Наталья Владимирова 
Тайна звездной башни

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=70709305
«Тайна звездной башни / Наталья Владимирова»: АСТ; Издательский дом «Ленинград»; Москва, Санкт-Петербург; 2024
ISBN 978-5-17-161174-3
Аннотация

Меня, обычную девчонку, волею случая занесло в другой мир. Теперь для всех я – студент магической академии. Мне приходится притворяться парнем и симулировать наличие дара, которым, разумеется, не обладаю. А еще – пытаться выжить, так как мой двойник успел многим насолить, и кто-то на него открыл охоту.

Наталья Владимирова
Тайна звездной башни

© Наталья Владимирова, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024

1

Я пришла в себя на холодных плитах пола, залитых водой и… кажется, кровью. Моей? Чужой? Какая разница… Думать не хотелось от слова совсем. Голова ватная. Перед глазами мелькают темные мушки. К горлу подкатывает ком горечи. Слабость во всем теле, словно по мне проехал КамАЗ, причем туда и обратно.
Вспомнила!
Я переходила дорогу, когда из-за угла выскочил грузовик. Визг тормозов, сигнал клаксона, крики прохожих. Беда в том, что я не успевала уклониться с траектории летящего на меня автомобиля. Все произошло слишком быстро. Я обернулась на шум, заметила приближающийся на бешеной скорости грузовик, а вот он уже смел меня, ломая кости, нанося травмы, отнимая жизнь.
Боль, ужас и снова боль, бесконечная боль, стирающая прошлое, настоящее и будущее, оставляющая все прочее позади себя как неважное. Боль, настаивающая на собственной значимости. Есть только я и она. Боль!
Милосердная тьма накрыла меня, избавляя от обязанности чувствовать. Сколько прошло времени? Бог знает. И вот сейчас я лежала на мокром полу и тряслась от холода. Значит, живая?
Где я? В больнице? Но почему не на операционном столе или в палате? Быть может, в морге? Тогда почему на полу? И что за стеклянная матовая перегородка вокруг меня, напоминающая…
Душевая кабинка дрогнула под ударом кулака. Я дернулась, ощутив даже не боль, а лишь ее слабый отголосок в напряженных мышцах.
– Вернулся? – спросил мужской голос с явным нетерпением.
– М-м? – промычала я, не понимая, чего от меня хотят.
Но собеседник вполне удовлетворился и этим откликом.
– Отлично! Одежда рядом. Сейчас время обеда. Можешь не благодарить.
Благодарить? Кого? И за что? Быть может, за спасение жизни? Тогда, конечно. Спасибо, миленькие доктора!
Одежда… Обед… С трудом подавила в себе рвотный позыв.
Холодно. Встать бы с ледяных плит. К моему удивлению, особо стараться для этого не пришлось. Я приняла сидячее положение и оперлась на стену. Голова немного кружилась, но в остальном чувствовала себя нормально, а уж для человека, побывавшего в аварии, и вовсе прекрасно.
Осмотрелась.
Действительно душевая кабинка, мне не показалось. Правда, странная какая-то, непривычная. Никаких шлангов и крана нет, лишь круглая кнопка, вдавленная в стену. И всюду необычная плитка. Но это точно душ. Вон лейка на потолке, в углу на полке моющие принадлежности. А чуть в сторонке – полотенце и ворох ткани, видимо, та самая одежда, о которой говорил мужской голос.
Все-таки больница?
Я осторожно поднялась на ноги. Надо же, все кости целы. Мой взгляд скользнул по обнаженному телу, испачканному кровью. Странно. У меня ничего не болит.
Или я просто ничего не чувствую, будучи под наркозом?
Протянула руку к душевой кнопке, чтобы включить воду, да так и замерла. Чистая белая кожа, ни единого синяка или ссадины. Что за бред? Разве такое возможно? Я попыталась внимательнее рассмотреть свое тело, но под кровавыми подтеками оказалось сложно что-то увидеть. Поэтому я поспешила включить воду, вдавив ладонь в крупную металлическую кнопку.
На меня обрушился шквал ледяной воды, от которого я шустро отскочила к стене. Черт! Как же настраивается этот ультрасовременный душ?
Я нажимала пальцами с разных сторон кнопки, пыталась покрутить, даже поглаживала ее, но добилась лишь уменьшения потока. Температура воды не изменилась. Мои зубы уже отбивали бодрую чечетку, когда я, наконец, обратила внимание на вмятину, словно от множества ладоней, прикасавшихся за время использования к кнопке. Прижала руку к металлу, интуитивно слегка надавила и повернула в сторону. Тонкие струйки стали обжигающе ледяными. В другую сторону – потеплели. Ура!
Настроив душ и ополоснувшись, я ощутила прилив сил и бодрости. Отлично! И да, мое тело выглядело как новенькое. Мне кажется, даже лучше, чем было. Чудеса! И это после столкновения с грузовым авто? Сказки! Или в этой больнице врачи – гении, или я не настолько пострадала, как показалось из-за болезненных ощущений? Впрочем, какая разница! Главное – жива! Я широко улыбнулась. Нереальное везение!
Тщательно вытерев тело и оставив распущенные волосы сохнуть, я потянулась за одеждой. Это шутка? Нет, я видела, что на вешалке не мои вещи, но все же ожидала найти нечто похожее на больничный халат или пижаму. Тонкая блузка из незнакомого материала, на ощупь напоминающего нежнейший шелк, короткие кальсоны, плотные лосины, пояс с массивной бляшкой и черный шерстяной плащ с воротником-стоечкой. И никаких трусиков и лифчика! Танька, похоже, у тебя появился тайный поклонник, покусившийся на самое ценное – нижнее белье.
Из меня вырвался смешок. Я немного постояла в растерянности, прижимая к себе ворох маскарадной одежды, после чего решила не волноваться по пустякам. У меня тоже есть чувство юмора. Наряжусь в то, что дали. Пусть медперсонал сам разбирается со своим шутником. Ощущала себя при этом донельзя странно.
Я облачилась в старинный костюм и вышла из душевой кабинки, чуть не наступив на сапоги с длинными голенищами. Я так понимаю, их мне следует надеть вместо тапочек?
Пока обувалась, осматривала туалетную комнату. Отделка поражала роскошью и непривычным дизайном. Здесь, как и в душевой, отсутствовали краны. Над раковинами висели чаши, напоминающие деревенские рукомойники, только конструкции были стильные и явно дорогие. В зеркальных панелях отражалась девчонка с растрепанными светлыми волосами ниже плеч и синими глазами, то бишь я.
И одежда, и обувь пришлись в самый раз. Вопросов без ответов становилось все больше.
Покинув санузел, я оказалась в просторном помещении. Вдоль окон стояли кровати с широкими тумбочками, отгороженные друг от друга ширмами. Ровно десять спальных мест. Хозяева отсутствовали. И где, интересно, мое местечко?
После аварии мне, скорее всего, полагался постельный режим, однако чувствовала я себя неплохо, поэтому решила немного пройтись и разведать, что к чему. В коридоре должен находиться сестринский пост, там и расспрошу обо всем медперсонал.
Увы. Коридор, каменной кладкой стен и обилием канделябров напоминающий средневековый замок, оказался совершенно пуст. Никакого поста или ординаторской я не нашла. Пришлось спускаться по широкой парадной лестнице на первый этаж.
Хрустальная люстра, картины в позолоченных рамах, вазы и скульптуры. Красиво. Даже, скорее, пафосно, словно я попала в музей. В версию с больницей мне все меньше верилось.
Я бросила взгляд вниз… И дыхание прервалось. Ноги подкосились, а в висках застучало дробью. Я действительно это вижу?
По холлу, как само собой разумеющееся, прогуливались… монстры. Звериные уши и хвосты почти у каждого, а у некоторых вместо лиц морды. В остальном это были люди, с ногами и руками, кстати, в той же одежде, что у меня.
По моей спине стекла капля ледяного пота. Жертвы чудовищного эксперимента? Кем еще они могли быть, сочетая в себе человеческие черты и звериные? Или все-таки во всем виноват мой поврежденный в аварии мозг?
Захотелось сбежать из дома ужаса, в который я случайным образом попала. Но, действуя по инерции, мои ноги-предатели продолжали спуск по широким ступеням, приближая меня к кошмарным созданиям. Сердце бешено колотилось в горле, а мысли, лихорадочно сменяя друг друга, предлагали варианты побега. Зря. Момент для отступления был бездарно упущен. Один из монстров, стоящий у основания лестницы, обернулся и заметил меня.
Лицо, покрытое короткой шерстью песочного цвета, неприязненно сморщилось. Глаза превратились в щелки. Верхняя губа угрожающе приподнялась, обнажив острые клычки.
Мама!
Танька, только не беги, не смей поворачиваться к нему спиной и опрометью нестись обратно. С животными так нельзя. Только спровоцируешь нападение.
Огромным усилием воли мне удалось нацепить на лицо маску равнодушия и побороть тошноту. Я продолжила спуск, скользя ладонью по деревянным отполированным перилам, старательно демонстрируя беззаботный вид, а на самом деле предохраняя себя от падения – колени так и норовили подогнуться, отправив меня кубарем с лестницы. Как наяву услужливое воображение нарисовало картину моего бездыханного тела, которое рвут на части «зверолюди».
Хватит, Танька, дурить, пока ты жива и невредима, а значит, не все потеряно! Прямая спина и задранный вверх подбородок. Над чем я оказалась не властна, так это над собственными глазами, округляющимися все сильнее.
«Это сон!» – наконец, ухватилась я за спасительную мысль. Как же я сразу не догадалась? Это просто сон. Я скоро проснусь и обнаружу себя в собственной постели. Не было ни аварии, ни этого странного места.
Мне даже ненадолго полегчало. Я сделала хороший крюк, стараясь держаться подальше от монстра у подножия лестницы и не смотреть в его сторону. Типа никого здесь не вижу – всегда таким образом обходила бродячих собак, и те ни разу меня не потревожили.
Я одолела последнюю ступеньку, и… моя душа чуть не ушла в пятки. На меня налетели с разбегу. Обездвижили. Зажатые, словно в тисках, предплечья прострелило болью. В глазах от ужаса потемнело. Я дернулась. Заорать не вышло – голос просто отказал.
– Как ты? После спарринга… Нормально себя чувствуешь?
Что? Меня не собираются сожрать всем местным зверинцем? Даже о чем-то спрашивают? Я пошевелила плечами, и меня тут же отпустили. Туман в глазах постепенно рассеивался.
Передо мной стояла девушка. Вполне себе человеческая. Слава богу, не все здесь кошмарные монстры! Она хмурила соболиные брови, пристально вглядываясь в мое лицо, будто силясь угадать ответ на свой вопрос. У нее отсутствовали клыки, шерсть и прочие звериные прелести. Но что-то в ней было не так…
– Все в порядке? – спросила она с явным нетерпением в низком голосе.
– Не знаю, – отозвалась я, продолжая рассматривать незнакомку. И тут до меня дошло. Да это же парень! Просто очень красивый. Нет, не так. Невероятно, умопомрачительно красивый!
Длинные черные волосы, собранные в гладкий хвост, выдавали аккуратность и педантичность хозяина. Тонкие черты белокожего лица с нежным румянцем на щеках внушали жгучее желание прикоснуться и убедиться в отсутствии макияжа. Идеальной формы губы и светло-голубые глаза в обрамлении длинных густых ресниц приковывали к себе взгляд. Что интересно, средний рост и худощавое, почти субтильное телосложение совершенно не портили молодого человека, скорее напротив, придавали ему особую утонченность. На него невозможно было наглядеться. Ну, точно ожившая статуэтка невиданной красоты, созданная искусным мастером.
Сердце бросилось вскачь, только теперь от переизбытка положительных эмоций. Страх пропал так же быстро, как и появился. Не до него оказалось. Про зверей я моментально забыла. Разве реально думать о чем-либо еще, когда перед тобой столь идеальное создание?
– Пойдем в столовую, тебе нужно поесть, – в голосе парня прозвучало сочувствие, а в глазах мелькнуло и пропало что-то, чему я не смогла подобрать определение. Вина? Сожаление?
Я с толикой зависти проследила, как он походкой модели с подиума шествует по холлу. Какая пластика! А осанка! И вот этот невероятный парень зовет куда-то именно меня? Точно сон! Только теперь он нравился мне гораздо больше.
– Ну? Что же ты? Пошли. – Обернулся молодой человек и жестом, полным грации, поманил за собой. – Скоро занятия. Это тебе сегодня можно прогулять учебу, а мне даже за малейшее опоздание здорово влетит.
Раздумывала я недолго. А почему бы и нет? Отчего бы не составить компанию такому красавчику? Что я теряю? Ничего, учитывая, что мне все это только снится. Какой напрашивается вывод? Нужно насладиться сном на полную катушку!
Я догнала парня и зашагала в ногу, не отводя глаз от его лица. До чего хорош!
Столовая, куда мы пришли, оказалась на высшем уровне. Не каждый ресторан столицы оформлен столь стильно и роскошно. Я уже не удивлялась. Чудесный замок, прекрасный принц…
За длинным столом, к которому меня подвел незнакомец, уже сидело пятеро молодых людей. Все как один в костюмах, идентичных моему. Парни нас сдержанно поприветствовали, чуть качнув головой, и продолжили обедать. Мое сердце пропустило несколько ударов. Я посчитала своего провожатого красавцем? Да просто я не видела этих образчиков идеальной внешности!
Аккуратные стрижки на длинных, сияющих здоровьем волосах, правильные черты лица, принятые называть породистыми, ухоженные руки с длинными пальцами музыкантов. Да у этих мачо даже маникюр на ногтях!
– Э-э-э… – глубокомысленно выдала я.
Парни дружно оторвались от еды и покосились в мою сторону.
– Это он после удара по голове на спарринге, – незамедлительно нашел мне оправдание мой спутник. И дернув за рукав блузы, попросил: – Садись. Ешь.
Я присела на лавку рядом с ним, но к обеду даже не притронулась, вместо этого с жадностью рассматривая парней. Они ели, словно рисовались, соблюдая всевозможные правила обеденного этикета и с невообразимым изяществом орудуя столовыми приборами. Хоть картины пиши. Или фотосессии устраивай. Мне раньше казалось, что подобная красота бывает лишь на обработанных снимках да на телевизионных экранах, под слоем грима и множеством фильтров.
Эх! Ну почему это только сон!
Если совсем недавно я молилась, чтобы оказаться в сновидении, то теперь во мне мелькнуло сожаление о нереальности увиденного.
– Доброго дня, лиэры. – Возле нас появился… О, мамочки! Держите меня семеро! Бог грации и красоты! Да я сейчас от восхищения умру во сне и не проснусь!
Голубоглазый блондин с любопытством посмотрел на меня и моего соседа.
– У нас новенькие? Представите?
Мой сосед поднялся из-за стола и тронул меня за плечо, намекая, чтобы и я встала. Подчинилась, мне не трудно.
– Альт, позволь порекомендовать тебе Эдгарда… – Роль знакомящего взял на себя один из присутствующих парней.
– Для меня честь учиться с вами. – Мой сосед пожал протянутую ему холеную руку.
– Тан… – я попыталась представиться блондину, но подавилась словами – Эдгард, многозначительно выпучив глаза, наступил мне на ногу.
– …и Таная. – Все сделали вид, что не заметили моей оплошности. Блондин протянул мне руку, и я ее пожала, пробормотав:
– Какая честь. – А сама задумалась: почему я – Танай, а не Таня? Я еще могу понять, отчего мне не дали самостоятельно представиться – этикет и все такое. Но Танай?
– Ладно, парни, отставить церемонии. Давайте уже обедать. Я голодный, как стая диких зверей!
Несколько человек обернулось и насмешливо посмотрело на сидящих за соседними столиками животнообразных. Те с жадностью набрасывались на еду, и не у всех при этом шли в ход столовые приборы.
Я быстро отвела взгляд от неприятного зрелища, предпочтя наслаждаться цивилизованным обществом. Альт уселся напротив меня и пододвинул к себе одну из порций, сервированных на столе.
– Ты же только из дома! – усмехнулся парень с рыжими кудрями, тот самый, что представлял нас друг другу. Он лениво пригубил воды, надолго приковав мой взгляд к своему рту, нежно-розовому, с мягким абрисом.
– С чего ты взял? – Вернул ему ехидную улыбку Альт. – Для домашних я с первого вересня нахожусь здесь, в академии. – Взяв в холеную руку вилку, он с достойным подражания изяществом нацепил на нее кусочек рыбы.
Я проследила, как белое мясо коснулось полных губ, и сглотнула.
Определенно я согласна побыть в этом сне подольше!
– Но не для ректора. Ох и накажут тебя за прогулы!
– Подумаешь! Уж ночь в карцере с крысами я как-нибудь высижу. Не первый курс, чтобы не суметь справиться с грызунами.
– Но если ты находился не дома, тогда… где пропадал все это время? Ректор как раз грозился написать твоим родителям.
– Что за вопрос личного характера? – деланно возмутился блондин. И самодовольно подмигнул мне, словно приглашая посмеяться вместе с ним. – Разумеется, в «Алой лилии».
– В ласковом заведении у девочек? – не поверил своим ушам приятель. – Почти месяц?
Хоть словосочетание оказалось для меня и непривычным, смысл его был понятен без пояснений. Я в этот момент как раз сделала глоток компота, а, услышав сказанное, поперхнулась. За что и получила между лопаток несколько заботливых хлопков от Эдгарда.
– Его отец растил в строгости, – пояснил он ухмыляющимся парням, в то время как я пыталась откашляться. – Под запретом находилось практически все.
К моим щекам прилила кровь.
– А-а! – понимающе протянул Альт. – Мальчик еще ни разу не развлекался с девочками?
Парни тихонько рассмеялись. Не обидно, а вроде как с пониманием.
– Следует это срочно исправить. Что, лиэры, устроим новичкам-первокурсникам боевое крещение в следующий выходной?
Мальчик? Мальчик?! Если до этого момента я считала слова Эдгарда оговоркой или списывала на собственную невнимательность – ну, ослышалась, с кем не бывает. То слово «мальчик» в свой адрес не могла ни с чем перепутать.
Это что за сон такой извращенный?! Я категорически против! Раз в жизни приснилось скопище красавцев. И что же? Они дружно меня принимают за мальчика? Да еще решили сводить в бордель? Наставники, чтоб их!.. Я им сейчас покажу мальчика! Мой сон, а значит, мои правила!
Но сделать или сказать я ничего не успела. Рыжий парень со звериной мордой, проходящий мимо, вдруг дернулся – могу поклясться, намеренно – и перевернул поднос с кофейником на меня. Руку и ногу обожгло кипятком. Я взвыла, сдерживая ругательства.
Поднялась суета. Эдгард, сидящий ближе всех ко мне, схватил графин и вылил ледяную воду на мои пострадавшие конечности. Альт сгреб обидчика за шкирку и крепко приложил о стол.
– Я нечаянно! – попытался оправдаться нелюдь, но блондин предпочел его не услышать. Противники сцепились, и завязалась драка. Хотя, наверное, правильнее сказать – избиение одного не очень умного монстра. Несмотря на то, что зверомордый имел более мощную и крупную фигуру, Альт значительно превосходил его в искусстве рукопашного боя.
Парни в зале повскакивали со своих мест, заинтересовавшись заварушкой. Те, что сидели за нашим столом, обступили дерущихся, не позволяя остальным приблизиться к эпицентру событий.
Я находилась неподалеку от вояк, но почти не следила за ними. Живот прихватило спазмом, а в голове стучало: «Это не сон! Во сне не бывает больно».
Не сон! Не сон! Не сон!
Нет, я, конечно, слышала, что после смерти душа идет на перерождение. Но я-то сейчас не младенец, а значит, этот вариант не подходит. Версия с глюками тоже мало вероятна – я ощущаю запахи, вкус и касания без искажения восприятия. Единственное, что вызывает сомнение, – это реальность происходящего. Но если предположить, только предположить чисто теоретически, о существовании иных миров… Выходит, я попала?.. Куда? И почему я здесь – мальчик?
– Ты можешь идти? – спросил Эдгард, перекрикивая шум, поднявшийся в столовой. Звероподобные парни шустро разделились на два лагеря и громко болели за бойцов, попутно делая ставки. Сумасшедший дом! – Или тебя отнести?
Соблазн перемещения на руках у красавца-брюнета был велик, но благоразумие победило. Раз я мужского пола, то и вести себя следует соответственно, хотя бы пока не прощупала обстановку.
– Конечно, – фыркнула я, после чего встала на ноги и зашипела от калейдоскопа мучительных ощущений.
– Мужик! – одобрительно хлопнул меня по плечу один из парней, что сидели до того с нами за столом.
Я выдавила в ответ улыбку и поплелась к выходу. Идти было трудно, кожу под одеждой пекло, хотелось немедленно сорвать с себя ткань, ставшую на ожогах грубой и нестерпимо саднящей. Я постаралась побыстрее передвигаться, задвинув подальше боль и мысли о ней.
– За что он со мной так? – спросила, поднимаясь по лестнице и не глядя на сопровождающего меня Эдгарда.
– Мы с тобой сейчас самые слабые среди лиэров, – вздохнул он. – Других причин нет.
Я подняла на парня удивленные глаза.
– Пнуть слабого? Где его мужская гордость?
– Ох, Танай, я понимаю, что ты рос за пазухой у отца, но нельзя же быть таким наивным! О какой гордости ты говоришь? Еще про честь спросил бы! У зверей ничего подобного не существует. Одни инстинкты и подчинение сильнейшему.
Лиэры? Звери? Куда я попала? Мамочки! Верните меня обратно!
Мы дошли до знакомой комнаты с множеством кроватей. Теперь она мне не казалась больничной палатой. Неужели я вообще могла такое о ней подумать? Скорее уж мини-казарма. И как, интересно, военные умудряются определять свое койко-место? По принципу: где упал – то твое?
Ой! Я же не знаю, в какую сторону мне сейчас идти! Придется хитрить.
Закатив глаза, я покачнулась.
– Тебе плохо? – тут же подставил плечо Эдгард и обхватил меня за талию.
– Голова кружится, – пожаловалась я, не открывая глаз.
– Сейчас-сейчас. – Парень почти взвалил меня на себя и доволок до одной из кроватей. – Помочь тебе смазать ожоги? – Он достал из тумбочки баночку с бурым содержимым.
– Нет, спасибо! Я сам. – Меня даже передернуло от вынужденного самоопределения как мужчины. Я никогда не считалась первой красавицей школы или универа, но на внешность свою не жаловалась, поклонников мне вполне хватало, обделенность мужским вниманием не чувствовала. И вдруг меня принимают за парня. Неприятненько.
– Хорошо, скромняшка, как скажешь, – согласился Эдгард, всовывая мне баночку в руки. – Но потом поспи обязательно. Профессору Мэкку я объясню ситуацию. Надеюсь, он войдет в твое положение и не станет наказывать.
– Беги, – поторопила я его, мечтая поскорее раздеться и применить мазь. – И спасибо за помощь.
– Не за что, брат, – услышала я за уже прикрывающейся дверью.
О-хо-хо-юшки. И как же так случилось, что после аварии я попала в мужскую академию, да еще и в качестве одного из студентов? Мне явно не хватало информации. Где ее получить?
В спальной комнате царила тишина. Народ, предполагаю, находился на занятиях. И все-таки я решила не рисковать, поэтому, захватив найденную в тумбочке запасную одежду настоящего Таная, поплелась в ванную, где и смазала ожоги предложенной мазью. К моему несказанному удивлению, воспаленная кожа стала заживать буквально на глазах. Приблизившись к зеркалу в попытке получше рассмотреть происходящее чудо, я не смогла не вспомнить про то, что теперь мне некоторое время придется притворяться пареньком.
Ну какой из меня парень? Небольшой прямой нос, мягкие губы, загнутые кверху ресницы. С моим нежным овалом лица и тонкими чертами я совсем не похожа на парня! Я вполне симпатичная девушка! А когда улыбаюсь и на щеках появляются небольшие ямочки, то и вовсе прелесть! Пусть и нескромно звучит, зато истинная правда! Не понимаю, как можно меня спутать с мальчишкой!
Хотя… чему тут удивляться, сама я Эдгарда поначалу приняла за девушку. Да и товарищи его оказались все как на подбор смазливые и манерные. Признаться, я не выбивалась из их компании. Как они друг друга называли? Лиэры?
Ерунда какая-то. Чужой мир. И я в нем. Кто-нибудь, верните меня домой! Отныне я стану примерной девочкой, правда-правда.
Вот же влипла! Что мне делать? Аааааа!
Стоп, Танюх, отставить панику. Ты выжила после страшной аварии – это главное! Не смей раскисать! С остальным разберемся, правда-правда.
Идею объявить себя девчонкой я отмела сразу – вдруг местные испугаются произошедшей аномалии и сожгут меня на костре, как поступала инквизиция с ведьмами в средневековье. Нет, рисковать не стоит. Покидать академию тоже не видела смысла – здесь кормят и есть крыша над головой. А уж проситься домой к папаше-тирану и вовсе опасно, мало того что предок деспотичен, так еще и сразу обнаружит подмену и, хорошо если всего лишь выбросит на улицу, а вдруг… Не-е-ет, даже думать не хочется о смерти, побывав под колесами у грузовика и получив второй шанс на жизнь. Решено, поиграю пока в Таная, а там – видно будет. Здесь, в академии хотя бы убеждать в своей личности никого не приходится.
Но в таком случае с маскарадом выходила заминка. Что мне делать с небольшой, но вполне себе выпирающей грудью? Все остальное, вроде бедер, плеч и ног, у меня средних параметров, вполне подходит для любого пола. Но грудь… видимо, придется чем-то заматывать. Хорошо, не успела продемонстрировать ее до сих пор, скрываясь под складками плаща.
Теперь что касается учебы. Я же, кажется, в академии? То есть придется ходить на лекции.
Я вернулась к своей кровати и, пошарив в тумбочке, достала стопку учебников. Что тут у нас? «Концепция магических сил», «Построение заклинаний и применение их на практике», «Щиты и контрзаклинания»… Да ладно! Литература для сектантов?
«История государства Вересеи». А вот это уже интересно. Что за государство такое? Быть может, книжица ответит наконец на мои вопросы, накопившиеся в неимоверном количестве за последний час?
Я углубилась в чтение, надо сказать, весьма информативное и любопытное. Оторвалась от учебника, лишь когда пришел Эдгард с занятий, чтобы напомнить про ужин.
– Танай, не могу поверить! Ты все это время просидел за учебой, вместо того чтобы поспать? – возмутился парень, отбирая у меня книгу и зашвыривая ее на тумбочку.
– Тут такое дело… – замялась я, не решаясь озвучить то, что надумала до его прихода.
– Что? Опять произошло что-то нехорошее? – встревожился Эдгард.
– Можно сказать и так. У меня провалы в памяти, – на одном дыхании выпалила я, а парень схватился за голову.
– После спарринга, – сделал выводы он с обреченным видом.
– Ну… Да, кажется… Пожалуйста, только не говори никому. Ладно? Обещаешь?
– Обещаю, конечно, – понуро кивнул Эдгард. – Ты только выздоравливай поскорее.
– Да я уже норм!
– Я про голову.
– Ах, об этом. Поправлюсь. Но пока я надеюсь на твою помощь. – Бросив пытливый взгляд на парня, заметила, что тот, к моей радости, не собирается открещиваться.
– Я в твоем распоряжении, – со всей серьезностью ответил Эдгард и церемонно поклонился.
– Отлично! – с облегчением выдохнула я. Поддержка и подсказки от друга мне совсем не помешают. – Тогда пойдем ужинать?
Пока добирались до столовой, каждый думал о своем. Не знаю, о чем Эдгард, а я вспоминала прочитанное в учебнике. Мой мозг точно не был способен придумать подобную картину мира, о которой я узнала из «Истории государства Вересеи», из чего напрашивался вывод, что я действительно каким-то образом переместилась в иную реальность.
Если коротко говоря, то на планете Дамин имеется пять крупных независимых стран. Одна из них Вересея, в которой проживают граждане трех рас. Люди составляют основное население государства, будучи самыми многочисленными.
Далее идут звери. Но не те, что бегают по лесам или разводятся фермерами, а разумные и человекоподобные. Оказывается, далеко не все из них выглядят как двуногие животные. Некоторые мало отличаются от людей, имея несхожесть лишь в темпераменте, скорости да небольших особенностях во внешности вроде ушей или хвоста. Кого чем боги наделили. Главный же признак этой расы – магия, которую они черпают из внешнего мира, пропуская через себя и сублимируя в нужные им энергии. Близость зверей к природе оставила свой отпечаток на их внешнем виде и поведении, что не всегда находит понимание и одобрение в обществе. Но их магия слишком востребована, чтобы проявлять к ним открытое неуважение или враждебность.
И наконец, элита. Самая малочисленная раса Вересеи – маги. Отличаются от людей и зверей идеальной внешностью и завидным самообладанием. Главная особенность – магия, сосредоточенная внутри тела и зависящая от личного резерва. Аристократия Вересеи блюдет чистоту крови и предпочитает родниться с себе подобными, в отличие от других рас. Люди зависимы от способностей магов, поэтому последние почитаемы и ценимы.
Странные расы и их положение в обществе меня здорово дезориентировали. А существование магия просто шокировало. В учебнике о ней рассказывалось как об обыденной вещи. Названияя прочих книг, найденных в тумбочке Таная, намекали, что предметы в здешней академии изучают специфические. И я, наверное, даже порадовалась бы возможности освоить их, будь у меня магические способности, но без них мое присутствие здесь казалось совершенно бессмысленным. Не говоря уже о том, что надо мной нависла угроза разоблачения.
Танька, ты точно попала по самые уши!
За ужином я не только отдавала должное местной кухне, которая оказалась выше всяческих похвал, но осторожно наблюдала за своими соседями по столу.
– Атэнн, передай, пожалуйста, соус. Благодарю…
– Эдгард, не затруднит налить мне воды? Ты так любезен…
– Лиэры, кто-нибудь может одолжить на время конспект за третий курс «Мертвой магии»?
Все чинно и благородно. С обязательным соблюдением этикета и хороших манер. Я покосилась на зверей за ближайшими столами. Небо и земля! Смех и громкие разговоры – самое незначительное и не подлежащее осуждению. Кто-то, мало отличаясь от животных, набивал брюхо с жутким чавканьем или рыком, некоторые рвали клыками мясо, разбрызгивая в стороны сок, вытирали жирные руки об одежду и скатерти. И все это сопровождалось взаимными тычками, грубыми репликами и подколами. Не удивительно, что аристократы старались держаться от них подальше.
– Танай, как твои ожоги? – поинтересовался Альт, промокнув губы салфеткой.
Я не сразу сообразила, что обращаются ко мне, просто заметила, как взгляды парней скрестились на моей персоне.
– А? А. Все хорошо. Уже зажили. Спасибо, что заступился, – пролепетала я, смущенная всеобщим вниманием.
– Не за что. Станешь постарше, тоже будешь «объяснять» зверям их место.
– Объяснять? – усмехнулась я формулировке тумаков, отвешенных моему обидчику.
– Именно. Этот первокурсник пытался прощупать почву. Звери не особо дружны между собой, поэтому он и от нас не ожидал отдачи. Ты же в тот момент оказался дезориентирован болью, а значит, слаб. Пришлось мне немного ввести его в курс дела.
– Он хоть выжил? – хмыкнула я, ничуть не жалея провокатора.
– Разумеется, – со спокойной улыбкой ответил Альт. – Наш разговор прошел в рамках дозволенного в академии.
– Хорошо, – выдохнула я. – Не хотелось бы, чтобы из-за меня у тебя появились проблемы.
– Не волнуйся на этот счет, но и сам не задирайся.
– Это не к Танаю! – вступил в разговор Эдгард. – Он зверей по большой дуге обходит. Брезгует.
Альт кивнул моему соседу, в знак того, что услышал его, и продолжил:
– Мы со зверями держим нейтралитет. Просто новички не в курсе и пытаются установить свои порядки, надеясь на физическую силу. Подобные происшествия случаются каждый год, и следует пресекать на корню любые попытки задеть магов. Получив достойный отпор, звери предпочитают впредь не связываться с нами. Если ты заметил, никто не заступился за собрата.
– А мы своих в обиду не даем! – весело подвел итог парень с каштановыми локонами, очень похожий на девчонку. Кажется, остальные маги звали его Лорин.
Я улыбнулась и немного расслабилась. Жить в окружении агрессивных монстров мало приятного. Но когда есть поддержка, будущее уже не представляется столь ужасным.
Однако я рано радовалась. По возвращении с ужина в спальню выяснилось, что мы с Эдгардом делим ее с восемью первокурсниками, то есть со зверями, а вовсе не со старшими магами, как это было за обеденным столом.
– До сна два часа, – сообщил мне приятель, пряча глаза. – Обычно ты старался принять душ, пока звери находятся в каминной.
– Спасибо. Пожалуй, так и поступлю. – Я проводила взглядом Эдгарда, скрывшегося за соседней ширмой.
Внутри меня скребло ощущение, что этот парень что-то скрывал. Или во мне расцветала паранойя?
Я заглянула в тумбочку в поисках пижамы и задумалась.
Танай, место которого я заняла, действительно такой скромняшка, каким представляется со слов Эдгарда? Или же… возможно, как и я, переодетый в парня девица? Тогда должны в его вещах присутствовать какие-то женские принадлежности.
Я перебирала чужое добро, но ничего похожего на дамские штучки не находилось. Как, впрочем, и на одежду для сна.
– Ты чего так долго копаешься? – выглянул из-за ширмы Эдгард.
– Ищу во что переодеться.
– Неужели все настолько плохо? – вздохнул парень и прошагал на мою территорию. Он приподнял подушку на кровати, где и обнаружились просторная рубаха и безразмерные штаны.
– Ой! Спасибо. – я схватила одежду в охапку и бросилась в ванную комнату.
К тому времени, как спальня стала заполняться зверями, я уже лежала в своей постели и усиленно делала вид, что сплю. Меня никто не трогал.
На самом деле уснуть я еще долго не могла. Уже погасили магические светильники, послышался мерный храп студентов, а я все лежала и обдумывала странное положение, в котором оказалась.
Считать себя помешанной не хотелось. Совсем. Но тогда приходилось поверить в аномальное перемещение в пространстве. Иначе объяснить произошедшее со мной не получалось.
Попала в тело Таная? Три раза ха! Я принимала душ и не обнаружила у себя мужского достоинства. Так что с этим у меня все в порядке. Оставался, конечно, вариант изначальной подмены Таная Танаей. А что? Девочка захотела учиться в мужской академии и всех провела вокруг пальца. А тут случилось… Что же могло случиться? Неважно. В общем, я попала в ее тело. Логично? Вроде. Вот только данное тело ничем не отличалось от моего. Вплоть до трех родинок под коленкой.
Нет, тут что-то другое. И я это чувствовала. Только нащупать не выходило. Пока. Впрочем, я не сомневалась, что все-таки докопаюсь до сути. Я должна! Иначе как мне вернуться обратно?
Дома меня не ждала любящая семья или кто-то из родственников. Я даже питомцем за свою короткую жизнь не успела обзавестись. Но я собиралась это сделать! Совершенно точно! Поэтому в первую очередь передо мной сейчас стояла задача выжить любой ценой. Сохранить то, что подарила судьба, дав мне шанс после аварии. И я это сделаю!
Буду притворяться, мимикрировать под местное общество, играть в пацана, мага или обоих сразу. Но я не сдамся! Я выживу любой ценой!
Я ворочалась и ворочалась в своей постели. Беспокойные мысли не давали уснуть.
Мало того что попала в магический мир со странными обитателями, так еще и заняла место какого-то парня. Где черти носят настоящего Таная? И что со мной произойдет, когда он найдется?
Мои веки то поднимались, то сонно опускались. Я не слышала ни шагов, ни скрипа входной двери, но, в какой-то момент открыв глаза, похолодела от страха. Мышцы окаменели, а дыхание прервалось.
В глубине комнаты, где тьма казалась особенно густой, почти живой, светились ярким кармином глаза. Вертикальные зрачки прошивали меня насквозь, доставляя почти физическую боль, вызывая безотчетную панику и единственное желание – бежать. Немедленно. Хищник смотрел прямо на меня!

2

В воздухе витала практически осязаемая ненависть. Горькая, жгучая, с привкусом соли на языке. Не знаю, как долго я недвижно лежала, опасаясь сделать вдох и спровоцировать нападение. Несколько секунд? Минут? Часов? Я замерла в ожидании, что вот сейчас тот, кто скрывается в опасной темноте, сорвется, не выдержав напряжения, и бросится на меня, порвет в клочья, сломает, уничтожит.
Я моргнула, лишь на долю секунды, затенив себе обзор ресницами, как свечение пропало. Зверь ушел? Или просто закрыл глаза? Страх сдавил горло. Если до того я хотя бы видела опасность, что называется лицом к лицу, то теперь мне оставалось лишь догадываться о ее местонахождении.
Кто он? Зачем пришел ночью? Чего хочет от меня? Судя по злобному взгляду – навредить, но за что? Я пялилась в ночную черноту, но, разумеется, не могла ничего разглядеть. Веки пекло от чрезмерного усилия. Я потерла глаза кулаками, однако лучше не стало.
Намеревалась сторожить ночного гостя до рассвета, но усталость взяла свое. То, что все-таки заснула, поняла, когда ощутила, как меня настойчиво треплют за плечо.
– Ну ты спать, Танай! – раздалось возмущенное над ухом. – Я-то, конечно, понимаю, что после вчерашнего тебе хочется подольше побыть в постели, но, боюсь, профессора эту инициативу не поддержат. Вставай давай, соня!
Последний тычок оказался довольно грубым, что привело меня в чувство, а также напомнило о событиях прошлого дня.
– Ты изверг, – простонала я, закутываясь в одеяло и принимая сидячее положение. Где там плащ был? Не могу же я идти в ванную в исподнем.
– Наверное, – буркнул Эдгард, – но я о тебе переживаю.
– Спасибо, брат, – с трудом ворочая языком произнесла я.
– О! Ты помнишь, что мы родственники? – воодушевился парень. – Правда, очень дальние, но это неважно. Главное, что помнишь. Значит, с твоей головой уже все в порядке?
– Не сказала… – начала я, но тут же поправилась: – Не сказал бы. Но разве можно тебя забыть?
– А. Да, – осекся Эдгард, но постарался не расстраиваться. – Это тоже неплохо.
Значит, родственники? Завернувшись в плащ, я поплелась в ванную. Увиденное осознала, лишь оказавшись окруженной – лопните мои глаза! – полуголыми парнями, умывающимися и отфыркивающимися. И если смуглыми накачанными торсами меня смутить невозможно, то вид волосатой задницы с хвостом и покрытой шерстью спины произвел неизгладимое впечатление.
Я пулей выскочила из двери, чуть не сбив с ног Эдгарда.
– Что? Опять чуть не вытошнило при виде зверей? – сочувственно поинтересовался он. А я мелко закивала. – Вспоминай, как я тебя учил. Смотришь под ноги и идешь прямо к душевым кабинкам. Нашел открытую – залетай и приводи себя в порядок.
– С-с-спасибо.
Четко следуя выданной инструкции, я постаралась побыстрее завершить утренние процедуры и вернуться в спальню. Думала все будут на меня коситься из-за глупого поведения, но удивительно, кажется, никто не обратил внимания на мои выкрутасы. Привыкли?
Стало неловко перед парнями. Все-таки разумные, несмотря на внешние отличия. Только ничего с собой поделать не могла, стоило попасть в мое поле зрения зверю, как меня охватывала дрожь. Непривычна для меня эта раса. И вчерашнее происшествие не поспособствовало возникновению к ней особой симпатии.
На завтрак шла, стараясь не глазеть по сторонам, чтобы саму себя лишнего не нервировать. Как я буду жить в этом мире, шарахаясь от одного вида местных обитателей? Нужно срочно выяснить, как вернуться домой, здесь я точно долго не продержусь.
– Танай, Эдгард, проблем ночью не было? – будничным тоном поинтересовался Альт за завтраком, намазывая масло на ломтик хлеба. Выходило это у него так томно и чувственно, что мои щеки опалило жаром по причине тут же появившихся в голове неприличных мыслей.
– Ночь прошла спокойно, правда, Танай? – отозвался Эдгард.
– Да? – не сразу поняла я, о чем идет речь. – А! Да.
Сама не знаю, почему промолчала о светящихся в ночи глазах. Вероятно, не захотела привлекать к себе лишнего внимания и снова оказываться в роли жертвы. А может, засомневалась, действительно ли видела что-то или мне просто приснилось под впечатлением событий дня. Так или иначе, но я натянула на лицо улыбку и кивнула в подтверждение своих слов.
– Хорошо, – удовлетворился Альт моим ответом и склонился над тарелкой.
Мой взгляд прошел над его головой и уперся в парня, недвижно сидящего за следующим столом. Зверь. Определила сразу. Не потому, что он находился в звериной компании. Да и выглядел парень, должна признать, вполне по-человечески. Аккуратный прямой нос, изящной формы густые брови, черные с рыжим отливом волосы, пусть и не шибко длинные, как у лиэров, зато с симпатичной стрижкой. Правда, резко очерченные скулы и золотистый тон кожи вводили в сомнение, к какой расе могли бы принадлежать. Его выдавали глаза. В темно-карих радужках с вертикальным зрачком плескалась еле сдерживаемая ярость. Мне не хотелось проверять, насколько хорошо парень контролировал себя, поэтому поспешила отвести взгляд в сторону. И уже скорее услышала, нежели увидела боковым зрением, что зверь презрительно фыркнул.
А я сдержала вздох. У двух рас в академии для магически одаренных установлен нейтралитет, но, похоже, терпят студенты друг друга с большим трудом.
В аудитории, в которую мы пришли с Эдгардом, народу оказалось немало. Думаю, человек сто, не меньше. Я жалась к приятелю и старалась не смотреть на зверей, но любопытство все-таки победило. Усевшись за парту, я принялась бросать осторожные взгляды на беснующихся студентов и поняла, что они мало отличаются от земных людей. Так же дурачатся, шутят, переписывают лекции друг у друга и пародируют своих профессоров. Как раз в разгар особо удачного подражания – народ просто лежал под столами, наблюдая за кривляющимся рыжим пареньком – в аудиторию зашел мрачный тип с всклокоченной седой шевелюрой и сивыми волчьими ушами. Студентов словно ветром снесло по своим местам.
– Кон, смотрю вы всю ночь тренировались, чтобы подменить меня сегодня. Прошу! – Мужчина махнул рукой в приглашающем жесте, предлагая весельчаку место у кафедры.
Я про себя машинально отметила, что вежливое обращение учителя к ученику отличается от неформального общения между студентами. Использовалась странная комбинация слов. Я поняла суть, но успела засечь, что получила близкий перевод извне. Окружающие говорили на неродном для меня языке! Хм, еще одно доказательство реальности происходящего, причем в ином мире.
Я оторвала взгляд от провинившегося и обнаружила неожиданного соседа по парте. Буквально через одно пустующее местечко неподалеку от меня восседал чудовищных размеров верзила с фигурой перекачанного бодибилдера. Тыльная сторона его ладоней, как и пальцы, оказалась покрыта кудрявой золотистой порослью. Грива белокурых волос почти скрывала светло-ореховые круглые ушки, как у плюшевого медвежонка. Широкие скулы с однодневной светлой щетиной и ярко-синие глаза дополняли образ красивого, я бы даже сказала, породистого зверя.
Почувствовав мое внимание, парень повернулся и широко улыбнулся мне, после чего продолжил с любопытством ребенка следить за происходящим разговором между преподавателем и студентом.
– Ну, что вы, профессор Мэкк, мне с вами не сравниться. – Возможно, попытка польстить и прошла бы успешно, если бы не издевательский смех, раздавшийся в аудитории.
– Да? А вот ваши друзья сомневаются. Спускайтесь, не заставляйте нас всех ждать.
– Какие они мне друзья после этого? – пробурчал паренек и поплелся к кафедре. Но дойти не успел, ловко подставленная подножка опрокинула его на пол.
– Я, конечно, понимаю ваше преклонение перед моими необъятными знаниями, Кон, но, право, падать ниц – это излишне, – усмехнулся профессор.
Лицо рыжего залило багровым цветом. Он вскочил на ноги и, резко развернувшись на каблуках, принялся осматривать близстоящие парты. Студенты в большинстве своем хихикали, даже не пытаясь проявить солидарность в отношении однокурсника.
– Ты! – неожиданно наставил он палец на меня. – Ты мне подставил подножку, маг!
И тут я его узнала. Это он опрокинул вчера на меня кипяток. Мстит за тумаки, полученные от Альта?
– Да ладно тебе, Кон, – добродушно отозвался мой сосед. – Ты что-то путаешь. У прохода вообще-то сижу я. А у мага ножки коротенькие, он до меня не достанет ими, не то что до тебя.
– Я сам видел! – нагло заявил Кон, смотря мне в глаза и с гаденькой улыбочкой прищуриваясь. – Маг меня уронил!
– Кон! – возмутился верзила несправедливому обвинению.
– Совершенно с вами согласен, Кон. Танай гораздо лучше вас расскажет пройденную тему, ведь он настолько бесподобно разбирается в истории Вересеи, что даже не считает нужным ходить на занятия.
– Профессор, я же вчера вас предупредил… – попытался заступиться за меня Эдгард, но мужчина его проигнорировал.
– Прошу, не смущайтесь, Танай, выходите ко мне, чтобы все могли услышать каждое ваше драгоценное слово.
Рыжий расплылся в улыбке от осознания удавшейся пакости, только радостное выражение быстро стекло с его лица после слов профессора.
– Присаживайтесь, Кон, от вас я жду к следующему уроку подробный конспект учебника «История государства Вересеи».
– Что? – прохрипел парень, здорово бледнея.
– С первой и до последней страницы. Это научит вас расставлять верные приоритеты и принимать решения на холодную голову.
Намек всем оказался ясен – не стоит смешивать личные дела и учебу. Спорить с профессором рыжий не решился, а потому плюхнулся на свое место с убитым видом и уронил голову на руки. До конца урока глаз от стола он так и не поднял.
– Смелее, Танай, – профессор перевел свое внимание на меня. – Мы все вас с нетерпением ждем.
В отличие от Кона, я не стала смотреть по сторонам в поисках поддержки или спасения от преподавателя, поэтому сразу заметила аж три хвоста, приготовившихся подставить мне подножку. Во мне поднялась волна возмущения. Сколько можно испытывать меня на прочность?
Проходя между рядами, я намеренно наступила каблуком сапога на хвост, будто случайно выскользнувший из-под скамьи. Его хозяин, сцепив зубы, прошипел в мой адрес что-то нелицеприятное, но на публику бузить не стал. А прочие шутники и вовсе передумали мне досаждать, благоразумно убрав свои мохнатые придатки с моего пути.
Дошла до профессора и вопросительно взглянула, в надежде на подсказку, на какую тему мне следует отвечать. Я хоть и читала вчера учебник по истории страны, но далеко не весь, что-то лишь пробегая глазами, не заостряя особого внимания, что-то пролистывая.
– Приступайте! – разрешил профессор Мэкк, с воодушевлением потирая ладони. – Мы в предвкушении.
Так, значит? Хорошо! Сам ведь не уточнил тему.
В своем мире я отучилась в университете два года и хорошо усвоила студенческое правило, гласившее: «Затрудняешься с ответом – рассказывай все, что знаешь». Прикрыв глаза, я принялась вещать о прочитанном вчера в учебнике. И если поначалу профессор слушал, посмеиваясь над моей поверхностной передачей пройденного материала, то, когда я дошла до тем, изложенных во второй половине книги, его лицо стало более задумчивым и удивленным. Можно легко представить его реакцию во время пересказа последних страниц. Глаза мужчины округлились, а брови потерялись в седой шевелюре.
Студенты слушали неожиданную лекцию не дыша, ошеломленные обилием свалившейся на них информации. Мое горло почти охрипло от непрерывного разговора, но отдых вряд ли предвиделся. Я предполагала, что профессор Мэкк начнет задавать дополнительные вопросы, и готовилась с треском провалиться. Спас меня белокурый верзила, громко на всю аудиторию прогундевший:
– Это все придется выучить к следующему уроку?
– Это все придется выучить, Лотт, к концу учебного года, – отмахнулся от него преподаватель, не сводивший с меня своих жутких вертикальных зрачков. – Но мне интересно, Танай, если уж вы действительно все знаете, для чего в таком случае посещаете мои лекции?
– Чтобы глубже изучить материал и узнать подробности? – не столько ответила, сколько спросила я.
– Принято, – буркнул профессор. – Все свободны.
К моему несказанному облегчению, на следующих уроках преподаватели совершенно не обращали на меня внимания, видимо, Танай не успел у них проштрафиться. Звери тоже на время отстали. Ну, кроме здоровяка Лотта, который продолжал мне широко улыбаться и настойчиво усаживаться по соседству. Я даже заподозрила парня в нетрадиционной ориентации – он же не мог знать, что я женского пола. Или мог?
Я вовсю ломала голову над странным поведением зверя, когда на последнем занятии он сделал умильную рожицу и попросил мою тетрадь, чтобы списать формулу силы магии, высчитываемую группой согласно заданию. Да, дело оказалось в банальном списывании. Хваткий верзила определил того, кто лучше ориентируется в учебе, и принялся на свой манер «наводить мосты». Впрочем, я не была против, мне действительно следовало бы привыкать к расе, с которой придется неизвестно еще сколько существовать бок о бок.
Предметы мне давались без особого напряжения, хотя учеба оказалась не столь увлекательной, как представлялась изначально. Выяснилось, что магия – это не фея-крестная с волшебной палочкой, а сложные формулы и мгновенные расчеты для применения силы в нужной дозировке. Причем ошибиться в большую сторону иной раз было бы даже губительнее, чем в меньшую, ведь существовал риск не только нечаянно кому-то навредить, но и растратить бесценную энергию, которая могла срочно понадобиться для иных целей.
Задачки решать у меня неплохо получалось, чем не преминул воспользоваться в своих интересах сообразительный Лотт. А вот думать о том, как я буду в дальнейшем эти подсчеты применять на практике без магических способностей, мне совершенно не хотелось. Быть может, я к тому времени обратно вернусь к себе на Землю? А что? Если есть возможность попасть на Дамин, то и обратно должен существовать проход. Разве нет?
– Как ты? – в который раз за день поинтересовался моим самочувствием Эдгард.
И я уже заученно повторила:
– Хорошо. Голова не кружится. Память не вернулась. – А затем поинтересовалась: – Уроки где делать будем?
Он вздохнул, сокрушаясь над моим здоровьем, покачал головой и только потом ответил:
– В библиотеке, конечно.
– Понял. Пойдем?
– В библиотеку?
– Да. Или ты не планировал сегодня заниматься?
– Планировал, разумеется. А вот тебе бы отдохнуть. Хотя… наверное, не стоит, потом наверстывать много.
– Да говорю же тебе, все со мной нормально! А память вернется. Не все же сразу!
– Знаешь, Танай, я тебе удивляюсь. Выглядишь изнеженным, весь такой наивный, а на деле выносливый, бесстрашный…
– Бесстрашный? – перебила я, не сдержав хихиканья. – Не думаю, что ты сейчас обо мне.
– А кто против профессора Мэкка утром вышел?
– Звучит, словно я сразился с ним в бою.
– Почти так. Мало кто рискнул бы с профессором связываться.
– Вообще-то он сам меня вызвал.
– Попади я в такую ситуацию, долго и настойчиво просил бы прощение за пропуск, но даже не пытался бы отвечать. С Мэкком обычно подобный ход бесполезен. А ты так спокойно сошел к кафедре и заткнул его, пересказав весь учебник! – Он хлопнул меня по плечу, и я, присев, с трудом удержалась на ногах. Ну что за глупая у парней привычка при любых обстоятельствах друг друга лупить? – Горжусь тобой, брат.
– Спасибо, брат. Я польщен до глубины души, – немного с иронией произнесла я, но Эдгард принял мои слова за чистую монету и манерно кивнул, принимая благодарность.
В библиотеке, как ни странно, оказалось малолюдно. На свой пораженный взгляд получила исчерпывающий ответ:
– Зверям сложно обуздать природную натуру и усадить себя за книги. – Эдгард повел глазами в направлении окна. Там на полигоне полуголые парни сражались врукопашную, играли в догонялки, качали мышцы на специальных тренажерах. – В будущем из них получаются отличные бойцы и телохранители. Управляют страной по большей части маги.
Ну да, помню. Согласно учебнику, маги обладали отличным мышлением и невиданными способностями. Им под силу было обеспечить целый город светом и теплом или поставить защитный купол от стихийных бедствий. Благодаря лиэрам этот мир не нуждался в техническом прогрессе. Звери в свою очередь ладили с природными явлениями, гарантирующими Дамину изобилие, и отличались физической силой. Именно на их плечах лежала забота о безопасности границ страны и высшего сословия. Люди же годились только для рутинной работы, будучи вовсе обделенными даром магии.
Мы заняли небольшой столик и обложились учебниками. Все, что нам задали в течение дня для самостоятельного изучения, я выполнила довольно быстро, сказался опыт студенчества – если умеючи, то любые сложности становятся вполне решаемыми. И даже немного помогла Эдгарду. А в оставшееся до ужина свободное время взялась немного попытать новообретенного братца.
– Эдгард, раз мы родственники, получается, ты меня очень хорошо знаешь?
– Вовсе нет, – удивил меня маг. – Мы с тобой сблизились только после поступления в академию.
– Но как же… Ты сам сказал, что мы – братья.
– Четвероюродные. В детстве мы несколько раз встречались, но ты был всегда очень зажатым и необщительным, впрочем, как и твой отец. Любые визиты – наши к вам или ваши к нам – заканчивались в максимально короткие сроки, поэтому получше узнать тебя не выходило. Здесь же у тебя просто не оказалось выбора. Либо общаться со мной, либо… ни с кем, – прозвучало это как констатация факта, без эмоций и обиды в голосе. – Зверей ты всегда на дух не переносил.
– Поня-а-атно. А отец… он… – я не знала, о чем конкретно спросить про родителя Таная, просто хотелось хоть что-то узнать, так как мой собственный не так давно скончался, оставив меня круглой сиротой.
– Я мало что про него знаю, извини. Лиэр Лоус после смерти супруги вел замкнутый образ жизни. Был строг с тобой, но денег на образование никогда не жалел. Даже учебу в академии оплатил в день твоего рождения. Заменил тебе и отца, и мать, почившую почти сразу после разрешения от бремени. Это все, что я слышал от собственных родителей. У твоего отца был сложный характер, он не желал ни с кем общаться.
– Был?
– Ты и этого не помнишь? – ужаснулся Эдгард. – Лиэр Лоус умер полгода назад, предусмотрительно оставив все распоряжения насчет твоего обучения и наследства. Поэтому с зачислением сюда не возникло вопросов или заминок.
Удивительно! Какое совпадение с моей реальной жизнью. Маму я потеряла сразу после появления на этот свет, и отец растил меня самостоятельно. Не сказать, чтобы мы вели с ним замкнутый образ жизни, однако частые переезды не способствовали обретению друзей или хотя бы обрастанию знакомыми. Отец в путешествиях пытался унять боль потери, я же с удовольствием поддерживала любые идеи и безумства родителя. На постоянном месте жительства мы осели, лишь когда мне пришло время получать специальность. Я поступила в университет, отец купил квартиру и, казалось, впервые на моей памяти был счастлив. А потом его сердце остановилось.
Я шмыгнула. Не стоит сейчас об этом. Вслух произнесла другое:
– Мне досталось наследство?
– Конечно! И довольно приличное. Но, чтобы им воспользоваться, ты должен сначала отучиться в академии. Только получив диплом, вступишь в права наследства и станешь следующим хозяином лиэрства.
Выходит, у Таная имеется собственный клочок земли с доходом? Здорово. Жаль только я не могу узнать, не сбежал ли маг к себе домой. Хотя вряд ли, иначе он рискует этот самый дом потерять. Что ж, придется продолжать притворяться парнем и надеяться на возвращение настоящего Таная. Знать бы еще, чем грозит наша встреча. А то, может, заявит, что самозванка захватила его законное место в академии, и вместо благодарности и помощи в возвращении моей скромной персоны на Землю, я угожу в еще худшую передрягу.

Сложа руки сидеть я не собиралась, конечно. Каждый раз, оказавшись в библиотеке, пыталась найти хоть крупинку информации о попаданцах и перемещениях между мирами. Правда, пока безуспешно. Но я не теряла надежды.
Почти две недели по земным меркам пролетели незаметно. С учебой проблем у меня не возникло, я легко справлялась с теорией, хорошо, что не все предметы были магической направленности. О практике предпочитала пока не думать. Привыкала к академии и чужим расам. Училась, как и все маги, в упор не замечать звериное существование и шокирующее иной раз поведение. И у меня даже неплохо получалось.
В один из вечеров мы с Эдгардом, как обычно, трудились над заданиями в библиотеке, когда произошло событие, заставившее меня взглянуть на зверей под иным углом. Осознать, что они не так уж и сильно отличаются от людей или магов.
Эдгарду не давались формулы, и он попросил помочь ему с непонятными моментами. Я как раз принялась за объяснения, когда над головой раздался густой тягучий голос:
– А мне можно к вам присоединиться? – Над столиком навис тот самый верзила, что преследовал меня со дня моего появления в этом мире. Кажется, его все называли Лоттом. – Я бы тоже хотел послушать, как решаются задачи с формулами. Так сказать, не получается никак въехать в эту тему.
Я растерянно взглянула на Эдгарда, но он предпочел отвернуться и сделать вид, что не услышал просьбы. Так по-лиэрски! Его красивые губы скривились в презрительной гримасе. Мне следовало бы поступить так же? Или же позволялось самостоятельно принять решение?
– Пожалуйста, – добавил верзила, переминаясь с ноги на ногу и все больше усиливая ассоциации с плюшевым медведем.
– Конечно. – Я сдвинула стопку книг на край стола, расчистив свободное место для Лотта.
Эдгард резко развернулся ко мне и удивленно вытаращился. Правда, комментировать не стал. Я как ни в чем не бывало продолжила объяснение темы, чем сгладила неловкость и напряжение, возникшие при появлении белокурого зверя. Оба парня отвлеклись и уткнулись в лист бумаги, на котором я выводила закорючки, очень похожие на земные математические уравнения, знакомые до боли еще со школьных времен, а потому не вызывающие у меня никаких затруднений.
Мы прозанимались до самого ужина. Уже собирая со стола книги, Эдгард выдавил из себя:
– А ты, оказывается, ничего. – И посмотрел на Лотта без прежнего отторжения.
Тот если и оскорбился, то не подал вида, напротив, парень легко рассмеялся и ответил:
– Ты тоже, как я погляжу. Когда не корчишь рожи.
Губы Эдгарда начали кривиться, но в итоге рассмеялся и он.
– Ты ничего, я чертовски хорош, что тогда время теряем? – пробормотала я, переврав на свой лад цитату из любимого фильма.
Парни меня поняли по-своему.
– Танай проголодался, – сделал вывод Эдгард.
– Не удивительно, он – голова! Нет, даже головища! Вот уж не думал, Танай, что ты поможешь. Обычно маги сворачивают моськи в птичью гузку и фыркают.
– Я бы попросил… – встрял Эдгард.
– А разве не так? – простодушно удивился Лотт. – Вы же к зверям относитесь как к опасным уродам. Какое там помочь, даже ответить толком обычно не удосуживаетесь.
– Что ж подошел, раз ничего хорошего от нас не ожидал?
– Так на удачу. Кривые физиономии я не раз видел, они меня не пугают, профессор Филлек со своими формулами пострашнее будет. Дай, думаю, попытаюсь, Танай хоть и лощеный, но не выглядит снобом. А тут, раз и повезло! Спасибо тебе, Танай, выручил! Сам бы сроду не разобрался в этих диких формулах. – Тяжелая рука упала мне на плечо. Я как раз вставала, ноги подкосились от удара и снова усадили меня на стул. – Извини, не рассчитал силу, – выпалил Лотт, быстро-быстро моргая и всем своим видом демонстрируя переживания за свой проступок.
– Осторожнее нужно… – начал ледяным тоном Эдгард, но я его перебила:
– Ничего. Просто я не очень себя чувствую после… – я замялась, не зная, как правильно сформулировать события, о которых знала лишь понаслышке.
– А! Недавний спарринг! – довольно быстро сообразил, о чем речь, Лотт. – Точно! Помню. Знатно ты, маг, Таная приложил. Высший балл, – оценил он. Тяжелый хлопок по плечу достался уже Эдгарду. Тот почему-то не стал ничего отвечать зверю, а опустил глаза.
Как интересно. Выходит, родственник стал причиной моей выдуманной амнезии? Или точнее – тем самым обстоятельством, после которого я здесь появилась…
Громкий звук колокола заставил всех вздрогнуть. Черт, никак не могу привыкнуть к его жуткому звону.
– Ужин. Нужно поторопиться, пока все вкусное не съели, – весело воскликнул Лотт, не замечая наших с Эдгардом смущенных лиц. – Вы, я так понимаю, не со мной?
– Правильно понимаешь, – сквозь зубы процедил маг.
– Тогда еще раз спасибо, Танай! Я побежал. – Лотт взмахнул крупной лапищей.
Мы с Эдгардом синхронно пригнулись, не желая попасть под дружеский хлопок. Белокурый мишка загоготал и быстрым шагом устремился по проходу между столиками. За одним из них сидел рыжий и злобно таращился в мою сторону, даже по-звериному шипел, настолько мой вид вызывал у него возмущение. Несущийся мимо верзила, не останавливаясь, отвесил ему оплеуху, что благотворно повлияло на моего обидчика. Рыжий бросился вдогонку за Лоттом, позабыв о своей ненависти ко мне.
Я обернулась к Эдгарду. Тот упорно прятал от меня взгляд.
– Эдгард… – позвала я.
– Ты же понимаешь, что я не специально? – почти закричал он с гневом, впервые не сдержав эмоции. – Понимаешь?
– Догадываюсь, – осторожно ответила я. – Расскажешь, что произошло? Не хочу недопонимания между нами.
Брюнет сразу сдулся.
– Да что рассказывать, – в его голосе прозвучала досада. – Шла практика по простым ударам и щитам. Нас с тобой поставили в пару. Не знаю я, почему ты не создал щит, времени давалось хоть отбавляй. Я думал, ты выделываешься, а на самом деле придерживаешь заклинание до нужного момента, но когда направил магию, то понял, что ты не готов. Поздно понял. Я не особо целился, нам пока не преподавали это. Профессор велел побросать учебные сферы на пробу, кто куда. Удар пришелся по касательной, но все равно задел. И ты упал. Сфера-то безобидная, небоевая, а ты упал. А должен был максимум пошатнуться. Ты не представляешь, что я в тот момент пережил! Это было хуже, чем когда… В общем, самое ужасное в моей жизни. Ты лежал белый и неподвижный. Я думал, что убил тебя, – казалось, он готов вот-вот разрыдаться. – Думал, убил собственного брата… – Он не договорил до конца, замолкнув на полуслове.
– Ясно. Почему сразу не рассказал? Ты же знаешь, у меня с памятью проблемы.
– Чтобы ты меня возненавидел?
– Глупости. Из-за случайности? Какая ненависть?
– Ты правда так считаешь?
– Конечно.
– И не обижаешься?
– Если только немного, за то, что скрыл. Мне сейчас и так непросто, а ты устраиваешь тайны на ровном месте.
– Я сначала не понял, что ты потерял память. А узнав, решил – пока не стоит говорить. Мне казалось, лучше тебе не знать. Если бы ты обиделся и перестал со мной разговаривать, то кто тебя вводил бы в курс происходящего? Кому ты задавал бы вопросы?
– Ты прав. Обижульке нелегко пришлось бы. Хорошо, это не про меня. А еще лучше, что все выяснилось, правда? Теперь между нами нет недомолвок.
– Это да. – И такое облегчение в голосе! – Спасибо, брат! – Эдгард сгреб меня в охапку и сжал в крепких объятиях. Несмотря на то, что ростом он возвышался надо мной всего на полголовы, силой превосходил во много раз. Одним словом, парень, чему удивляться.
– Тебе спасибо, что при любом раскладе рядом и за меня, – пискнула я, полузадушенная в родственных тисках.
– А как иначе!
Я пожала плечами, и парень, опомнившись, отпустил меня.
– Ужинать? – с энтузиазмом спросил он. О! Теперь и у Эдгарда проснулся аппетит.
– Ага, а то, как сказал Лотт, нужно поторопиться, иначе все вкусное съедят. – Улыбнулась я, радуясь той уютной атмосфере, что неожиданно воцарилась между нами.
– М-да, у зверей за столом точно можно остаться голодным, если опоздать, – усмехнулся в кулак лиэр.
После разговора пропали виноватые взгляды и настороженность, чем Эдгард не преминул воспользоваться, спросив в лоб, зачем я расшаркивалась перед Лоттом.
– Что-то задумал? – предположил он. – Шутку или подставу? Выкладывай. Но если что, это не он тогда облил тебя кипятком, я видел.
– Я знаю.
– Тогда к чему против него интриги? Может, чем обидел тебя? Скажи, вместе удобнее мстить. Да и безопаснее.
– Ничего подобного.
– Не понял. Тогда что?
– Я вовсе перед ним не расшаркивался и ничего не задумал. Я вообще не понимаю, о чем сейчас идет речь.
– Ты уже не в первый раз даешь Лотту свою тетрадь. А сегодня расстарался, тему ему объяснил.
– Вообще-то я объяснял тему тебе, а Лотт только попросил разрешение посидеть рядом и послушать.
– Но ты согласился!
– Не надо было?
– Нет, конечно!
– Почему?
– Последнее время я тебя не узнаю, брат.
Я насторожилась. Еще не хватало, чтобы меня вывели на чистую воду и объявили мошенницей.
– Так сильно изменился? – осторожно спросила я.
– Не так чтобы сильно. Просто в тебе постоянно происходят перемены. Когда мы встретились здесь, в академии, ты вообще отказывался с кем-либо общаться. Ходил задумчивый, отвечал односложно. Потом немного расслабился, влился в компанию магов. Но зверей на дух не переносил. Думаю, для тебя большой трагедией стало вынужденное соседство с ними. Нужно было видеть, как ты дергался каждый раз, когда требовалось чуть приблизиться к одному из них. И вдруг ты как ни в чем не бывало болтаешь с Лоттом, даешь ему списывать, помогаешь понять тему.
– Я подумал, что это хороший повод заставить себя относиться к этой расе более хладнокровно.
– Вот! В тебе стало проявляться мужество, ранее глубоко запрятанное.
Я вытаращилась на Эдгарда, и он поспешил пояснить:
– Я хотел сказать, что при отце тебе приходилось проявлять покорность. А теперь будто расправляешь крылья.
– Буду считать твои слова комплиментом, – рассмеялась я, не зная как себя дальше повести. Лучше свернуть неудобный разговор, пока маг в своих умозаключениях не дошел до иных прозрений.
– Да. Я не имел в виду ничего плохого. Просто радуюсь за тебя.
Еще одна хорошая новость ждала меня перед сном. Лотт оказался моим соседом не только по парте, но и по спальне. Я наткнулась на него в ванной. Покинув кабинку, шла не поднимая глаз, и тут мне кто-то заступил дорогу. Крупные и мускулистые, сплошь покрытые светлыми волосами ноги и полотенце на бедрах. Я потопталась на месте в надежде, что зверь все-таки отойдет. Бесполезно. Пришлось запрокинуть голову и вопросительно взглянуть гиганту в лицо. Вот так сюрприз – Лотт! Я старалась не особо смотреть в глаза зверям, особенно тем, с кем вынужденно соседствовала, чтобы не провоцировать лишние конфликты и случайно не продемонстрировать свой страх перед ними. Потому даже не подозревала, с кем рядом живу.
– Я это, хотел сказать, что готов отплатить за услугу. Обращайся, если что понадобится. – Лотт многозначительно поиграл литыми мышцами, и я поняла, теперь у меня появился защитник среди зверей.
Хотелось от души поблагодарить за слова, тронувшие меня, но полотенце, до того туго обтягивающее его бедра, стало разматываться…
Жар прилил к щекам, и я поторопилась проскользнуть мимо белокурого великана до начала стриптиза.
– Спасибо, – пискнула я, убегая. Не хотелось мне как-то обозревать то, чего видеть не полагалось.
Зато мое красное от смущения лицо заметили другие звери. Пришлось выслушать ряд пошлых шуточек и насмешливых комментариев, пока семенила до двери.
– Он просто слишком хорошо воспитан, чтобы пялиться на чужие задницы, – отрезал Лотт, и, к моему удивлению, народ угомонился.
Вроде все шло хорошо. И я бы, наверное, уже расслабилась, постепенно привыкая к новому миру и его порядкам, если бы не… ночной визитер. Он являлся ко мне как на работу, пугая до дрожи в конечностях и зубной дроби. Каждую ночь. Пока я не набралась наглости.
В спальне все давно похрапывали и видели десятый сон. В окно с любопытством заглядывал месяц, разлив по полу лужицу тусклого света. Ветер, запутавшийся в ветвях деревьев, напевал о приближающейся зиме. Я проснулась от того, что внутренности скрутило узлом от неприятного ощущения. Не сразу до меня дошло, в чем причина. Чей-то взгляд. Жгучий, колющий, тяжелый. Снова! Чей же он? Чей?
В этот раз источника моей тревоги не наблюдалось, что напугало меня значительно сильнее, чем раньше. Неизвестный, прикрыв свои карминовые глаза, слился с темнотой в единое целое. Но я его чувствовала! И мне необязательно было его видеть, чтобы знать – он снова пришел. Затаив дыхание, выжидала и я, до рези в глазах всматриваясь во тьму.
Мысли стайкой пугливых пташек теснились в голове. Кто он? Зачем приходит? Как мне себя вести? Чем защититься? Ведь ни клыков, ни когтей, ни оружия у меня не имелось, а подними я в комнате переполох, то не известно на чью сторону встанут мои соседи-звери. Да и ночной посетитель может ускользнуть, оставив меня отчитываться перед разбуженными и чертовски злыми сокурсниками.
В горле от подкатившего кома запершило. И… я чихнула. Звонко. От неожиданности красноглазый моргнул, выдав свое местопребывание. А я, не теряя времени, нащупала на тумбочке учебник, который читала перед сном, и запустила в незваного визитера.
– Уй! – раздался тихий возглас.
Застала врасплох? То-то же, знай наших.
– Да! – порадовалась я своему меткому попаданию, на что получила порцию проклятий.
Незнакомец сверкнул карминовыми глазами и исчез. Ни шагов, ни скрипа двери. Словно испарился. Но я уже не боялась. «Гость» оказался из плоти и крови, а значит, и на него можно найти управу.
Что ж, к следующей ночи я подготовилась заранее.
Соседи по комнате с любопытством смотрели за моими действиями, пока я суетилась перед сном.
– Маги такие странные, – проговорил один из зверей, наблюдая, как я протягиваю тонкую, но крепкую нить над порогом.
– У них свои ритуалы обращения к богам, вот и все, – со знанием дела растолковал Лотт и поспешил помочь мне расставить деревянные шайки, принесенные из ванной.
– Ты чего творишь? – с выпученными глазами прошептал Эдгард, оглядываясь на зверей. Видимо, побоялся, что кто-то сочтет меня не в своем уме и сплавит в богадельню.
– Завтра расскажу, – пообещала я и поставила у кровати метлу, как завершающий штрих.
Самым сложным в моем плане оказалось не заснуть в то время, как соседи по комнате сладко похрапывали. Я знала, что мой ночной гость придет, и это немного бодрило, не позволяло тяжелым векам окончательно закрыться и пропустить момент появления противника.
Он явился, как обычно, совершенно бесшумно. Я только что сканировала взглядом темный угол, где находилась дверь в спальню, а вот уже там светились ярким кармином глаза с вертикальным зрачком. Единственной его ошибкой стал лишний шаг в мою сторону. То ли припугнуть хотел, то ли переступил с ноги на ногу.
Встреча с нитью, протянутой почти над полом, стала для него неожиданностью. Запнувшись, «гость» полетел вперед. Грация и пластичность зверей бесподобна, но парень не смог их продемонстрировать, попадая ногами в расставленные шайки, и в конце концов навернулся. Правда, сделал он это настолько тихо, что мне оставалось лишь подивиться. Сон моих соседей остался непотревоженным, сопение и храп, разносящиеся по комнате, не сбились ни на единую ноту.
Я же во время звериного танца в деревянных тазиках, не теряя ни секунды, схватила приготовленную метлу и радостно бросилась к поверженному противнику.
Расчет был прост – поймать незваного визитера на месте преступления и при помощи пыток уборочным инвентарем выяснить скрытые мотивы. Но кое-что я не учла. А именно – нечеловеческую реакцию зверя. Собственно, в задумках значилось оседлать его и черенком метлы придавить горло, таким образом обезопасив себя и лишив возможности противника применить физическую силу. И мне это почти удалось. Но даже полупридушенный зверь все-таки умудрился вывернуться и обратить против меня мое же оружие.
Я сама не заметила, как оказалась прижатой черенком к мускулистой, практически каменной груди и выведена в коридор. На мой обманный маневр полной расслабленности зверь отреагировал странно, лишь сильнее прижав к себе и шумно вдохнув рядом со мной воздух.
Пришлось вспоминать приемы самообороны. Резко присев, выскользнула из захвата. Только зверь оказался быстрее. Пока я выпрямлялась, он отбросил метлу в сторону и пришпилил меня к стене крупной ладонью. Я пнула его по голени, уже почти ни на что не надеясь. Зверь даже не дрогнул. Из железа он, что ли?
Красные угли глаз, казалось, прожигали во мне дыру. Я прокляла все на свете. Зачем вообще затеяла поимку зверя? Дался он мне! Подумаешь, приходил пугать каждую ночь, но ведь не трогал же. А что будет сейчас?..
Эх, Танька, запомни, никогда не связывайся со зверями. Они гораздо, гораздо проворнее и сильнее любого человека. А еще, похоже, не восприимчивы к боли и очень злые! Жаль, что ты это поняла лишь на собственном неудачном опыте.
Я всхлипнула от разочарования и страха за собственную незавидную участь.

3

Зверь что-то шепнул, и ближайшие к нам светильники загорелись. Я бы отшатнулась, если бы было куда, но спину холодила стена, и мне оставалось лишь вжаться в каменную кладку сильнее, мечтая раствориться в ней.
Надо мной нависал угрожающей махиной тот самый зверь, что сидел в столовой за спиной Альта и при каждом удобном случае прошивал меня ненавидящим взглядом. От него уж точно не стоило ждать ничего хорошего.
Карминовые глаза при свете приобрели вполне человеческий темно-шоколадный цвет, а вот вертикальный зрачок сузился в щелку, усиливая сходство с хищником.
Меня начала колотить крупная дрожь, а зубы тихонько застучали в ритме чечетки. Состояние на грани паники. Попытки справиться с реакцией тела проваливались одна за другой. Капля пота стекла по моему виску, а затем и шее, что не осталось без внимания монстра.
– Это что сейчас было? – прошипел он, сквозь зубы, не сводя взгляда с влажной дорожки, убежавшей за ворот моей ночной рубахи.
– А? Где? – решила я изобразить из себя невинную дурочку, или вернее – дурачка. Не вышло. Крупная ладонь предупреждающе сжалась, сминая на мне одежду. Я покосилась на кулак – удар такого от меня оставит лишь мокрое место. Играть не стоит – хуже будет.
Я судорожно вдохнула воздух и прикусила нижнюю губу. От чего ноздри зверя раздулись, а колючий взгляд теперь приковался к моему рту. Я же не могла отвести глаз от вздувшейся вены, бешено пульсирующей на мужском лбу. Массивная грудь высоко вздымалась, натягивая шелковую рубашку, которую парень и не подумал сменить на ночную, явно планируя посетить мою комнату. Похоже, зверь еле сдерживался, чтобы не уничтожить меня здесь и сейчас. Мне оставалось замереть, изображая статую. Даже дыхание усилием воли усмирила и замедлила.
Постепенно зверь пришел в себя. Не успокоился, но запрятал свою едва контролируемую ярость, и та перестала проявляться столь заметно.
– От тебя сегодня как-то странно пахнет! – почти обвинил он меня, демонстративно потянув носом.
– Ну, знаешь ли, – пискнула я и задрала подбородок, изображая самоуверенность, которой совершенно в себе не ощущала. – Уже пару часов прошло после душа. Да и валяние по полу ароматов не добавляет.
– Ты пахнешь не так, как в прошлый раз.
Да что с ним не так? Какая разница, чем и как я пахну?
– Имею полное право сменить моющее средство без того, чтобы спросить у тебя разрешение.
– Я не об этом, – задумчиво протянул зверь, даже не обратив внимание на мою дерзость. – Твой естественный запах.
Так вот он о чем! Конечно, я пахну по-другому! Я же не Танай. И как только могла забыть про особый звериный нюх? Впрочем, он единственный, кто заинтересовался моим запахом. Что же делать? Как не выдать себя? Отвлечь его внимание на что-то другое?
– Хочешь сказать, раньше обнюхивал меня? Серьезно? Словно ищейка, готовая в любой момент взять след?
Я добилась своего, он отвлекся. Только радоваться этому не приходилось. Сравнение с псом вывело зверя из себя. Его рука тут же оказалась на моем горле, сильные пальцы принялись медленно сжиматься.
– Нарываешься, маг? – прошипел зверь мне в лицо. Кажется, кого-то сейчас удушат, словно слепого котенка.
И тут меня прорвало. Страх и напряжение, пережитые за последние дни, выплеснулись словесным потоком. Выражений я не выбирала.
– Это я-то нарываюсь? Ты что позволяешь себе, зверь? Подскажи, кто с кого глаз не сводил в столовой? Я с тебя? Я? Я приходил в твою комнату по ночам? А, быть может, это я тебя вытащил в коридор и лапаю за все выступающие части тела? – Зверь отдернул от меня руки, словно ошпарился, что здорово подбодрило, и меня стало заносить. – Либо ты сейчас же говоришь, чего задумал, либо…
– Либо что? – После минутной дезориентации он вернулся в прежнее состояние – в бешенство, и заблокировал мне движения, только уже не касаясь, а уперев руки в стену по бокам от моей головы. – Побежишь жаловаться?
– У меня есть кому? – фыркнула я, мгновенно сдувшись и вспомнив о полной беспомощности в этом враждебном для меня мире.
– Моему предку? – Кажется, сейчас он мне предложил вариант действий?
– Твоему? Ты ничего не попутал?
– Вот только не нужно делать вид, что не в курсе последней воли своего папочки! – Не сдержавшись, зверь впечатал кулак возле моего уха, и из кладки посыпался потревоженный цемент.
Но я действительно не в курсе! Что там отец Таная завещал? И при чем здесь зверь со своим родителем?
Однако меня никто экзаменовать на предмет знания прошлого Таная не собирался. Зверь просто выплескивал свою злость.
– Хочешь сказать, что не знаешь о просьбе, а, скорее, приказе лиэра Лоуса позаботиться о своем драгоценном сыночке?
– Тебе? – Я вытаращила глаза, не веря, что неуправляемому зверю кто-то мог что-то приказать. Тем более доверить заботу о наследнике.
– Моему отцу, который в свою очередь дал четкие инструкции мне, как приглядывать в академии за будущим членом палаты Совета, – последние слова парень практически выплюнул.
Так вот почему он преследует меня! И страшно злится из-за вынужденной слежки.
– Я не знал. Правда, – я очень старалась говорить спокойно и ровно в надежде, что зверь мне поверит. Даже дерзнула снова заглянуть в глаза с вертикальным зрачком. – Но раз уж мы с тобой все выяснили, давай договоримся. Ты мне ничего не должен, а потому не лезешь в мою жизнь…
– Тебе я ничего не должен, – он склонился надо мной и почти в лицо выдохнул, – а вот мой отец твоему в свое время задолжал. Поэтому не указывай мне, что делать, а что – нет!
Черт! Еще не хватало ищейки на хвосте, особенно учитывая, что мне есть что скрывать!
– Будешь таскаться каждую ночь в мою комнату?
– Придется потерпеть. – И столько ехидства в голосе. Ага, уделал в отместку за вынужденную охрану. – Мне, знаешь ли, тоже особого удовольствия не доставляет вытирать сопли мелкому магу. Поэтому, будь добр, не путайся под ногами, не мешай мне выполнять свое обещание. А если имеется совесть – не влипай ни в какие истории.
– А иначе что? – не удержалась я от подначки.
В первый момент, глядя на его гуляющие желваки, мне показалось, что ударит. Но нет, зверь, оттолкнувшись руками от стены, отпрянул от меня и с гадкой улыбочкой пообещал:
– Подставлю, и будешь сидеть в карцере. В полной безопасности.
– Да зачем вообще за мной присматривать? – в раздражении и бессилии я топнула ногой. Согласна, походило на реакцию избалованного ребенка. И зверь это подметил, презрительно скривив губы.
– Ну, как же! Вы же, Танай, наследник целого лиэрства! Будущий господин и надежда простого народа. – Этот шут даже сделал низкий поклон.
– Поправь меня, если ошибаюсь. В академии таких лиэров, как я, больше десятка.
– Двенадцать, если быть точным.
– Почему ты прицепился ко мне?
– Я тебе уже ответил, долг жизни возвращаю.
– Но мне ничего не угрожает!
Зверь как-то странно посмотрел, но ничего не ответил. Так, я не поняла. Действительно мне что-то угрожает? Или зверь просто слишком рьяно взялся выполнять родительское поручение?
– Ты не можешь ходить за мной по пятам, – сделала я еще одну попытку облагоразумить молодого человека и полюбовно с ним договориться.
– Поэтому ты, малыш, – он произнес последнее слово с такой издевкой, что захотелось ему влепить звонкую пощечину, – отныне ведешь себя тихо и осторожно, не нарываясь на неприятности.
– Да я и раньше…
– Влипал во всевозможные переделки, – закончил за меня предложение зверь. – И для особо слабоумных хочу еще раз повторить, не путайся под ногами и не мешай мне. Я буду делать то, что считаю нужным. Твои выходки лишь разозлят меня и спровоцируют на ответный ход. – Он снова положил ладонь мне на горло, не сжимая, но давая понять, насколько я беззащитна перед ним. Горячие шероховатые пальцы в глумливой ласке прошлись по моей тонкой чувствительной коже шеи, вызывая сонм мурашек по всему телу. – Надеюсь, ясно объяснил?
Из моего пересохшего горла не вырвалось ни звука. Но зверю и не требовался мой ответ. Он довольно ухмыльнулся, осознав, что запугал меня достаточно.
– А теперь в постельку и баиньки. – Он взглядом указал мне на дверь, а когда я не сдвинулась с места, то легонько подтолкнул. Ну, это по его меркам легонько, я-то полетела к спальне шустрой ласточкой.
За что мне подобное «везение»?
Разок оглянувшись и убедившись, что зверь пошел своей дорогой, я шмыгнула за дверь. В спальне по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь храпом да сопением однокурсников. Стараясь двигаться как можно тише, я сделала пару шагов в направлении своей кровати и… запнулась. Ну надо же было напороться на собственную ловушку!
Чертыхаясь, я пробалансировала на одной ноге, помахала для равновесия руками и несколько раз наступила в расставленные шайки – спасибо, что без воды, после чего с ужасающим грохотом растянулась на полу.
– Кто? Где? Что? – В комнате поднялся жуткий гомон.
Тут же зажглось несколько магических светильников, активированных разбуженными студентами. Кто-то повыскакивал из постелей, переполошившись из-за неурочной побудки. Пара зверей приняла боевую стойку и, ощетинившись, готовилась накинуться на невидимого врага. И только Лотт продолжал мирно похрапывать, никак не реагируя на свет и шум.
А я поднималась посреди устроенного беспорядка и виновато озиралась. Мне крышка!
– Это бешеный маг со своими ритуалами, – наконец сориентировались в ситуации сокурсники.
В меня полетела метко брошенная подушка и сшибла с ног. Оказавшись снова на полу, я чуть не разревелась. Хорошо, хоть не поддалась эмоциям и сдержалась. Остановила мысль, что, позволь я себе истерику, звери в академии мне житья не дадут.
– Все на одного? – тут же бросился на мою защиту Эдгард. Он подлетел и резким движением поднял меня на ноги.
– Так и что? Он без зазрения совести один всех разбудил, – фыркнул кто-то из зверей.
Осознав, что повода для волнения и бодрствования нет, парни начали разбредаться по своим местам, зевая и почесывая животы, а то и что пониже.
– Чего тебе не спится? – шикнул мне в ухо Эдгард. Впрочем, его предосторожности оказались бесполезны, звери, обладающие чутким слухом, разумеется, его услышали, а кое-кто даже обернулся к нам, заинтересованным видом выражая полную солидарность с магом.
– Ну, так, ритуал же, – промямлила я, косясь на зверей.
Эдгард не стал ничего отвечать, видимо, решив, что не то время и место. Зато состряпал очень красноречивое выражение лица, мол, только выкини еще нечто подобное.
– А давайте… – подал голос особо волосатый энтузиаст.
– Я больше не буду, – поторопилась пообещать я громким шепотом. А потом официально извинилась перед коллективом.
Сокурсники, как ни странно, отложили расправу надо мной до утра. Быстро успокоились и, погасив огни, улеглись спать. А на следующий день и вовсе позабыли про происшествие или, быть может, сделали вид, не желая раздувать конфликт из-за пустяка. Сама же я не переставала прокручивать в голове разговор со зверем-телохранителем. Да, один раз я смогла его провести и отвлечь от темы моего личного запаха, но стоит ли мне расслабляться? Конечно, если не нарываться и не приближаться к нему, то, возможно, он больше и не вспомнит о своих подозрениях. Однако маленькое затруднение навело меня на мысль о более глобальной проблеме. Приближались мои «женские» дни, и тут мне вовсе не обязательно обниматься со зверями, чтобы те почуяли запах крови. Я спалюсь в первые же минуты!
Решение сложной задачки нашлось там, где я и не ожидала.
– Ну что, лиэры, готовы сегодня как следует поразвлечься? – с энтузиазмом поинтересовался за завтраком Альт, окидывая компанию магов вопросительным взглядом. – Я говорю про «Алую лилию».
Лиэры довольно загудели. А я вспомнила, что сегодня первый из трех выходных. Здешние недели насчитывали двенадцать рабочих дней, после чего можно было и передохнуть. Студентам разрешалось навестить родителей или развеяться в близлежащем городке. И если многие отказывались добираться до отчего дома из-за дальнего расстояния, то развлечься в кабаке или в ласковом заведении – как местные называли бордель – мало, кто отказывался.
– Альт, неужто успел соскучиться? – подзадорил кто-то из ребят.
– Ох, друзья мои, – с шутливым пафосом отозвался маг, – да я ни на минуту не забывал о прекрасных… очах Мариллы.
– Очах? Ты уверен, что хотел похвалить именно ее глаза? – уточнил Атэнн, сдерживая улыбку.
– Несомненно! – излишне пылко ответил Альт, и потому все поняли, что тот имел в виду совершенно обратное. – А если серьезно, то повод у нас, лиэры, имеется.
– М? – жгучий брюнет, имени которого я не запомнила, важно поднял брови и, ко всеобщему смеху сложив ладони на щеках, принял очень заинтересованный вид.
– Гэрп, – наигранно обиделся Альт, – не делай вид, будто не помнишь про мой день рождения!
На мага посыпались поздравления. Он с удовольствием выслушал каждого и поблагодарил, после чего объявил:
– По этому приятному поводу, лиэры, гуляем! За все плачу я.
Последняя реплика вызвала бурю оваций, заглушивших обычный шум зверей, и последние обратили внимание на наш стол. Мой личный вынужденный телохранитель просканировал меня подозрительным взглядом.
Старшие маги решили, что начинать гулянку следует сразу после обеда, поэтому всеобщий сбор назначили здесь же, в столовой.
Само собой, попасть к продажным девицам я вовсе не стремилась, однако в подобной ситуации мое присутствие на всеобщем праздновании даже не обсуждалось. Прогул могли счесть за личное оскорбление, да и повода уклониться у меня не имелось. Я здорово приуныла.
– Тан, ты чего? – заметил мою кислую мину Эдгард, когда мы покинули столовую. – Неужели переживаешь из-за гулянки?
Я скосила глаза. Сам он выглядел воодушевленным, как никогда. Предвкушал первый любовный опыт? А может, уже давно не первый, с подобной-то внешностью.
– Есть немного, – призналась я, удивляясь прозорливости родственника.
– Я тоже. Но это же в конце концов не экзамен, правда? А новые впечатления всегда интересны. Я еще никогда не бывал в здешнем ласковом заведении. Говорят, у них неплохие девчонки! Красивые и ухоженные.
Слушать такое от Эдгарда было отчего-то неприятно.
– Не боишься подцепить какую-нибудь заразу? – буркнула я, прибавив шагу.
– Да ладно тебе! – догнал меня маг, перепрыгивая через две ступеньки, и шлепнул по плечу. – Это же не притон какой-нибудь, а приличное место. Там имеется свой лекарь, на каждой девочке висит амулет, никаких проблем, кроме того, что дорого.
– Но даже цена в этот раз не проблема.
– Точно! Ведь оплачивает все расходы Альт! – Эдгард светился и напоминал мне мальчишку, которому пообещали подарить к празднику необычную игрушку.
Неужели мне действительно придется смотреть, как развлекаются парни в доме терпимости, тьфу, в ласковом заведении? Вот уж о чем никогда не мечтала. Гадость!
По мере приближения обеденного часа мое настроение все стремительнее падало, не в пример Эдгарду, непонятно зачем увязавшегося со мной в библиотеку. Я пыталась почитать что-то из пройденного материала, а парень сидел рядом и без умолку болтал, в упор не замечая, что мешает мне. Казалось, его вот-вот разорвет от переполнявших восторженных эмоций.
– Как ты можешь даже в выходные возиться с уроками? – не унимался он, в который раз вырывая из моих рук книгу.
– А чем еще заниматься? Как ты, в ожидании обеда прыгать на стуле от радости и трещать шустрее светской сплетницы?
– Ох, я на самом деле так себя веду? – на пару минут пришел в себя Эдгард. – Извини. Ты прав, лучше отвлечься, чем ждать. Это так утомительно. Предвкушаешь и мучаешься, пока наступит долгожданный час. Но ведь так интересно… – снова принялся мечтать маг. А я закрыла ладонями уши и уткнулась в книгу.
Несмотря на то, что к девочкам предполагалось отправиться на полный желудок, мало кто из парней смог плотно пообедать. Аристократы по большей части вели себя в точности, как Эдгард – много болтали, шутили, смеялись, оставив тарелки почти нетронутыми. Впрочем, мое дурное настроение тоже не поспособствовало аппетиту. Наверное, единственным невозмутимым парнем за нашим столом оставался Альт. Он отдал должное каждому блюду, не спеша промокнул губы салфеткой, после чего, сделав длинную паузу, произнес заветное: «Пойдем?»
Маги дружно поднялись из-за стола. Звери удивленными взглядами провожали непривычно возбужденных лиэров, быстрым шагом покидающих столовую.
От ворот замка до города оказалось двадцать минут пешего хода. Еще десять наша компания затратила на то, чтобы дойти до ласкового заведения. Оно располагалось в центре Подгорска в двухэтажном белокаменном особняке. Балкончики с балясинами в виде двусмысленных фигур, барельефы с изображением фривольных сцен, статуи обнаженных женщин, заменяющие колонны, не позволяли спутать дом ни с одним другим зданием города, изначально выдавая вид деятельности своих обитательниц.
– В праздничные дни, когда жители города стремятся побыть с семьей, и у ласкового заведения мало посетителей, девочки выходят на балконы и зазывают к себе мужчин, демонстрируя свои прелести, – с мечтательной улыбкой произнес Альт и взлетел по ступенькам парадного входа.
Он по-хозяйски вошел в просторный вестибюль, увлекая нас за собой.
Приглушенный свет. Стены, обшитые тканью и деревом. Изящные вазы. Откуда-то сверху лилась нежная и очень красивая мелодия, думаю, без магии точно не обошлось, не оркестр же спрятали, право слово. Я с любопытством крутила головой, поражаясь, с какой роскошью и вкусом украшен дом, пока мой взгляд не наткнулся на красочные фрески в нишах. На них мужчины и женщины предавались любовной страсти в самых изощренных позах. Не могу сказать, что увиденное шокировало меня, но щеки почему-то запылали, и я поспешила отвернуться.
– Лиэры, – вернул к себе внимание магов Альт, – позвольте вам представить хозяйку этого божественного заведения. Лоретта Кью.
Со второго этажа к нам неспешно спускалась дама. Подобных ей на Земле называют «женщинами без возраста». Ни единой морщинки или пятнышка на гладком белокожем лице. Густые волосы смоляного цвета убраны в высокую прическу. Аппетитные покатые плечи обнажены, а кисти рук, напротив, утянуты в перчатки. Тонкой талии и грации движений позавидовала бы любая балерина. Я не назвала бы ее красивой, но взгляд отвести от женщины было очень сложно. Не удивительно, что парни разом выдохнули и склонили головы в приветственном поклоне.
Оказавшись в вестибюле, хозяйка почтительно присела в реверансе. Он сильно отличался от знакомого мне по земным историческим фильмам, однако позволял понять всю глубину уважения, испытываемого Лореттой Кью к магам.
– Лиэры, это такая честь для моего скромного заведения, – произнесла она грудным голосом, от которого даже у меня по коже пробежали мурашки. Я покосилась на парней. Те просто пожирали дамочку голодными взглядами. – Прошу, проходите, мы вас ждали.
Хозяйка эффектным жестом толкнула одну из множества дверей вестибюля. Перед нами открылась просторная комната с низкими диванчиками и кушетками. Всюду ковры с длинным ворсом и бесчисленное количество подушек всевозможных форм и размеров. В центре располагался круглый стол на невысоких ножках с кубками и кувшинами. И никакой закуски. Теперь я поняла, почему планировалось сначала пообедать в академии, а уж потом пускаться во все тяжкие. Рядом со столом переминались с ноги на ногу несколько хорошеньких девушек, готовых прислуживать. Пастельные тона их декольтированных полупрозрачных платьев с множеством разрезов смотрелись странно, но, признаюсь, чертовски притягательно. И снова музыка, исходящая из ниоткуда, очаровывающая, расслабляющая. Нас действительно ожидали.
– Пожалуйста, располагайтесь, – промурлыкала Лоретта, оглаживая каждого проходящего мимо нее парня и одаривая завлекающим взглядом.
Нас со всеми удобствами усадили вокруг стола, после чего хозяйка заведения удалилась. Прислуживающие девушки шустро разлили по кубкам напитки, в то время как парни пытались изловчиться и облапить их.
– Выпьем? – предложил именинник.
– За Альта! – дружно отозвались парни, сталкивая кубки друг с другом, и почти синхронно опрокинули содержимое в себя.
Я свой напиток лишь пригубила, мне и того хватило, чтобы от крепости сладкого вина закружилась голова. Неслабо в этом мире выпивают.
Музыка стала чуть громче. Из потайных дверей выпорхнули девушки гораздо красивее прежних. Более откровенные одежды сочных цветов и яркий макияж дали понять, что предыдущие были лишь прислужницами, подготавливающими праздник. Эти же – и есть главное развлечение.
Наша компания насчитывала двенадцать человек, девушек оказалось вдвое больше. Видимо с прицелом на то, что не все красотки понравятся гостям, а кто-то из магов может пожелать даже не одну барышню в собственное распоряжение.
С обеих сторон от меня уселись две соблазнительницы примерно моего возраста. Хорошенькие, глаз не отвести. Такой чистой кожи и густых волос я в жизни не видела. Тоже действие магии? Брюнетка и блондинка наперебой заигрывали со мной, пытаясь отвоевать друг у дружки мое внимание. Приходилось каждой старательно улыбаться и делать заинтересованный вид. Пока в ход у прелестниц не пошли шаловливые руки, пытающиеся забраться под одежду и нащупать у меня… бог знает, чего они искали, я только и успевала щелкать по наглым ладошкам. Наконец, девчонки поняли, что у меня нет никакого желания с ними более тесно контактировать и, обиженно надув губки, угомонились. А спустя несколько минут их сменили другие девушки, менее раскрепощенные и активные. Подозреваю, хозяйка следила за нашей компанией из-за какой-нибудь потайной двери или ширмы.
– Лиэр желает выпить? – то и дело тоненько вопрошала рыженькая бестия с чувственными алыми губами.
– Нет, благодарю, – в очередной раз отзывалась я, обводя взглядом сокурсников, многие из которых были уже навеселе. – У меня еще полный кубок.
– Но лиэр совсем не пьет, – замечала пепельная блондинка с необъятным бюстом, который так и норовила подсунуть мне под нос. Знала бы она, какую черную зависть при этом у меня вызывала! Спрятала б и не отсвечивала.
– Пьет-пьет, – отмахивалась я, не собираясь надираться и подставляться под разоблачение.
– Лиэру не нравится вино?
– Нравится.
– Лиэру с нами скучно?
– Ну, что вы, красавицы, очень весело.
Нужно отдать должное, девушки старались вовсю. Рассказывали забавные истории, задавали вопросы и сами же на них отвечали, подливали в кубок, при этом каждый раз стараясь коснуться меня словно невзначай. Блондинка даже вышла танцевать. По мере повышения алкогольного градуса в крови моих товарищей, музыка звучала громче, и пляски становились все жарче, изобилуя непристойными движениями.
Альт на правах именинника и постоянного клиента выбрал ту, об «очах» которой всю неделю грезил, по его собственному утверждению. Знойная брюнетка с льдисто-голубыми глазами восседала на его коленях с важным видом, нет-нет да и присасываясь к полным мужским губам поцелуем.
Я с тоской наблюдала, как бог красоты и грации тискает свою пассию за все выступающие места. Не то чтобы я не понимала физиологические потребности здорового мужского организма, но лицезреть подобное оказалось весьма неприятно. Эх, вот так и рушатся идеалы.
Я отвернулась и наткнулась взглядом на примерно аналогичную картину, только уже с участием Эдгарда. Он не выглядел настолько же уверенно, как и Альт, но явно чувствовал себя превосходно в компании пухленькой шатенки с милейшими ямочками на щеках.
Стиснув зубы, я решила не глазеть по сторонам и зажмурилась.
Сидящая рядом со мной девушка нетерпеливо заерзала. Ох, я про нее совсем забыла.
– Лиэр, я вам нравлюсь? – не выдержала, наконец, она, вызывая меня на откровенность.
– Твои духи сводят меня с ума, – уклонилась я от прямого ответа и покосилась на жрицу любви. Та восприняла это как приглашение и придвинулась ко мне теснее, прижавшись бедром к моим ногам.
– Это не духи, а мыло. Матушка специально заказывает его для нас, – прошептала она мне в ухо, всколыхнув теплым воздухом прядь моих волос.
– Правда? – закашлялась я, пытаясь скрыть смущение. – Вы все так любите этот аромат.
– Не в этом дело, – рассмеялась брюнетка. – Ароматы у кусочков разные, свойство одно, отбивает прочие запахи.
– Зачем? – удивилась я.
– Ну, как, – смутилась девушка, – клиенты всякие бывают. У зверей, например, очень чувствительное обоняние, они терпеть не могут чужие запахи, особенно когда девочки пахнут другими мужчинами.
– Я тоже хочу такое мыло! – выпалила я прежде, чем подумала. Мне оно просто необходимо! Ведь это шанс не рассекретиться перед зверями.
– Так в лавке с магической парфюмерией закажите, – предложила жрица любви, недоуменно на меня поглядывая. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на догадку, но девушка перевела взгляд на танцующую товарку и отвлеклась на прежнюю тему: – Или пойдемте со мной, я укутаю вас своим ароматом…
– Возможно, позже, – уклончиво ответила я, отодвигаясь и обозначая между нами дистанцию.
Время шло, некоторые парни в компании юных прелестниц удалялись в отдельные номера, кто-то, не стесняясь чужих глаз, предавался откровенным ласкам прилюдно. А я ломала голову, как отвязаться от настойчивых девиц, зазывающих «скромного лиэра» в отдельные апартаменты.
Ничего лучшего, чем улизнуть под предлогом посещения уборной, придумать не смогла. Тонкие девичьи пальчики с неохотой разжались, выпуская ткань моего рукава, и я позорно сбежала.
В вестибюле поджидала обслуга, и меня сориентировали в нужном направлении. Согласно рекомендации я свернула за угол и оказалась в длинном безлюдном коридоре. Дышать стало легче. Кто бы мог подумать, что гулянка окажется для меня таким испытанием?
Однако долго наслаждаться одиночеством мне не пришлось. Я успела сделать всего несколько шагов, как навстречу с противоположного конца коридора вырулил клиент заведения. И ладно бы, будь он незнакомец, маг из нашей компании или даже любой зверь академии. Но только не этот! Навязанный телохранитель. Он действительно за мной следит?
Разумеется, мимо меня не прошел. Схватив за грудки, пришпилил к стене. Я попыталась нащупать носочками пол для опоры, не вышло – зверь приподнял меня до уровня собственного немаленького роста. Приблизив свое лицо к моему, он шумно втянул воздух и, кажется, им подавился. Во всяком случае, разозлился еще сильнее.
– Я тебе велел быть осторожнее, а ты шляешься по борделям? – прорычал он, приблизившись настолько, что коснулся моего кончика носа своим излишне чувствительным нюхалом.
– Ты мне не указ, – пискнула я, безуспешно стараясь выкрутиться из захвата его крупной руки.
– Но я тебе и не нянька, чтоб вытаскивать из дерьма, как только ты обделаешься. – Он тряхнул меня, больно приложив затылком о стену. – Сказано не нарываться на неприятности, значит, сидишь себе тихо в академии и не ищешь приключения на свою круглую лиэрскую задницу.
– Откуда ты так хорошо осведомлен о круглости моей лиэрской задницы? – не удержалась я от шпильки. – Разглядывал?
Скрежет звериных зубов подсказал, что я нарвалась, сейчас кого-то будут убивать долго и с особым удовольствием. Зверь легко перехватил меня поперек пояса и, зажав под мышкой, направился к выходу.
На мое счастье, он не успел покинуть коридор, в котором мы находились, как перед нами появилась девушка. Та самая, рыженькая, что сидела рядом со мной и пыталась навязать свои услуги. Она всплеснула руками при виде нас и тихонько охнула.
Мне пришло в голову попросить о помощи, все-таки звери очень сильные и неуравновешенные, и даже то, что конкретно этого уполномочили за мной приглядывать, не может считаться гарантом безопасности. Но девушка меня опередила. Она затараторила, с каждым словом заставляя мой рот разеваться все шире.
– Ох! Ох! А матушка-то распереживалась, что не получается угодить двум важным клиентам. А тут вот оно как! Не-не-не, не переживайте, пожалуйста, лиэр, и вы, уважаемый. Я молчок, ваша тайна не выйдет за пределы этого дома. Я только матушке сейчас быстренько все расскажу, чтобы она вас больше не беспокоила, подбирая девочек, и не ставила в неловкое положение. Поверьте, здесь вы найдете понимание и поддержку. Ваши любовные предпочтения никто не осудит. Наслаждайтесь, пожалуйста. Вот эта комната совершенно свободна. И не беспокойтесь, никто, кроме матушки, ничего не узнает.
Я, прижатая к звериному боку, почувствовала, как в груди моего телохранителя заклокотало зарождающееся рычание. Но девушка, находящаяся от нас на расстоянии, этого, разумеется, не услышала. Она упорхнула, твердя: «Надо же, надо же».
Рука зверя разжалась, и я полетела на пол.
– Надо же, – повторил за рыжей дамочкой зверь, только интонация у него оказалась не удивленно-растерянная, а возмущенная, я бы даже сказала, взбешенная.
Потирая ушибленные коленки, я подняла на него взгляд.
– Чего только не придумают эти бордельные курицы! – выплюнул он. Кулаки-кувалды сжимались и разжимались.
Я с облегчением выдохнула – хорошо, что злится уже не на меня. Куда бы теперь отползти незаметненько так?
Эх, ну почему я настолько медлительная? Или это некоторые слишком быстрые? Зверь опомнился раньше, чем я на четвереньках успела домчаться до угла.
– Далеко собрался? – Сцапал он меня за шкирку, как нашкодившего кутенка.
– Не-е-е, всего лишь до уборной. – Сделала я честные глаза.
– В академии сходишь. – У, черствый злыдень. Я про себя выругалась, но спорить не стала. Со зверя станется пойти вместе со мной и проследить процесс. Оно мне надо?
Зверь поставил меня на ноги и пинком придал ускорение.
– На выход.
– Ты как со мной обращаешься? – возмутилась я, пробежав приличную дистанцию и чуть не смахнув с резной подставки красивую и, уверена, дорогущую вазу. Затормозила чудом, ухватившись за колонну.
– Как с непослушным малышом, – с гаденькой улыбочкой отозвался зверь, преодолевая то же расстояние в несколько размашистых шагов.
– Я не малыш!
– Как только начнешь себя вести подобающе взрослому и разумному лиэру, обещаю пересмотреть свое отношение, – наигранно сладким голосом отозвался зверь. – А пока… – Тон его снова сменился на командный, не терпящий возражения: – Бегом в академию!
Я понуро побрела к выходу. Связываться с бешеным зверем – себе дороже. К тому же мне и самой не хотелось оставаться в ласковом заведении.
– То же мне, указчик нашелся, – проворчала я, спускаясь со ступенек крыльца. Настроение было препаршивое. Я пнула ворох опавшей листвы, а ветер, довольный затеянной игрой, шаловливо разбросал ее по тщательно выметенной дорожке.
Раз уж так все случилось, может, до возвращения в академию прогуляться по городу? Полюбоваться невысокими аккуратными домиками с разноцветными крышами, подивиться на необычные корявые деревья в одеянии золотой осени, полакомиться в кафе местными сладостями? А первым делом загляну-ка в лавку магической парфюмерии. Решено!
Настроение медленно, но верно поползло вверх. Чем дальше я отходила от ласкового дома, тем лучше себя чувствовала. На душе появилась легкость, плечи расправились. Увы, ненадолго.
– Дорогу перепутал, лиэр? – издевательски спросил знакомый голос за спиной, когда я свернула в проулок. – Академия в противоположной стороне.
Я подпрыгнула от неожиданности.
– Да что б тебя! Напугал! – заорала я, выходя из себя. – Следишь ты за мной, что ли?
Брови зверя затерялись где-то в вечно растрепанной шевелюре.
– Вообще-то мы вместе вышли из заведения. Забыл? И вместе все это время шли в академию.
Что? Я была уверена, он остался забавляться с девочками, спровадив меня из борделя. Выходит, зверь настолько тихо шел, что я просто не заметила его присутствия рядом с собой? Вот ведь! Зла не хватает!
– Может, ты и шел в академию, а у меня еще дела в городе, – фыркнула я и еще быстрее зашагала в выбранном направлении.
– Это какие же у тебя дела в бандитском районе? – в голосе парня зазвучала сталь. Отставить шутки, иначе у меня есть все шансы нарваться на неприятности в лице разъяренного зверя.
Я осмотрелась и поняла, что действительно забрела куда-то не туда. Снующий всюду народ пропал, как и звуки оживленного города, на улочке было подозрительно безлюдно и тихо. Если доведу парня до ручки, то боюсь, здесь меня окажется некому от него спасать.
– Мне нужна лавка магической парфюмерии, – процедила я сквозь зубы. Меня коробила необходимость отчитываться перед посторонним человеком, тьфу, зверем. Но ссориться с ним хотелось еще меньше.
Зверь без слов взял меня за шкирку, повернул лицом в сторону узкой улочки и сделал рукой приглашающий жест. Уверен, что я соврала?
– Благодарю, – сказала я с видом правящей королевы и зашагала в указанном направлении. Пошел ли зверь за мной, проверять не стала, пусть там себе не думает, что меня волнует его присутствие.
Лавку я нашла очень быстро. А не узнать ее оказалось просто невозможно – крепкий аромат духов окутывал невзрачный домишко и завлекал прохожих заглянуть на огонек.
К моему облегчению, зверь остался снаружи.
– Не задерживайся, – буркнул он, пряча нос в рукаве и отходя на приличное расстояние.
Глядя на то, как мучается от сильного, искусственно созданного запаха зверь, у меня даже появилась гаденькая мыслишка прикупить себе флакон чего-то особенного, с резким сногсшибательным ароматом. Разумеется, делать я этого не собиралась, но, пока заходила в лавку, всласть насладилась мечтами о маленькой мести грубияну.
Мылом, скрывающим естественный запах тела, я решила закупиться с запасом. К моей радости, личные средства Таная позволяли не экономить. Как меня просветил Эдгард, молодому лиэру полагались ежемесячные выплаты из будущего наследства, причем в весьма крупных размерах. Поэтому расшитый кошель с монетами я прицепила к своему поясу без лишних угрызений совести. Ну, почти. Как-никак мне приходится отдуваться за Таная, пока он пропадает, неизвестно где прохлаждаясь. Я же за него хожу на уроки, пишу контрольные, между прочим, весьма успешно. И держу марку перед друзьями. Вон, даже в ласковом заведении сумела не спалиться.
Я вспомнила, как нас со зверем в странной позе застала девчонка, и мысленно попросила у потусторонних сил, чтобы этот бесславный эпизод не стал достоянием общественности.
Ну, а что? В остальном я молодец. Разве не так?
– Какой аромат предпочтете, лиэр? Роза, фиалка, мед, хвоя… – принялась перечислять молоденькая продавщица, кидая на меня жаркие соблазняющие взгляды и с намеком поправляя лиф платья. Неужели я в первый день появления в этом мире выглядела так же глупо, пуская слюни на магов? Надеюсь, мой конфуз никто не заметил.
– А-а… А без запаха есть? – мне пришло в голову, что неплохо бы и вовсе ничем не благоухать, все-таки бок о бок со зверями живу. Раз они так негативно реагируют на духи, то не лучше ли отказаться от ароматов, проявив элементарное уважение? – Чтобы совсем ничем не пахнуть, ни собой, ни…
– Конечно, – совершенно не удивилась продавщица. – Вот. Маги из академии иногда его берут перед турниром.
Что еще за турнир? И зачем магам отбивать свой запах именно перед ним? Нужно будет спросить у Эдгарда.
Передо мной на прилавке появился брусочек карамельного цвета.
– Пять штук, пожалуйста.
Эх, знать бы наперед, чем обернется покупка этого необычного мыла…

4

Девушка зашуршала бумагой, упаковывая мою покупку, не забывая при этом призывно стрелять глазками.
– Лиэр желает что-нибудь еще? Если хотите, я могу прийти к академии за списком необходимого, а затем принести…
О нет! Мне только поклонницы в этом мире не хватало!
– Спасибо. Больше ничего, – поторопилась я ответить, и бедная продавщица сникла.
Нервно кусая губы, я вышла из лавки и осмотрелась. Зверь-телохранитель поджидал меня на противоположной стороне улицы, хоть и на приличном отдалении, но с того места, вынуждена признать, представлялся отличный обзор. Первым порывом было пойти в противоположную сторону, но я быстро себя осадила. Зверь не виноват, что с него взяли слово за мной присматривать, и сам не рад такому положению дел. К тому же он меня уже заметил, а значит, ему не составит труда нагнать «малыша» в два счета и силком отбуксировать в академию. Лучше уж я сама дойду, ножками.
Когда проходила мимо зверя, то удостоилась мрачного взгляда и недовольного фырка – аромат духов, пропитавший меня в лавке, подозреваю, еще не скоро выветрится.
Я не спеша топала через город, любопытствуя и осматривая все вокруг. Если уж пришлось отказаться от прогулки, то хоть так исследую местность, попутно. Время от времени я нечаянно отклонялась от курса, и тогда над ухом звучало едкое замечание моего навязавшегося спутника, направляющее в нужную сторону.
Так и дошли до городских ворот. У пропускного пункта вместо охраны стояла женщина с огромной корзиной.
– Пи-рож-ки-и-и! – зычно зазывала она покупателей. – С мясом, с яйцом, с корнем ранка!
Я чуть не выдала себя с головой, собравшись поинтересоваться, что же это за пирожки такие с неизвестным мне корнем. Хорошо вовремя спохватилась.
– Тетушка, мне с мясом и еще с яйцом, – подлетела я к торговке, на ходу развязывая кошель. Так захотелось пирожков, горяченьких, ароматных! Рот наполнился слюной в предвкушении хрустящей корочки и чуть влажной ноздреватой мякоти теста, да с сочной начинкой. О-о!
– Сколь, милок, возьмешь? – подслеповато щурясь на меня, с готовностью отозвалась женщина.
Мой желудок довольно промурчал, обрадованный скорой трапезой. В академии-то я нормально не пообедала из-за всех треволнений с предстоящим посещением «Алой лилии», а в ласковом заведении и вовсе, как выяснилось, не кормят.
– Много у вас?
– Пяток тех и других.
– Беру!
– Вот это аппетит! – обрадовалась женщина, шустро заворачивая в бумажный кулек свой товар. – Вот это я понимаю – мужчина. Не то что некоторые хлюпики попадаются, все на диетах сидят да талию берегут.
Да, погорячилась я, похоже. Моей фигуре конец после сдобной выпечки, особенно в подобном количестве. Но отказаться от еды, пахнущей столь умопомрачительно, я в любом случае не смогла бы. Обхватив теплый кулек, рассчиталась с торговкой и торопливо засунула пирожок в рот. М! До чего вкусно!
– Не лопнешь? – с сомнением поинтересовался зверь, посматривая то на объемный куль, то на меня.
– Не дождешься! – прошамкала я, заглатывая следующий кусок.
– В ласковом заведении ничего не ел?
– Шутишь? Там же только спиртное подают!
– Точно. Пил чего? – продолжил допрос навязавшийся на мою голову попутчик.
– Не-а, пару раз пригубил для вида. Не люблю крепкие напитки. А что? Тебе еще и мою нравственность поручили блюсти?
Зверь фыркнул. Как хочешь, так и понимай подобный ответ.
Какое-то время мы шли молча. Я с наслаждением жевала мягкую выпечку с хрустящей корочкой и сочной начинкой, зверь шагал рядом и не сводил с меня глаз. А вернее его голодный взгляд буквально прилип к моему рту, провожая каждый кусочек. Тоже не пообедал? Вон как ноздри двигаются, и кадык гуляет, когда сглатывает слюну. Почему тогда не купил себе еды? Забыл деньги, отправляясь в ласковое заведение? Потому и девочку себе не нашел? Эх, придется делиться, иначе мы не дойдем до академии в первоначальном составе, сожрет меня не кормленный зверь и косточек не оставит.
– Держи, – сунула я парочку мясных пирогов в руку явно растерявшегося зверя. Тот с глупым видом перевел взгляд на угощение, словно не зная, что с ним делать.
– В ротик хам-хам, – посоветовала я, не выдержав. – Они с мясом, тебе должно понравиться. И больше не смотри на меня!
Зверь вспыхнул и скрипнул зубами.
– Ой, только не говори, что ты совсем не голоден, а в рот мне заглядывал, опасаясь, как бы туда ненароком не залетела муха! Грозный защитник от насекомых.
Его желваки заходили ходуном. Того и гляди меня перемелет своими челюстями.
– Конечно, голоден! С утра ничего не ел. – Он демонстративно ополовинил пирог и принялся яростно пережевывать. Видок у него в этот момент был, будто перекусывает глотку врагу.
– То-то же, – удовлетворилась я увиденным. – Нечего примериваться к однокашникам. Каннибализм, знаешь ли, вредная привычка. Кости в зубах застревают, да и личный рейтинг в глазах общественности понижается.
Бедненький зверь закашлялся, подавившись. Что несу? Хотя сам виноват, нечего пугать меня голодными взглядами! И стучать по спинке не буду – чего доброго в ответ похлеще удар получу, этот тип совсем неадекватный.
Я двинулась дальше вверх по пологому склону, оставив своего спутника далеко позади. До самой академии зверь держал между нами приличную дистанцию, а оказавшись за воротами, и вовсе испарился.
Народ начал подтягиваться в спальню ближе к ночи. При этом некоторые постели зверей так и остались неразобранными своими хозяевами, загулявшими в городе.
– Выходные дни, – ответил на мой недоуменный взгляд Лотт, тщательно расчесывая свою белокурую гриву, которой любой лиэр позавидовал бы. Интересно, а уши на макушке ему в этом деле не мешают? – Каждый отрывается, как может. Все-таки высидеть целую неделю за учебниками для зверей непростое дело.
Неделю за учебниками? Да половина уроков – практические занятия, а самостоятельные задания большая часть зверей и вовсе игнорирует! Но вслух, разумеется, я не стала ничего говорить. Вместо этого поинтересовалась:
– Эдгард до сих пор не вернулся?
– Не-а, – отозвался Лотт и повел носом. – С обеда его в академии точно нет. – Вот это информативность! Хорошо, что я приобрела мыло – есть шанс сохранить хоть какую-то конфиденциальность. Достав пижаму и полотенце, парень направился в ванную комнату. – Но ты не переживай, найдется. Мага практически невозможно обидеть, даже необученного.
Особенно необученного. Уроки по всевозможным направлениям магии проходили регулярно, и у меня не раз появлялась возможность понаблюдать со стороны, что творят те, кто слаб в теории, но одарен силой. Выброс энергии у первокурсников происходил спонтанно, чаще подчиняясь эмоциям, чем разуму.
Мне повезло. За все время моего нахождения в этом мире к практике меня не привлекли ни разу. То ли не трогали после трагично известного спарринга, то ли просто пока очередь не дошла. О том, что однажды все-таки кто-то из преподавателей обратит внимание на подобный пробел в моих знаниях и захочет наверстать упущенное, я даже думать боялась.
Я кивнула Лотту и продолжила читать учебник. А что мне еще оставалось, раз уж ни физической, ни магической силой не могла похвастаться?
Эдгард завалился в комнату с первым ударом колокола, оповещающего обитателей замка о необходимости подготовиться ко сну.
– А вот и я, – пьяненько сообщил он и вихляющей походкой, на ходу раздеваясь, протанцевал к своей кровати. На пол полетели подушка и покрывало.
– Мы тебя так ждали, – кто-то из ребят решил поерничать, – все глазоньки проглядели.
Но маг не оценил юмор, приняв высказывание за чистую монету.
– А вот я совсем не скуча-а-ал. Девочки в ласковом заведении, ух, какие горячие. – Выглядел он при этом донельзя глупо. Моя душа не вытерпела, и я подошла к братцу, по пути подбирая ботинок, кашне, сюртук.
– О! Танай! Ты уже вернулся? – только сейчас заметил меня Эдгард и распахнул объятия. – Как развлекся? Я что-то не помню, с кем ты удалился из-за стола. Правда, я многое чего не помню. Не до того оказалось. Но… было великолепно! Верно, брат?
– Несомненно! Лучший день в моей жизни, – с преувеличенным энтузиазмом отозвалась я, стягивая с парня залитую вином рубашку.
– Я тоже так подумал, – хихикнул Эдгард. – После запертой клетки вкус свободы особенно пьянящий. А?
– В точку. Ни убавить, ни добавить, – согласилась я и толкнула его на кровать. Пока он на публику расписывал прелести продажных девочек под завистливые вздохи зверей, мне пришлось снять с него обувь и чулки. – Спи давай, завтра наболтаешься.
Я укрыла Эдгарда одеялом и собиралась уйти к себе за ширму, но парень меня остановил.
– А помыться?
Я ошарашенная обернулась.
– Что? Тебя еще и помыть? Ты спятил?
– Почему сразу спятил? Мне нужно помыться, я, знаешь ли, очень чистоплотный.
– Ага, после гулящих девок святое дело принять душ, – недовольно пробормотала я, возвращаясь к Эдгарду.
– Ты меня понимаешь лучше всех!
– Спасибо. Только я при всем желании тебя не дотащу до ванной.
– Не нужно меня тащить. Я прекрасно дойду сам. – В подтверждение своих слов парень откинул одеяло и, здорово пошатываясь, встал на ноги. – Ты только немного мне помоги. В тумбочке полотенце и сменное белье.
О, боже! Еще и трусы ему найди. Так, Танька, спокойствие. Между прочим, кальсоны Таная ты не только ежедневно видишь, но даже носишь, и ничего, от избытка эмоций не померла.
Где же эти чертовы труселя местного дизайна? А, вот.
– На. – Я всунула в руки Эдгарда сверток, но тут же пожалела об этом. Вещи моментально оказались на полу.
– Я такой неловкий.
– Да уж. – Я подобрала полотенце и кальсоны. – Пошли уже, провожу.
Добраться до ванной тоже оказалось не таким простым делом, как могло показаться. Изначально Эдгард до своей кровати пусть и зигзагами, но дошел, причем вполне успешно. А вот сейчас в направлении санузла так и норовил на мне повиснуть. Звери потешались, наблюдая за магом, впервые напившимся до невменяемого состояния. Я, сцепив зубы, пыталась устоять на ногах сама и удержать при этом падающего парня.
На мое счастье, Лотт не выдержал пытку смехом. Подскочив к нашей раскачивающейся композиции, легко закинул Эдгарда на плечо и отнес под душ.
Обратно в комнату маг вернулся спустя четверть часа почти трезвый и до ужаса смущенный.
Народ уже разбрелся по постелям в ожидании последнего оповестительного удара, а Эдгард все извинялся.
– Угомонись, маг! – возмущались звери, затыкая уши и намеренно разговаривая громче, чем обычно, чтобы заглушить тихие сожаления.
Но лиэра словно прорвало, он перебрал все возможные словесные обороты, уничижающие его самого и его поступки, продемонстрировал несколько вариантов поклонов, а в завершении проявил небывалую щедрость, о которой, я уверена, утром, проспавшись, сильно пожалеет – пообещал накормить всех пострадавших королевским обедом.
Соседи по комнате с каждой новой выходкой мага все больше зверели. Их не примирило с нетрезвым сокурсником даже заманчивое обещание халявной еды. Терпение лопнуло. С дикими криками они набросились на Эдгарда, лупя подушками и попутно сметая все вокруг. В сторону полетела ширма, открывая мне вид на побоище, опрокинулась тумбочка, рассыпались учебники.
Сидящий в постели растерянный Эдгард с круглыми глазами взирал на происходящее и безропотно сносил подушечные удары.
Звери, выпустив пар, вернули на место ширму, тумбочку и учебники. Последнее, что я смогла увидеть, пока бумажная перегородка не закрыла мне обзор, это маг, укладывающийся на бок и укрывающийся одеялом. Надо же какой эффективный способ уложить аристократа спать! Лучше колыбельной помогает. Нужно взять себе на заметку.
Сама я после плотного ужина пирожками и треволнений дня заснула моментально, стоило только коснуться головой подушки. Сколько я проспала и в какой момент сладкие сны перешли в сменяющие друг друга кошмары, не знаю. Помню лишь нестерпимую жажду, горло печет, словно в него насыпали песка, причем раскаленного. Зуд во всем теле такой, что хочется снять с себя кожу живьем. Но пошевелить даже пальцем невозможно, все тело выкручивает.
Облегчение наступило не сразу. Наверное, поэтому даже малейшее его приближение я почувствовала каждой клеточкой своего тела, радостно отозвавшегося на спасение.
В потрескавшиеся губы уткнулось что-то твердое и гладкое. По лицу побежали прохладные ручейки влаги.
– Выпей, глупенький мальчик, тебе сразу станет легче, – уговаривал меня незнакомый голос, напомнивший мне шелест пожелтевшей от времени бумаги, потертой и измятой настолько, что на ощупь кажущейся бархатистой. – Глотай.
С большим усилием я сквозь крепко сжатые зубы втянула в себя часть проливающегося напитка. Жидкость огненной струйкой потекла по горлу, при этом странным образом успокаивая в нем жар.
– Вот так, умничка, – шептал неизвестный.
Я сделала еще один уже более уверенный глоток. И еще. И еще… Пока пламя, заживо поджаривающее меня, наконец не погасло.
С трудом разлепив веки, я уставилась на сморщенное личико, нависшее надо мной.
– Пришел в себя? Отличненько. – Старичок в черной мантии отставил в сторону чашку и присел на стул. Откинувшись на спинку, он вытер куском холстины блестящую от пота лысину.
– Напугал ты нас, сорванец, – с облегчением выдохнул он и ласково улыбнулся. – Но теперь все будет ладненько, правда? – И он с неожиданным задором подмигнул мне.
– Обязательно, – прохрипела в ответ я. Мой взгляд в панике перемещался с одного предмета на другой. Черные стены, черное постельное белье, черное одеяние неизвестного мне старика. Что за?.. Окна закрыты ставнями, но в комнате светло, как днем. А! Магическое освещение. Сама я лежу в чужой кровати. Зачем я здесь?
Старик, видимо почувствовав мое волнение, решил пояснить:
– Молодой человек, – он кивнул в сторону, и я, послушно переведя взгляд, увидела зверя-телохранителя, сидевшего на корточках у двери, – принес тебя ночью. Ничего страшного, не волнуйся. Всего лишь приступ индивидуальной непереносимости. Видимо, съел что-то на ночь. Что-то, что тебе ни в коем случае нельзя из-за сильной реакции отторжения. Такое бывает.
Это он сейчас хотел сказать, что у меня аллергия? Ничего страшного? Да я чуть коньки не отбросила. Если бы зверь не расстарался… Кстати!
– Принес?
– Да, сказал, мимо вашей комнаты проходил, а тут ты стонешь, вот он и заглянул.
Ага, конечно. Небось, как обычно, проверял своего подопечного, то бишь меня.
– Сейчас зелье подействует, и станешь как новенький. Долго задерживать не буду. Время раннее, до завтрака еще сможете оба подремать.
– Спасибо.
Я лежала, пялясь в потолок, до тех пор, пока старик, регулярно заносящий надо мной сухонькую ладонь и проверяющий мое состояние, не определил, что пациент полностью здоров.
– Свободны, молодые люди, свободны, – довольно прошелестел доктор, а может, ведун или врач, не знаю, как медицинские работники здесь зовутся. Но то, что старичок спас мне жизнь, я догадалась.
А еще осенило, насколько была близка к разоблачению во время моей транспортировки и последующего лечения. Как же замечательно, что реанимировали меня при помощи магии и зелья.
Я опустила ноги на ледяные плиты пола. М-да, сюда меня на руках доставили, а обратно топать босиком придется. Мой взгляд метнулся к зверю. Как пить дать, будет сейчас лекцию читать, что я влипаю в истории, а ему приходится вкалывать. Лучше так идти, чем просить его сгонять за обувью.
– Подожди немножко. – Старичок, ухватив меня за локоть, заставил вернуться и снова присесть на кровать. Порывшись в ящике передвижного столика, он вытащил банку. Отвинтив крышку, звонко чихнул. В банке оказался желтоватый порошок, которым док щедро присыпал мои ступни.
Сначала я ничего не почувствовала, но спустя минуту появилось ощущение, будто ноги закутали в теплую мягкую шаль. Так приятно!
– Чудесненько. Придешь к себе, обязательно смой теплую пудру. Этой мой личный экспериментальный образец, кто знает, как на твой ослабший организм подействует, лучше не рисковать. Ну бегите, ребята, не стойте.
– Большое спасибо вам, – пробормотала я и вслед за зверем выскользнула за дверь. Была уверена, тот сразу же набросится на меня, как появится такая возможность. Но зверь шел рядом молча, уставившись в пол. Я его обогнала, но парень никак не показал, что заметил это.
– Я не ел ничего перед сном, – не выдержала я напряжения в ожидании реакции спутника.
– Я так и подумал, – задумчиво отозвался зверь. И на этом все.
– Что? Как это? Тогда нужно было сказать… этому, самому… – я пыталась подобрать обобщающее слово, чтобы не назвать старика так, как не принято в этом мире.
– Лиэр Паккет уже сделал собственные выводы, его не переубедишь.
– Я не думаю, что пирожки, съеденные мной по дороге в академию, могли содержать нечто нехорошее.
– Не могли. Я бы учуял. Кстати, и сам их ел.
Верно, он же первым делом принюхался к тому, что я купила.
– И на ужин в столовую не ходил.
– Расскажи мне, что происходило перед тем, как ты лег спать, – потребовал зверь.
Не знаю почему, но в этот раз у меня не возникло никакого желания ему противоречить, и я старательно изложила до мельчайших подробностей свой последний час перед сном.
– Даже если что-то подсунули в постель во время переполоха, сейчас уже точно следов не осталось. Только полный идиот оставит против себя улики, а значит, все давно подчищено. Искать смысла нет.
– Ты о чем? Почему нельзя обстоятельно объяснить лиэру Паккету, что он ошибается? Наверное, стоит найти настоящую причину приступа.
– У нас нет доказательств того, что на тебя действительно покушались. Об этом знаем только ты да я. А без улик все спишут на безобидную случайность. Типа, сокурсники в шутку положили лист жгучей травки в постель, совершенно не подозревая об индивидуальной непереносимости, а мы тут устраиваем скандал.
– Покушались? – ахнула я и резко затормозила. Зверь, не ожидающий подобной подставы, смел и тараном протащил пару шагов вмиг ослабевшую меня. А в довершение вместо того, чтобы отпустить, еще и уткнулся носом мне в макушку.
– Я не ослышался? Ты сказал – покушались? – Я вывернулась из его захвата и, обернувшись, оказалась с ним нос к носу. Темно-карие глаза с вертикальным зрачком уставились прямо на меня. Так близко, того гляди затянет в их неспокойный омут. И совсем они не страшные, хоть и напоминают то ли кошачьи, то ли змеиные. Почему я их раньше так боялась?
– От тебя практически не пахнет! – возмутился он, игнорируя мой вопрос.
Я встряхнула головой, освобождаясь от окутавшего меня наваждения. Разумеется, от меня не пахнет. Я же, как пришла, сразу отправилась в душ и опробовала новое мыло.
– Ну, знаешь ли! – непонятно почему рассердилась я. – То я ужасно пахну…
– Я не говорил про ужасно…
– …то, наоборот, недостаточно. Ты уж определись, мыться мне или нет. А то я ж переживаю, ночей не сплю, мечтаю тебе понравиться!
– Что? – опешил зверь. И глянул на меня с брезгливостью. – Правда, что ли?
Он выпустил меня из кольца горячих рук и отодвинулся на несколько шагов. Так-то лучше!
– Серьезно? Ты не в курсе, что такое сарказм?
– Я в курсе…
– В таком случае должен был понять, что я имею в виду совершенно противоположное. Мне плевать, как я для тебя пахну! Не смей меня нюхать! И не приставай ко мне больше с подобными вопросами. Хочу – моюсь, хочу – воняю. Понял?
Зверь в ответ лишь хлопал глазами. Тоже мне, «нюхач» нашелся. Я круто развернулась на пятках и отправилась в свою комнату, благо коридор попался знакомый и плутать по замку не пришлось. И лишь оказавшись в своей комнате, опомнилась. Я ведь так и не узнала, что имел в виду зверь, говоря про покушение. Я действительно кому-то настолько сильно мешаю? Вернее, не я, а маг. А что, если настоящий Танай именно поэтому и затаился? Только каким боком в этом мире оказалась я? Да еще так удачно, подменяя лиэра? Специально вызвал из другого мира двойника? Все-таки он маг, хоть и не обученный пока. Хотя… Кто знает, на что его натаскивал отец, держа взаперти.
Ладно. Теперь хоть стало ясно, почему ко мне приставлен зверь-телохранитель. Отец волновался за безопасность наследника, но оставлять его без образования не собирался. А возможно, и в родовом поместье уже были прецеденты.
Что ж, придется послушаться зверя и стать осмотрительнее. Помирать вместо Таная мне совсем не хотелось.
Впрочем, оставался шанс, что произошедшее – лишь досадная случайность, и мне действительно кто-то в шутку подложил местную траву, к которой у меня, чужачки, проявилась аллергия.
Выходные я провела, практически не расставаясь с Эдгардом. Днем мы не вылезали из библиотеки, зубря теорию, а перед сном я каждый вечер тщательно перетрясала свою постель, опасаясь повторения ночного недомогания.
Но несмотря на внешнее благополучие, во мне нарастала необъяснимая тревога. Объяснение ей нашлось в первый же будничный день после отдыха.
Профессор Филлек объявил практические занятия по пройденному материалу. То есть в ближайшие месяц-два студентам предстояло показать в действии все, что ранее изучалось теоретически.
Аудитория одобрительно загудела. Звери предпочитали активное обучение.
Профессор вывел нас на полигон и выстроил в линейку перед деревянными мишенями.
– Для начала я предлагаю хаотично побросать сгустки энергии, лишь соблюдая направление, иными словами, пристреляться. Далее определяете при помощи изученных формул дальность и силу удара, после чего стараетесь попасть точно в цель. Десять поверженных мишеней позволит вам получить зачет и не посещать мои занятия весь оставшийся осенний сезон.
Народ загалдел. Кто-то начал бахвалиться своим мастерством. Послышался восторженный вой – один из зверей не сдержал избыток эмоций.
– Прошу, – дал отмашку профессор.
И вот тут-то выяснилось, что попасть в мишень не так уж просто, как это поначалу показалось первокурсникам.
Огненные шары летели в направлении цели, но либо не достигали даже середины пути, либо уходили далеко за пределы поля и, ярко вспыхнув, впитывались в защитный купол полигона.
– Пора вспомнить формулы, – отдал приказ профессор Филлек.
Снаряды в руках студентов стали меньше, очертания – четче, вращения энергии внутри шаров – замедлилось. Теперь редкий случай, когда сферы доходили до защиты. Удары становились прицельнее. Однако мишени по-прежнему оставались неприкосновенны.
– Танай, почему стоим без дела? Я не ясно обозначил задание? – Как я ни пряталась за спинами сокурсников, профессор все-таки заметил мой простой. – Прошу немедленно подойти ко мне.
Я поплелась к профессору Филлеку, на самом деле мечтая броситься со всех ног в обратную сторону.
– В чем проблема, Танай? – с нетерпением в голосе поинтересовался мужчина. – Вы великолепно справлялись с теоретической частью предмета. Отчего не желаете опробовать формулы на практике?
Я опустила пониже голову, занавешиваясь волосами. Что я могла ответить? Что я – землянка и магии во мне отродясь не было? Ага, и подписать себе смертный приговор?
– Я намеревался порекомендовать ректору обратить особое внимание на талантливого студента, с каждым днем вы радовали меня своей любознательностью все больше и больше. Что случилось?
Я тяжело вздохнула.
– Да выпендривается он! – подсказал кто-то из «доброжелателей». – Мол, ему и практиковаться не нужно, и так хорош во всем.
– Танай, вы подтверждаете слова Лебушка?
Я отрицательно качнула головой, ощущая, как пламенеют мои щеки и уши.
– Что ж, в таком случае прошу применить свои знания на практике. Сейчас же.
Я даже не шелохнулась. А смысл?
– Вы меня слышали, Танай?
– Да, профессор.
– В таком случае вы просто игнорируете мои просьбы.
– Нет, профессор.
– Студенты, довольно! – остановил упражняющихся ребят мужчина. – Теперь позволим выдающемуся студенту показать всем, как должно выполнять данное задание.
Я прикусила до крови губу и шагнула к поребрику, место к которому специально для меня тут же освободили студенты.
– Приступайте, – с издевкой произнес Филлек.
Мне не оставалось ничего другого, как делать бессмысленные пассы руками. Не сомневаюсь, вышло потешно. Народ катался по траве, даже не пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Нет, даже ржач, так как образовавшуюся какофонию из гоготания, подвизгивания и кашля иначе назвать не выходило.
У меня пылало уже не только лицо, кажется, бордовый окрас распространился от пальцев ног до кончиков волос. Ком, застрявший в горле, так и норовил прорваться градом слез, но я сдерживалась, памятуя о своей принадлежности к якобы мужскому полу. Рыдания звери мне точно не простят.
Спас меня колокол, оповещающий об окончании урока.
– Поня-а-атно, – процедил профессор и сжал губы в тонкую линию. Он просверлил меня недовольным взглядом, что-то обдумывая. Спустя долгую, я бы сказала, бесконечную минуту он выдал: – Что ж, умолять не стану. Если к осеннему зачету вы не облагоразумитесь, то поблажек не ждите.
– Профессор, – проблеяла я, но тот на меня уже не обращал никакого внимания, раздавая комментарии студентам по итогам занятия.
– До чего ты жалок в своем бахвальстве, – фыркнул кто-то из проходящих мимо меня однокурсников.
А что еще они могли подумать после того, как изначально настоящий Танай демонстрировал отличное владение магией? Это мне Эдгард поведал, когда после обеда утянул меня на прогулку по замковому парку.
– Пока теплые деньки, нужно насладиться ими всласть. Зарядиться солнечными лучами до весны. Зимой в этой местности почти все время пасмурно.
Мы расположились с Эдгардом под многолетним вязом, усевшись прямо на ворох опавшей багряной листвы. Откинувшись на испещренный морщинами ствол, вытянули ноги. Солнце действительно припекало так, словно хотело напоследок хорошенько прогреть землю, прежде чем она скроется под снежным покровом.
Я щурилась, поглядывая на чистое, без единого облачка лазурное небо и с удовольствием вдыхала воздух, напоенный густыми ароматами осени. Лето давно прошло, но оно упорно цеплялось обрывками своего пестрого платья за ветви деревьев и кустов, оставляя то здесь, то там пятна зелени, удивляя пышными букетами цветов, стойкими к ночным заморозкам, прорастая островками свежей поросли среди клочков пожухлой травы.
– Хорошо-то так! – прошептала я, улыбаясь теплым лучикам, ласкающим мои щеки.
– Согласен, – поддакнул Эдгард, лениво потянувшись. – В карцере ни вкусного обеда, ни солнца, ни даже клочка неба…
– Ты о чем?
– О том, что тебе грозит за открытое неповиновение профессору Филлеку.
– Эдгард, – возмутилась я, – не специально я, понимаешь? Не специально!
– Да как так? Я же своими глазами видел тебя во время приема в академию! И все видели. В магии ты сильнее многих первокурсников. Сам ректор отметил твой высокий потенциал.
– Я не помню как, – призналась я и со злости ударила по земле. Багрянец листвы разметался в разные стороны.
– Не понял? – уставился на меня Эдгард.
– Чего ты не понял? – В сердцах я даже повысила голос. – Не помню, как доставать из себя магию. Не чувствую я ее совсем. И не знаю, как создавать энергетические сферы, которыми все швырялись с такой легкостью. Я полный профан в практике! Теперь понял?
– Не совсем. Как можно забыть про магию? Ты же не забыл, как ходить, есть, пить, спать, дышать, в конце концов.
Что за глупое сравнение?
– Дышать? Кажется,… вот сейчас… забыл. – Я схватилась за горло, изображая приступ удушения. Захрипела, будто от недостатка воздуха, закатила глаза. Мой громкий всхлип заставил Эдгарда очнуться от ступора и вскочить на ноги. Но он тотчас упал на колени и пополз ко мне. Я кульком повалилась на землю и задержала дыхание.
– Танай! – вскричал перепуганный Эдгард и, схватив меня за плечи, принялся трясти. – Танай! Приди в себя! Дыши! Пожалуйста, Танай! Ты не можешь!.. Вот так!.. Танай! Очнись же!
Я сдалась на хлесткой пощечине.
– Да живой я, живой, – оттолкнула я Эдгарда и приняла сидячее положение.
– Так это что, шутка была?
– Вроде того. Хотел показать тебе разницу между магией и дыханием.
– Ну, знаешь ли! – Эдгард сощурился на меня с презрением. – Лиэр Танай Лоус, вы перешли все границы. Подобное оскорбление можно смыть только кровью. Одного из нас. Я вызываю вас на дуэль!
– Что за чушь? Мы же братья. Родственники не должны убивать друг друга.
– Как и применять в отношении друг друга жестокие шутки. Соблаговолите выбрать вид оружия и время.
– Эдгард, ладно тебе. Я прошу прощения…
– И я его приму на дуэли. – Вид парня выражал высокомерие и раздраженность. Пафос сочился из каждой поры. Неужели он серьезно? Я в жизни не держала в руках ничего опаснее кухонного ножа, да и тот был вечно затупленный.
– Гнев не лучший подсказчик. Прости меня. Я не хочу с тобой сражаться.
– Твоя проблема, Танай, – Эдгард в волнении снова перешел на «ты», – в том, что ты слишком эгоистичен. Только и думаешь о собственных желаниях и потребностях. Именно поэтому мы сейчас говорим с тобой о моей сатисфакции.
– Но дуэль…
– Дуэли хочу я. Нет, я просто требую. Откажешься?
– Откажусь, – обреченно повесила голову я, прекрасно осознавая, насколько позорю настоящего Таная. Но шансов в сражении у меня все равно не было. Я уж не говорю о том, что не намерена вредить человеку, ставшему мне всего за несколько дней невероятно близким и родным.
– Трусишь? И готов в этом признаться прилюдно?
– Готов признаться в чем угодно, если тебе, брат, от этого станет легче, – мрачно согласилась я, жутко жалея о глупой шутке.
Запал Эдгарда угас так же быстро, как и проявился.
– Танай, я и не думал, что ты так привязан ко мне, – смущенно пробормотал парень.
– Больше, чем ты можешь себе представить, – прошептала я, но маг услышал.
– И я. – Он присел передо мной на корточки. – Я так напугался, когда увидел, что ты умираешь.
– Прости, я правда сожалею о своей шутке. Просто хотел доходчиво объяснить тебе, что дышать мы умеем с рождения, а магичить, ходить и даже есть учимся по ходу жизни.
– Ясно. Ты меня тоже прости за глупый ответный розыгрыш – дуэли уже лет двести как запрещены законом и забыты обществом.
– Что-о-о?
Эдгард смотрел на меня своими льдинками глаз, опушенными густыми темными ресницами, и лукаво улыбался.
– Ах, ты!.. – Я схватила охапку сухих листьев и бросила в довольное смазливое лицо. Будет знать!
Пригоршни листочков украсили темную макушку и плечи Эдгарда. Глядя на столь комичный вид обычно лощеного парня, я прыснула от смеха. Но тот в долгу не остался, взявшись за дело со свойственным ему перфекционизмом. Пока я каталась по земле, держась за живот и пытаясь взять себя в руки, Эдгард просто закопал меня в огромной горе листьев – наверное, весь парк почистил.
Мы хохотали как сумасшедшие. Слезы текли ручьями, и мы, пытаясь их утереть, размазывали грязь по щекам друг друга, отчего смеялись еще громче и никак не могли успокоиться.
Угомонились нескоро. Эдгард уже утомленно привалился к дереву, а я все икала, лежа на боку, и глупо хихикала.
– Танай, я тут подумал… – задумчиво произнес маг, стоило, наконец, мне притихнуть, – ты не можешь завалить практику у Филлека. Если ты позволишь…
– М?
– Я бы хотел тебе помочь…
– Как? – Я действительно не понимала, что в моей ситуации реально сделать и какую роль себе отводит Эдгард.
– Ну… Я мог бы подсказать тебе, как призвать магию.
– Правда?
– Ты не против?
– Нет, конечно! Почему я должен быть против?
– Ну… Гордость и все такое.
– Все такое пострадает гораздо сильнее, если я оплошаю на практике.
– Это верно. Просто магию пробуждают в ребенке родители. А ты взрослый, да и я старше тебя всего на пару месяцев. Это как если бы я начал учить тебя есть с ложечки и ходить на горшок.
– Неужели ходить под себя было бы лучше, забудь я подробности процесса?
– Что ты такое говоришь, Танай Лоус!
– Правду, Эдгард, правду. Поэтому можешь смело начинать меня учить, я ничуть не обижусь. Хуже будет, если магия, словно у малолетки, прорвется спонтанно, верно?
– Да, ты прав. Чтобы подобного конфуза не произошло, родители как можно раньше помогают своим детям не только развить магию, но и взять ее под контроль. Полукровкам в этом смысле проще – сильный дар у них редкость, спонтанных прорывов почти не бывает. Плохо то, что для проявления способностей им нужно постараться, иначе есть риск остаться вовсе без магии и приравняться к людям, которые совершенные пустышки.
– Что ж, придется наподобие полукровок приложить старание. Перспектива пустышки или прорыва магии меня не греют.
– Хм. Ну что ж. Тогда… Я начну прямо сейчас?
– Конечно! Чего тянуть! – Я изобразила энтузиазм и прилив бодрости, при этом ощущая себя последней дрянью. Эдгард так хотел помочь, а я, зная тщетность его усилий, еще и подначивала. Какое же его ждет разочарование! Но поступить иначе просто боялась. Парень не должен узнать мою тайну ни за что на свете!
Я уже продумала план дальнейших своих действий в случае, если Танай в ближайшее время так и не появится. Ждать у моря погоды не было смысла. Время шло, и у меня все больше возникало подозрений, что некая сила забросила меня в этот мир надолго. Если не навсегда. Во всяком случае, я не нашла ни единого намека о перемещении между мирами ни в одной книге или учебнике. А значит, обратно вернуться окажется проблематично. Из чего следовал вывод – мое нахождение в академии почти не имеет преимуществ, но таит все больше опасностей. Как только запахнет жареным, я уйду, а пока прикоплю денег, которые, по утверждению Эдгарда, исправно приходят на карманные нужды Таная.
Конечно, меня терзала совесть. Но я затолкала ее подальше. Собственную жизнь сохранить гораздо важнее. К тому же я граблю богатейшего в стране лиэра, не нищего сиротку. А что касается чувств и доверия Эдгарда… Да, мне придется его предать, но лучше я потерплю муки стыда, чем отправлюсь на костер или в пыточную за похищение настоящего Таная.
– Ну вот смотри. Мы ходим, что-то делаем, даже говорим, прилагая те или иные усилия, – принялся втолковывать мне Эдгард, неуверенно поглядывая на меня, будто ожидая, что я в любой момент вспылю на прописные истины, – с магией требуется действовать иначе. Любое усилие отдаляет тебя от источника.
– Источник во мне, – вспомнила я недавно прочитанное в учебнике.
– Точно! – обрадовался Эдгард. – Ты его чувствуешь?
– Нет.
– Жаль, – тут же сник парень. – Надеюсь, это ненадолго. Так, о чем я? Ах, да. Силу легко ощутить в себе, когда полностью расслаблен.
– Что? Идет, к примеру, бой сферами, а я так беру и расслабляюсь? Массажик там, медитации. Вы, уважаемые, подождите, пожалуйста, мне в особое состояние требуется войти. Источник нащупать. Так что ли?
– В настоящий бой ты вряд ли когда попадешь. У нас страна лет сто как ни с кем не конфликтует, все войны в учебниках по истории остались. А что касается быстрого реагирования и обращения к источнику, то ты научись хотя бы ползать, а уж о полноценных шагах и тем более о беге потом помечтаешь.
– Понял, молчу.
– Для расслабления опытным магам ничего не требуется. Хватает самоконтроля. Тебе же, наверное, действительно следует помедитировать. Или… Знаешь, что…
По указке Эдгарда я сделала несколько дыхательных упражнений, а затем перешла к приемам, похожим одновременно на медитацию и самогипноз.
– Может, чуть позже получится? – не унывал он, сыпля советами. – Ты вот что… Перед сном обязательно попробуй заглянуть в глубь себя.
– Это как?
– Сконцентрируйся сначала на полном покое, прочувствуй, как каждая мышца тела расслабляется и становится теплой, тяжелой. А дальше обрати внутренний взгляд не на физические ощущения, а… ну…
– К душе обратиться, что ли?
– Почти. Позови магию. – И с такой надеждой на меня глянул, что дальше прикидываться я уже не смогла. Пора завязывать с этой темой.
– Попробую, – пообещала я, на миг представляя, как во мне действительно просыпается древняя магия и устраивает пожар в общей спальне. Тьфу, тьфу, не дай бог! – Скажи, Эдгард, если с магией одаренные живут с самого детства, почему на полигоне ведут себя неловко? К примеру, ты, столько всего умеешь, но сферы бросал будто впервые…
– Так и есть, все относящееся к боевой магии изучают только в академии. Как и серьезные заклинания, иллюзии, ритуалы, способные нанести вред окружающим. Таков закон. Родители имеют право обучать детей бытовым приемам, но высокородные не особо стремятся пачкаться тем, что может сделать руками наемный люд. Поэтому первокурсники в чем-то умелые, а в чем-то никчемны.
– И еще вопрос. У зверей и магов разные источники магии, так?
– Так, и что?
– Почему тогда и те, и другие учатся вместе в одной академии?
– Тебя тоже это возмущает, да?
– Нет. Я не пойму, почему источники разные, а преподают одно и то же.
– А. Вот в чем дело. Просто не важно, откуда ты возьмешь воды из ручья или колодца, рецепт супа будет един. Каким бы источником магии ты ни пользовался, применяют ее одним и тем же способом. Твоя задача найти в себе силу. Просто загляни в себя и ощути магические вибрации.
Ерундой, вроде медитации и поиском в себе источника, разумеется, я заниматься не собиралась. Кому, как не мне, знать о бесполезности подобных стараний. Я из техногенного мира, где магия существует только в сказках.
Все свои мысли я направила в более полезное русло – продумывание до мельчайших нюансов ухода из академии и дальнейших действий по благоустройству своей жизни. Каждую ночь я засыпала, мечтая, как сниму домик в тихом местечке, организую небольшой бизнес, найду любовь всей жизни…
Только мечты меня и спасали в последние дни. Дело в том, что нагрузка на уроках физподготовки постоянно увеличилась. Я и раньше не справлялась с заданным темпом, здорово отставая от парней, и падала от усталости после каждой тренировки. Теперь я с полигона выползала на четвереньках.
А тут еще новости «порадовали».

5

Оказывается, в академии существует очень интересная древняя традиция – день Костров. Ежегодно в конце падолиста для студентов устраивают пробежку. Согласно данным из учебника истории «после всеобщей прогулки с забавными препятствиями» отлично разыгрывается аппетит и жажда жизни. Поэтому далее в парке устанавливают столы, готовят на кострах мясо и студенты пируют до самого утра. Так местные провожают последние теплые деньки и встречают холода. А чтобы высший класс в забеге показали не только звери, но и «неженки-лиэры», как называл нас преподаватель Солс, весь ученический состав он гонял на равных. Поблажек не делал никому.
Особое внимание уделялось хлюпику Лоусу, то есть мне, дабы имел возможность порадоваться празднику вместе со всеми, вместо того чтобы до утра преодолевать препятствия забега. И я, разумеется, отнеслась бы с пониманием к подобному благородному порыву со стороны преподавателя, если бы ежедневно не погибала в жесточайших муках от нагрузок, невиданных ранее моим организмом.
– Что ж вы какой дохлый, Лоус! – возмутился в очередной раз Солс, подкручивая ус и придавая мне ускорение щелчком молнии по пяткам. – Никто не сомневается, что в будущем вы наймете себе лучшую охрану, но нужно же и самому хоть что-то уметь!
Задыхаясь и обливаясь потом, я из последних сил рванула, в надежде скрыться с глаз садиста-преподавателя за ближайшими снарядами. Чувствую, такими темпами я не доживу до дня ухода из академии.
Добежав до бревна, оглянулась. Никто не видит? Замечательно! Тогда и не стану на него забираться, еще, чего доброго, свалюсь, как в прошлый раз. Я обогнула ненавистное препятствие и шлепнулась на живот. Единственное упражнение, выполняемое мной идеально. Стоило профессору скомандовать: «Лежать», как я волшебным образом оказывалась в горизонтальном положении. А все потому, что за последнее время это была для меня одна из немногих возможностей легально отдохнуть.
Ползком добралась до длинного рукава, сделанного из материала, похожего на резину, и нырнула внутрь. Несмотря на свою малогабаритность, передвигаться наподобие червяка в мягком тоннеле мне плохо удавалось. Огромные широкоплечие звери легко протискивались и за пару минут выскакивали из рукава. Меня же приходилось подталкивать сзади и вытягивать спереди, только так получалось освободить приспособление для тренировок другим студентам. Поэтому оказаться рядом со мной на очередной пробежке отваживались редкие смельчаки. Чаще всего парни старались побыстрее завершить первый круг и опередить меня на втором, чтобы не осложнять себе жизнь дополнительной помехой в моем лице. А в ответственный момент кроме Эдгарда неподалеку материализовывались или Лотт, или зверь-телохранитель. Подозреваю, они просто сходили с собственной дистанции, дабы в очередной раз выручить бедовую меня.
– Танай, чего ты там копаешься? Опять застрял? – послышался нетерпеливый голос снаружи.
Я вздохнула. Нет, млин, отдохнуть прилегла! И чем можно зацепиться в этой гладкой трубе, чтобы в очередной раз попасться? Будто стенки прилипают ко мне, захватывая в свою хитрую ловушку. Да еще темень такая, совершенно невозможно сориентироваться в направлении.
Всколыхнув резиновое полотно и обозначив впереди просвет, перед моим носом появилась широкая крепкая ладонь. Она ухватила меня за запястье и вытянула наружу.
Лотт. Кто бы сомневался. Он весело сверкнул синими глазищами и повел головой, предлагая мне продолжить пробежку. Светлая прядь волос упала ему на лицо, выбившись из тщательно уложенной прически, и зверь ее вернул на место нетерпеливым жестом.
– Если Солс нас заметит… – начал он.
– …нам не жить, – завершила я за него фразу. – Знаю.
Я побежала. Если можно так назвать то, как я с трудом передвигала усталые ноги. Лотт потрусил рядом, старательно подстраиваясь под мой мелкий шаг.
– Спасибо за помощь, – немного выровняв дыхание, поблагодарила я зверя.
– Ты меня тоже здорово выручаешь.
Я улыбнулась: что есть то есть. И списывать позволяла на занятиях, и по поводу самостоятельных заданий Лотт повадился со мной консультироваться. Такими темпами я к звериной расе привыкну гораздо быстрее, чем можно было бы ожидать.
Я покосилась на парня. Красив. Если не обращать внимания на круглые меховые ушки. Впрочем, они его не портили, а придавали особую трогательность.
– Танай, – позвал Лотт и вроде даже смутился.
– М?
– У меня к тебе просьба. Можно?
– Попробуй, – заинтересовалась я, позабыв об усталости. Обычно зверь сразу без околичностей просил то, что ему нужно. С чего вдруг такая неуверенность?
– Мы с ребятами тут поспорили. И я на кон поставил приличную сумму.
– Если ставил на меня в предстоящем забеге, то сочувствую, не того ты жеребца выбрал, чтобы сорвать куш, – мрачно пошутила я.
– В забеге? Не, в нем побеждает Яррин Уорд с самого своего появления в академии. У тебя, да и у всех нас шанс появится только на следующий год.
У меня? Лотт тоже решил блеснуть своим чувством юмора?
– Почему?
– В этом году он выпускается. Но я не об этом спорил. Я действительно поставил на тебя. Ребята обсуждали магов. И когда зашла речь о тебе, некоторые принялись утверждать, что ты боишься зверей, другие, что слишком высокомерен, поэтому сторонишься нас. Я стал с ними спорить, ведь знаю, какой ты отличный парень.
– Спасибо.
– Ну и…
– И?
– И сам не заметил, как завязалось пари на деньги. Я выиграю, если ты в ближайшие выходные согласишься с нами сходить в кабак, посидеть компанией.
– Я? – Меня неимоверно удивило предложение Лотта. Я бежала, открыв рот и ошалело посматривая на зверя, пока не напоролась на следующее препятствие – паутину гигантских пауков, которую следовало бы по идее перепрыгнуть.
– А почему нет? – Лотт легким движением руки оторвал прилипшую меня от клейкой сетки и вежливым жестом предложил бежать дальше.
– Ты не считаешь, что подобным образом выигрывать спор немного… хм… нечестно?
– Ты переживаешь за финансы сокурсников? Брось! В академии учатся лишь дети состоятельных родителей, остальным дорога в заведения попроще. Так пойдешь?
– А мне это зачем?
– Мы все первокурсники, живем в одной комнате, но почти не общаемся. Нужно это исправить. Ты так не думаешь?
– И то верно, – поторопилась я согласиться с парнем и перевела внимание на ров, наполненный грязью, до которого мы как раз добежали. Получится ли перемахнуть, ухватившись за развешенные над головой канаты? В прошлый раз я долго висела на одном из них, после чего благополучно шлепнулась в грязевую жижу. А Солс в наказание добавил мне дополнительный круг по полигону.
– Тогда выручишь? – обрадовался Лотт, широко улыбаясь. Разве можно отказать хоть в чем-то такому светлому человечку? Тьфу, зверю, конечно. Последнее время частенько забываю, что парень иной расы.
– Конечно. Если доживу до выходных.
Лотт от радости разве что не сплясал.
– Но имей в виду, – предупредила, – со мной скорее всего захочет пойти Эдгард.
– Сомневаюсь. Он точно не пойдет. Неужели не замечал, как он смотрит на нас?
– Ты о чем?
– Он недолюбливает зверей. И пить с нами не станет.
– Но Эдгард обидится, если мы не позовем его с собой, – уперлась я, – ведь сам говорил, что вся комната собирается. Как же без него? Он с нами живет.
– Я разве против? Зови, конечно. Просто не питай надежд, он откажется, вот и все.
– Понятно. Ладно, позже разберемся. А пока нужно завершить пробежку. Я и без того сильно отстаю от всех, еще здесь с тобой заболтался.
– Ну, в этом я тебе легко помогу. Залезай, – предложил он, присев передо мной на корточки. – Я легко перепрыгиваю ров с любым грузом. А у тебя вон руки в кровь стерты.
Раздумывала я недолго. Кровоточащие мозоли действительно были хорошим предлогом для моего увиливания от сложного упражнения. Да и гордости Таная принятие помощи в данном случае никак не задевало. Поэтому я с радостью забралась на предложенные закорки и вздохнула с облегчением.
Ров преодолели мы в два счета.
– До чего ловкий лиэр! – услышала я знакомый до зубовного скрежета голос. – Приручил и оседлал такого могучего зверя. Браво!
Под сенью раскидистого вяза стоял мой ненавистный телохранитель и с ехидной улыбкой хлопал в ладоши.
Я стекла со спины Лотта, про себя чертыхаясь и проклиная отвратительного брюнета, а также его поганый язык! Что ему стоило промолчать? Обязательно сыпать гадости направо и налево? Я покосилась на Лотта, ожидая звериного гнева. Но мой сосед лишь весело рассмеялся. Ни капли злобы.
– Яррин, завидуй молча.
Так вот как зовут моего вынужденного телохранителя! Яррин. Ему подходит, яростному и гневливому. А я ведь даже ни разу не поинтересовалась его именем. Этот бесячий зверь постоянно выводил меня на другие, не самые приятные мысли, а все прочее мигом вылетало из моей головы.
– С чего бы я должен молчать? – оскалился Яррин. – Заделался носильщиком – вези на своем горбу всех желающих, нечего дискриминацию по расам устраивать. Или ты исключительно перед лиэрами пресмыкаешься?
Тут уж Лотт не выдержал. На его лице мелькнула отвратительная гримаса. Под приподнявшейся губой блеснули острые зубы, одна щека, мелко подергиваясь, увела уголок рта в сторону. В глазах, вперившихся в Яррина, плеснулось исступление. Я невольно отшатнулась от зверя. Воображение, не жалея красок, нарисовало мне превращение человека в ужасного монстра, как в ужастиках про оборотней. Но ничего подобного не произошло. Мгновение. И парень стал прежним, обуздав свою природную натуру.
– Любишь же ты выводить народ из себя. Но я, как видишь, молоток! Последнее время возвращаю самообладание всего за несколько секунд. Благодаря тебе, разумеется. Так сказать, тренировки – наше всё, верно, Яррин?
Тот не ответил и поморщился.
Во дают! Я чего себе только ни надумала! А у них, оказывается, тренировки!
Я бросилась прочь, желая больше не видеть обоих, но звери меня легко нагнали в несколько гигантских шагов. И почему в последнее время складывалось впечатление, будто меня жестко контролируют? Вот и сейчас, вместо радости от компании двух фигуристых и, будем честными, симпатичных молодых людей, я чувствовала себя под конвоем.
Ну, с Яррином все понятно. Он действительно блюдет каждый мой шаг. Но Лотт-то чего? Боится, что действительно не доживу до выходных и не смогу обеспечить ему выигрыш в споре?
– Дыши ровнее, – распорядился Яррин. Не сказал, и уж тем более не попросил, а выдал приказ, будто я его подчиненная или личная ручная собачка. Сидеть, стоять, рядом. – Не нужно загонять себя изо всех сил, а потом падать замертво. Распределяй силы на весь путь равномерно.
– Слушаюсь, босс, – фыркнула я, но как обычно моей иронии никто не заметил. Яррин кивнул, будто моя реакция – само собой разумеющееся. А Лотт бросил на него уважительный взгляд. Еще бы! Лиэр подчиняется зверю! Где такое видано!
– Я смотрю, вы двое неплохо ладите, – заметил блондин как бы между прочим.
– Да. И вы двое тоже, – отбил Яррин. – Танай вообще такая душка, что отлично поладил в академии с каждым.
– Вовсе не с каждым! – возразила я, не уловив, о чем ведет речь Яррин.
– Это пока, – утешил меня Лотт, тоже, видимо, подумав не о том. – Вот гульнем с ребятами, перезнакомимся заново, поближе сойдемся…
– Не понял, с кем это вы собрались ближе сходиться? – Кто бы сомневался! Яррину все нужно обо мне знать.
– Тебя это не касается! – выпалила я.
– С ребятами по комнате, – вместе со мной отозвался Лотт.
– Я пойду с вами.
– Что? – возмутилась я, представляя, как Яррин, ухватив меня за шкирку, выводит из питейного заведения.
– Да ну? – не поверил своим ушам Лотт. – Не может быть, ты же ни с кем никогда не пьешь, даже со своими сокурсниками.
– Пора начинать, не находишь?
– Нет! – вклинилась я, но на меня парни даже не обратили внимания.
– Здорово! – обрадовался Лотт. – Это точно? Я могу развести ребят на спор, сказав, что сам Яррин появится в кабаке и выпьет в нашей компании?
– Совесть не замучает?
– Вот еще! Никто никого не заставляет участвовать в пари. Если не верят мне на слово, пусть платят. Так ты придешь?
Яррин неопределенно пожал плечами. Понимай, как хочешь. Но я почему-то не сомневалась – придет. Обязательно! Чтобы испортить мне вечер. Поэтому выходные я ожидала с настороженностью.
Звери, проживающие со мной в одной комнате, остаток недели странно косились в мою сторону и перешептывались между собой, из чего я сделала вывод, что Лотт уже вовсю принимал на меня ставки. Я бросала на соседей холодные взгляды, и те предпочитали держать дистанцию и не спрашивать ни о чем.
Как и предсказывал Лотт, Эдгард идею поближе познакомиться с однокурсниками не одобрил. Однако решил меня сопровождать без всякого приглашения с моей стороны.
– Хочу присмотреться к ним получше, – объяснил он свой порыв, – все-таки больше месяца живем бок о бок.
Что ж, разумно. Нам с ним действительно следует наладить отношения с соседями, чтобы не бояться случайно подсунутой в постель аллергенной травки или иной опасной шутки.
В итоге в кабаке «Жареный гусь» собралась довольно-таки разношерстная компания. Девять зверей и два лиэра, к удивлению немногочисленных посетителей заведения, сидели за одним столом и, бросая друг на друга подозрительные взгляды, мялись от неловкости.
Пряча глаза от сокурсников, я осматривала обеденный зал, мало отличающийся от земных интерьеров в деревенском стиле. С потолка свисали косицы связанного лука и пучки ароматных трав. Стены украшены рогами неизвестных мне животных. Полы устланы сеном. Почему-то я ожидала оказаться в более пафосном местечке – все-таки звери родом не из бедных семей. Хотя… быть может, их не в каждый ресторан пускают?
– Хозяин! Вина и закуски, – провозгласил довольный Лотт, здорово разжившийся в этот вечер деньгами. Кажется, только он и чувствовал себя вполне комфортно среди нас. Да еще Яррин, расслабленно развалившийся в углу и делающий вид, что дремлет. Уверена, на самом деле шоколадные глаза бдительно наблюдали из-под густых по-девичьи пушистых ресниц и длинной лохматой челки за каждым живым существом, находящимся в кабаке.
Пара дородных девиц выскочила из кухни и принялась накрывать на стол. Перед нами появились кружки, тарелки с крупными ломтями свежевыпеченного хлеба и маринованными овощами, холодное мясо на доске и несколько кувшинов с так называемым вином, от которого за версту несло дешевой самогонкой.
– Выпьем за близкое знакомство! Как-никак все мы… – Лотт бросил взгляд на дрыхнущего Яррина и поправился: – Ну, почти все сокурсники и соседи по комнате. А потому просто обязаны стать хорошими друзьями!
Звери оживились и подняли кружки с вином.
– Где это видано, чтобы лиэры водили дружбу со зверями, – тихо, только для меня пробурчал Эдгард, но судя по тому, с каким раздражением фыркнули некоторые парни, за столом его прекрасно расслышали.
– Выпьем! – поддержала я тост с преувеличенным энтузиазмом, ударяя своей кружкой о подставленные деревянные бока посудин будущих если не друзей, то хотя бы приятелей. Во всяком случае, я намеревалась приложить к тому все усилия. Хорошие отношения еще никому не повредили.
Пить дурно пахнущий алкоголь я, разумеется, не собиралась, но сидящий рядом со мной зверь с глупейшим именем Фюфик бросил укоризненный взгляд на то, как я пригубила «вино», и обиженно процедил:
– Брезгуешь…
Пришлось зажмуриться и опрокинуть в себя содержимое кружки. В нос ударил крепкий сивушный запах, дыхание перехватило, а из глаз брызнули слезы.
– Закусывай, раз собрался пить по-настоящему, – буркнул Эдгард и сунул мне в руку кусок хлеба с мясом.
– Годно! – Одобрительно шлепнул мне между лопаток Фюфик. – Давай сразу по второй.
Я набила рот едой и замотала головой, выражая протест. Но кто бы меня слушал! Каждый зверь за нашим столом вознамерился выпить со мной лично. Никакие отговорки не принимались. Обидно, но Эдгарда, брезгливо морщившего нос от всего подряд, и Яррина, мгновенно «заснувшего», как только занял свое место за столом, никто не беспокоил. И только я не могла отказать назойливым зверям в очередной просьбе сделать вместе по глоточку.
Всего за какой-то час в меня влили сивушного вина немереное количество. Ощущение было, что даже в горле плескалось, стоило качнуть головой. Перед глазами изображение плыло, а мысли расползались тараканами, одурманенными дихлофосом, при вялой попытке о чем-то подумать.
– Мне нужно выйти, освежиться, – услышала я категоричное заявление Эдгарда. Он сбросил с моего плеча тяжелую когтистую лапу Фюфика. – И Танаю тоже.
– Мы еще не закончили! – возразил зверь заплетающимся языком.
– Сожалею, – сухо отозвался Эдгард, и я почувствовала, как меня потянули вверх.
Я послушно поднялась, но ноги отказывались держать тело в вертикальном положении. Упасть не дал все тот же Эдгард, подхватив меня за талию.
– Шевели ногами, Танай, – шикнул он на меня. – Сколько нужно было выпить, чтоб стать таким тяжелым?
«Вот своего Таная и тащи освежиться, а меня оставь в покое», – хотелось ответить ему, но из моего горла вырвалось лишь невразумительное мычание.
– Ты отвратителен, – сделал вывод Эдгард и практически волоком вытащил меня на улицу.
Уже стемнело, поэтому я не сразу поняла, куда направляется маг. Грубо срубленный сарай также не навел ни на одну толковую мысль. Отгадка появилась в голове благодаря знакомому удушливому запаху. Фу-у-у. Отхожее место.
– Ты как? – раздраженно поинтересовался Эдгард, повесив мою тушку поперек жердины, отделяющей часть помещения с рукомойниками от нужников. Тусклое освещение единственного светильника позволяло лишь примерно сориентироваться в окружающей обстановке. Не удивительно, что здесь витали подобные запахи – выпившие клиенты вряд ли попадали в цель.
– Со штанами помочь? Или сам справишься?
Тут уж у меня и силы появились вцепиться в ремень, и голос прорезался:
– Са-а-ам.
– Отлично! Не больно хотелось возиться с твоими… – Эдгард не договорил, а может быть я сама не расслышала, переведя внимание на то, как тонкие пальцы лиэра отодвинули крышку крупного перстня. На изящную бледную ладонь упала крошечная горошина. Сильный захват мужских рук парализовал мои движения. Зубы разомкнулись под насильственным напором. Горошина, направляемая пальцем Эдгарда, оказалась у меня во рту. Дышать стало нечем, и я непроизвольно сглотнула, отправив содержимое перстня в желудок.
– Иди, облегчись, – кивнул в сторону нужников лиэр, освобождая меня из своих удушающих объятий.
Повиснув на перекладине, я еще ниже опустила голову, чтобы скрыть текущие по щекам горячие слезы. Что это сейчас было? Неужели брат меня отравил? Хотя какой он мне брат, он даже для Таная лишь дальний родственник, но думать плохо про Эдгарда почему-то оказалось… больно.
Грохот, раздавшийся за моей спиной, заставил вздрогнуть. Кто-то напился не меньше меня и дверь с пинка открывает?
– Поплохело? – насмешливо поинтересовался Яррин, ухватив меня за шкирку. Чтоб тебя! Меня же вырвет! Я открыла рот, намереваясь возмутиться, но не успела и пикнуть, как захлебнулась водой. Она заливалась в горло, уши, давила на затылок. Или это была крупная ладонь зверя, не позволяющая надолго вынырнуть из бочки и насладиться таким сладким и необходимым мне воздухом? Снова и снова он макал меня в воду, пока я не перестала сопротивляться вовсе. Тогда сильная рука оттащила мое безвольное тело в сторону и позволила желудку полностью опорожниться.
Последующие макания в бочку с водой освежили и взбодрили меня. Я даже сумела садануть локтем в живот своему мучителю. Каменная статуя, хоть бы ойкнул для приличия. Только руку себе зазря отбила.
– Всё, птенчики, валите за стол, – приказал Яррин, отталкивая меня от себя и откидывая со своего лица влажные пряди волос.
Уцепившись за стену, я перевела дух. Зверь стоял прямо передо мной, заправив в пояс большие пальцы крупных ладоней, и с высоты своего немаленького роста брезгливо посматривал на меня. Ненавижу!
– Пошли, – прошептал мне на ухо подошедший Эдгард, – не связывайся с ним, себе дороже, он полный…
– Вообще-то я стою рядом, – заметил Яррин, недобро ухмыляясь.
– Он неправильно выразился, – зачастила я. – Выпил, вот и болтает бездумно. Никто не хотел никого оскорблять. Приносим извинения. Мы уже уходим.
– Все время забываю про их совершенный слух, – вздохнул Эдгард, то ли действительно сокрушаясь над своим промахом, то ли иронизируя.
Мы покинули помещение под неприязненным взглядом, который я ощущала между лопаток, пока не вошла в кабак и дверь не закрылась за моей спиной. Я с облегчением выдохнула и пошатнулась.
– Эх, жаль, единственная отрезвляющая магия впустую пропала. Если б не зверь, ты сейчас был бы как новенький, – посетовал Эдгард. Он внимательно осмотрел меня. – Не думаю, что тебе стоит еще пить сегодня. Лучше закусывай.
Я кивнула и опустила глаза, кляня себя за то, что посмела усомниться в преданности мага.
Мы приковыляли к нашему столу и синхронно шлепнулись на лавку.
– О! Танай! – обрадовался нашему приходу Фюфик и распахнул объятия.
Не зная, как уклониться от нежеланных обнимашек с пьяным зверем, я забегала глазами по залу. Взгляд наткнулся на фигуристую подавальщицу, соблазнительно улыбающуюся всем подряд, видимо, на всякий случай, авось, кто и заинтересуется.
Я загребла рукой округлую талию, и полненькая девчонка радостно плюхнулась ко мне на колени. Фюфик осклабился и свернул волосатые пальцы загогулькой в знак одобрения.
Но расслабиться я не успела, пронырливая подавальщица решила не терять времени даром. Ее шершавые ладошки заскользили по моей груди, туго перетянутой в целях конспирации. Вряд ли девчонка могла нащупать что-либо под толстым слоем ткани, но рисковать я не собиралась. Выудив из кошелька первую попавшуюся монету, я всунула ее в загребущую ручку и сжала натруженный кулачок. Многозначительный взгляд и аккуратно переложенные девичьи ладошки с груди на плечи сказали без слов о моих ожиданиях от этого вечера. Подавальщица оказалась сметливая, она шустро убрала монету за корсаж платья и осторожно обняла меня за шею, глазами спрашивая на верном ли пути. Я довольно кивнула. Больше попыток соблазнения она не предпринимала. Зато ее присутствие спасло меня от последующих алкогольных возлияний, которым продолжали предаваться звери.
После того, как меня прекратили целенаправленно спаивать, всеобщее внимание переключилось на Эдгарда и Лотта. Те взялись спорить о том, кто оплатит счет в кабаке. Каждый считал, что это его обязанность и привилегия.
– Я обещал угостить ребят несколько дней назад. Забыл, Лотт? Это мое извинение перед всеми вами за небольшое недоразумение.
– Подумаешь, Танай в прошлый раз устроил страшный переполох со своими ритуалами, и ничего, живет себе, как видишь, преспокойненько, не переживает.
– Я дал слово, – упорствовал Эдгард.
– А я замутил это сборище! Если бы не мое пари, вряд ли тебе удалось бы собрать в одном месте всех жильцов нашей комнаты.
Оба надрывались и старались друг друга перекричать. Почему-то им казалось, что именно от громкости зависит исход их спора.
В голове по-прежнему шумело, но благодаря водной экзекуции от Яррина, я смогла плотно поужинать и даже немного поболтать с сокурсниками. В конце концов, именно ради установления контакта с соседями по комнате я и пришла в кабак.
К тому моменту, когда зашел любопытный разговор, привлекший мое внимание, я почти протрезвела.
– Да ладно тебе, Марек, не пургуй! Все знают, у людей нет и не может быть магии, – категорично заявил Гроу, стукнув по столу своей кружкой и частично разлив ее содержимое.
– Согласен, об этом даже во всех учебниках написано, – поддержал его Фюфик, но при этом сильно накренился вперед, выражая свою крайнюю заинтересованность.
– Если дословно, – упорствовал Марек, играючи пропуская нож между лохматыми пальцами, – то в книгах сказано, что люди живут без магии, а способны или нет, кто знает.
– Уверен, имей такую возможность, они обязательно применяли бы ее в быту.
– Вот именно, иерархия в стране на магии построена. Неужели ни один человек не захотел бы стать выше статусом?
– Захотеть – это одно, – пояснил свою точку зрения Марек товарищам, – а вот развить в себе то, что дано при рождении…
– И у зверей, и у магов магия прорывается легко и просто. Почему же у людей не происходит того же?
– Я читал в древнем фолианте отца, что мощный магический дар пробивается практически сам, хватает незначительного толчка, а мелкие зародыши нужно долго и тщательно развивать. Как бы иначе сказать… Проращивать, помогать им проявиться. Только представьте, сидят способности внутри человека, а он про них и не знает.
– Глупость какая!
– Неужели не слышали, что в других странах у некоторых людей обнаруживаются способности? – оскорбился парень, рассчитывающий на иную реакцию от собеседников. – Пусть небольшие, но все же.
– Да ну тебя, Марек. Сам-то ты не слышал про незаконнорожденных? Поигрался любвеобильный маг с обычной женщиной, вот и родился в человеческой семье его потомок. Смешение крови дало слабенького одаренного, а из-за необразованности родителей никто этого не распознал вовремя. Или, быть может, мать специально скрывала у ребенка проявление магии, чтоб ее не обвинили в измене супругу.
– Не-е-ет. Я сейчас о других случаях. Когда способности проявлялись вдруг у взрослых или даже старых людей.
– Такого быть не может!
– Говорю вам, нашел у отца в библиотеке! Врать я, что ли, буду?
– Тогда выходит, любой человек может развить зачатки этой самой магии в себе и стать хоть и слабым, но все-таки магом?
– Получается так, – неуверенно протянул Марек.
– Ерунда! Сказки! – загалдели звери.
– А как те люди развивали в себе несуществующую магию? – вклинилась я в общий гомон. Странно, но Марек меня услышал.
– Не знаю, этого как раз в фолианте и нет. – Пожал он плечами. – Но интересная теория, правда?
– Не то слово, – вынуждена была согласиться я.
Звери продолжили что-то бурно обсуждать, но я их уже не слушала, прокручивая в голове неожиданную информацию. Что, если прочитанное Мареком в старинной рукописи – правда? По словам Эдгарда, родители магов учат своих детей не только элементарным правилам выживания в обществе, но и прислушиваться к магии, чувствовать ее, управлять. Далее юных одаренных отправляют в магические школы, а затем и в академии. Простому люду все это не дано, поэтому вполне возможно, что их магия действительно остается нераскрытой, нераспознанной. А значит, мне, как человеку, стоит попытаться найти хотя бы малюсенький огонек дара в себе?
От важных мыслей меня отвлек жуткий грохот. Вздрогнув, я принялась озираться. Оказалось, неподалеку от нашего столика пьяная компания сцепилась со зверями. Слово за слово, и вот уже обе стороны принялись бросаться друг в друга кружками и табуретами.
Люди редко связывались со зверями, памятуя про их взрывной нрав и физическую силу. Одаренные же и вовсе старались не впутываться в стычки, так как применение боевой магии запрещалось правилами академии, а в эмоциональном состоянии не думалось о самоконтроле. К сожалению, не в этот раз.
Уж не знаю, что не поделили забияки, но буквально за пару минут в кабаке образовался сущий хаос. Я только и успела соскочить со своего места, как меня вместе со столом задвинули в угол, расчищая пространство для драки. Обе противоборствующие стороны будто с ума сошли. Разогретые алкоголем, они остервенело махали кулаками, стараясь уничтожить все, что попадало в их поле зрения.
Поборов растерянность, я попыталась выбраться из «ловушки», в которой нечаянно оказалась. Овальный конец столешницы, загнанный в угол, плотно припечатал меня, чуть позволяя дышать. Вылезти верхом или низом нереально. Однако сдвинуть стол также не получилось. Если ранее меня прижали совершенно случайно в разгорающейся заварушке, то сейчас его намеренно удерживал Яррин, не выпуская своего подопечного из угла. Летящие в нашу сторону обломки мебели и осколки он ловко отбивал, как, впрочем, и попадавшихся ему под руку разбушевавшихся пьянчуг.
Рядом суетился Эдгард, неумело прикрывая нас магией. Он один знал, что при необходимости я не смогу выставить щит. Лотта я, как ни старалась, увидеть не смогла. Быть может, вышел до начала потасовки?
Казалось бы, стоило порадоваться защите и отсутствию необходимости участвовать в побоище, но… Я заметила, как в зале постепенно стало уменьшаться количество зверей. Они потихоньку выходили из кабака, хотя драка была в самом разгаре.
Пользуясь своим близким нахождением от выхода и тем, что мне не приходилось отбиваться от нападающих мужчин, я изо всей мочи прокричала:
– Трусы! Вы куда? Затеяли драку и сматываться?
Думала, звери проигнорируют. Но нет, мне ответили. Фюфик, прикрывшись столиком от летящих «снарядов», развернулся и, глядя мне прямо в глаза, с гордым видом заявил:
– Звери не сбегают, а отступают. А еще платят по всем счетам. Наслаждайтесь, уважаемые маги!
И тогда до меня дошло. Драку звери устроили намеренно. То ли в отместку за наши с Эдгардом промахи, то ли еще из каких соображений. Так или иначе, но теперь они оставляют нас одних разгребать последствия затеянного конфликта с посетителями кабака. Уроды! Правильно Эдгард говорил, что нет у них ни совести, ни чести.
Хотя… Яррин по-прежнему прикрывал меня своей широченной спиной, на которой уже взмокла рубаха. Да, парню приходилось нелегко сдерживать натиск разбушевавшейся толпы в одиночку.
– Под стол. Быстро! – скомандовал он и чуть отошел, позволив отодвинуть столешницу, прижимающую меня к углу, и нырнуть под нее.
Встав на четвереньки, я шустро поползла в сторону входной двери. Лишь уткнувшись носом в дорогие сапоги, осознала, что пора подниматься на ноги. Передо мной возвышался Эдгард, по-прежнему пытающийся закрыться щитом и не предпринимающий ни единой попытки вступить в драку. Все верно. Это звери с рождения участвуют в боях и поединках. Магов воспитывают иначе.
Я обвела взглядом зал. Яррин, единственный зверь, оставшийся в помещении, кажется, находился всюду одновременно, раздавая тумаки агрессивным пьяницам направо и налево, при этом ухитряясь никого не подпускать к нам ближе, чем на пару шагов.
– На выход! – скомандовал он, заметив, что я выбралась из-под стола.
Я замешкалась, не решаясь оставить зверя одного с оравой пьяных и взбесившихся дуболомов. За меня принял решение Эдгард, схватив за плечи и потащив вон из кабака.
– Пожалуйста, не надо. Помогите! Кто-нибудь! А-а-а! Прекратите!
Я уже была в дверях и перешагивала заляпанный грязью порог, но, услышав отчаянный призыв о помощи, не смогла не обернуться.
В дальнем конце зала за толпой дерущихся, там, куда почти не попадало освещение, я с большим трудом разглядела возмутительную сцену. Воспользовавшись всеобщей суматохой, троица отморозков скрутила молоденькую подавальщицу, собираясь поразвлечься. Девчонка отчаянно сопротивлялась, но что она могла сделать против троих здоровых мужиков. Двое ее держали за руки и за ноги, а один уже спускал штаны и задирал бедняжке юбки.
На самом деле в тот момент я даже не думала о том, в состоянии ли помочь, просто метнулась обратно в кабак.

6

Проползти под немногочисленными оставшимися целыми столами и лавками – дело пары минут. Вынырнула я как раз напротив насильников.
Девчонка уже не кричала, лишь слабо трепыхалась, раздавленная массивным телом. Ее рот закрыла лапища, скрюченные пальцы впились в нежную кожу щек и подбородка обгрызенными ногтями с траурной каемкой.
Не раздумывая, я обрушила попавшуюся под руку бутыль на круглый лысеющий затылок. Стекло и остатки алкоголя брызнули в стороны. Мужик пошатнулся и рухнул всей массой на свою жертву. Девчонка затихла, наверное, потеряв сознание. Дружки отморозка ненадолго растерялись.
– Это чё?.. Это как?.. Это ты? – наконец сориентировались они.
Я попыталась вернуться обратно под спасительный щит стола, но мужики оказались быстрее. Меня схватили за ногу и легко выволокли наружу. Я визжала и брыкалась, но вырваться у меня не получалось.
– Глянь, какой шустрый малец, – прогундосил один из отморозков, приподнимая меня за ногу над полом. – Если б не одежа академии, спутал бы с бабой.
– Ага, сам дохлый, а туда же, на рожон лезет. Нужно проучить его, Косой.
Тот, которого приятель назвал Косым, занес надо мной кулачище. Я зажмурилась, понимая, что от меня после «учебы» останется лишь мокрое место. Но удара не последовало. Я кулем свалилась на пол, выскользнув из ослабевших мужских пальцев.
– Ты почему еще здесь? – Взяв за шкирку, меня встряхнули и поставили на ноги.
Я приоткрыла один глаз и обнаружила перед собой Яррина. Злющего, как сто чертей. Его верхняя губа приподнялась и демонстрировала ровный ряд зубов, красивых и белоснежных, но почему-то выглядевших весьма устрашающе.
– Девушка… подавальщица… – попыталась объяснить я, закрывая глаза, чтобы не видеть ненавистное лицо своего спасителя.
– Давно сбежала. – Он разговаривал со мной, ухитряясь при этом свободной рукой обороняться от пьяни, еще не получившей своей порции тумаков.
Мне пришлось открыть оба глаза и посмотреть на лавку, где еще совсем недавно лежала обморочная девица. Ее действительно там не оказалось, вместо подавальщицы в углу в живописную груду свалились несостоявшиеся насильники.
– Хорошо, – с облегчением выдохнула я.
– Чего хорошего? Как выходить собрался? – насмешливо поинтересовался Яррин.
Только тогда я заметила, что драчуны в конце концов сообразили о бесполезности хаотичного боя с сильным зверем и объединились, предприняв тактику окружения. На нас нападали с трех сторон, заставляя отступать к стене, противоположной от выхода.
Яррин вывести меня без потерь не сможет. И в одиночку ни за что не уйдет. Как же я подвела своего телохранителя! Боевую магию применить нельзя. Надолго ли зверя хватит в качестве щита? Даже у пятикурсника хорошо развитые магические силы не безграничны. Хана нам обоим, Танюха!
Что делать? Что же делать?!
Вот бы ошеломить противника, шокировать настолько, чтобы тот впал в ступор. Причем срочно! Но как? А-а-а! Помирать, так с музыкой!
То, что произошло далее, явно было от лукавого, так как продуманным и взвешенным решением назвать просто невозможно.
Я заголосила матерные частушки. С чувством, самозабвенно.
Зал притих, поглядывая на меня, словно на одержимую. Я их понимаю. Ни слуха, ни голоса у меня отродясь не имелось, а тут еще перевод с земного языка на местный коряво вышел.
Я локотком отодвинула Яррина и вышла вперед подбоченясь. Продолжила, не полагаясь на память, а складывая на ходу неприличные рифмы и попутно выделывая коленца. Круг растерянных зрителей расширился, позволяя мне выступать перед ними со всеми удобствами. Кое-кто даже взялся притоптывать и хлопать в ладоши. Народ, махавший кулаками несколько минут назад, с тем же азартом вдруг принялся подпевать мне. А я что? Я давай орать с еще большим энтузиазмом. Слушают же! Значит, нравится!
Под ноги посыпались мелкие монетки, не столько ради награды, сколько в качестве комплимента. Нашелся умелец и забил простенький частушечный ритм ложками по каким-то чудом уцелевшим тарелкам. Сразу весело так стало, уютненько.
Яррин, следуя за мной, медленно пододвигался к двери.
Я подмигнула рябому парню, пытающемуся меня перекричать, и вытащила его под всеобщие одобрительные крики в центр зала. Хоровое пение длилось недолго, я уступила место новому солисту и быстро прошмыгнула в открытую для меня Яррином дверь, которую зверь тут же плотно прикрыл и даже подпер крепкой палкой, подхваченной из рук Эдгарда.
– Вы чего так долго? – с волнением прошептал маг, осматривая меня, видимо, на предмет целостности.
– На концерт пришлось остаться, – огрызнулся на него Яррин.
– Чего? Какой концерт? Там кого-то убили?
– С чего ты взял? – удивилась я.
– Кто-то страшно и мучительно кричал, – объяснил Эдгард.
– Танай пел, – проинформировал его Яррин, а я бросила злобный взгляд на этого юмориста.
Дальше был бег с препятствиями не хуже, чем на тренировках Солса. Отдышаться мне удалось лишь в коляске. Как Яррин сумел не просто обогнать нас, но еще и в считаные минуты нанять экипаж, я так и не поняла.
Мы тяжело дышали, откинувшись на мягкие подушки. Пот тек градом.
– Танай, демоны тебя раздери, ты чего бросился обратно в кабак, когда уже почти вышел? – набросился на меня Эдгард, стоило ему только выровнять дыхание.
– Так песню же не спел! – с искренним удивлением отозвался Яррин. – Без бури оваций лиэру покидать питейное заведение никак нельзя!
– Что? – не понял иронии Эдгард. – Я же как-то ушел.
– Так ты не лиэр, наверно, – с серьезным видом сделал вывод зверь. – Видать, притворяешься.
– Ты чего несешь, звериное отродье? – взорвался маг.
– Следи за словами, недомерок, – зашипел Яррин.
Оба подались вперед, прожигая друг друга взглядами.
– Еще здесь не хватало устроить драку! – я легонько шлепнула обоих ладошками по макушкам. – Когда ты научишься понимать шутки, Эдгард? Яррин, извини его, он просто перенервничал.
– Какие шутки? – надулся маг. – Ты вернулся в кабак, чтобы…
– …чтобы помочь девушке. На нее напали.
– Ты серьезно? – не сразу поверил Эдгард. – Нашел, когда проявлять благородство! Да нас самих чуть в лепешку не раскатали!
– Это не повод позволять всяким отморозкам надругаться над слабой женщиной.
– О, боги! Танай, я с ума с тобой сойду! Сначала решил задружить со зверями, которые спровоцировали драку и бросили, потом поиграть в спасителя и чуть сам не пропал…
– Разве мы могли ее бросить без помощи?
– О себе научись для начала заботиться, а уж потом беги на помощь всем остальным! – припечатал Эдгард. – Иначе ты ставишь под удар тех, кто заботится о тебе.
Меня резануло чувство вины. Мой взгляд ушел в сторону и наткнулся на Яррина. Тот молчал, задумчиво рассматривая меня, словно видел впервые. Солидарен с магом?
– Извините меня, пожалуйста, – проговорила я, сдерживая рыдание. – Вы оба чуть не пострадали из-за моей глупости. Но поступить иначе…
– …ты бы не смог. Эх, Танай! Говорил же я тебе держаться подальше от зверей. В них ни капли совести нет!
Яррин насмешливо фыркнул, но переубеждать в ином не стал. Вступилась я.
– Ты не прав. Яррин нас здорово выручил.
– И это очень подозрительно. – Эдгард окинул зверя сердитым взглядом. – Что тебе нужно от нас? Почему ты не сбежал со своими дружками, Уорд?
– Ты ничего не попутал, маг? – соизволил ответить ему зверь. – Ты сейчас назвал моими друзьями кучку сопляков-первокурсников?
– Они ему не друзья, – поддакнула я, вспоминая, как обособленно сидел за столом Яррин, ни единым словом не перебросившись с соплеменниками.
– Тогда что ты вообще делал в кабаке?
– Меня Танай пригласил.
– Что? – Удивление Эдгарда могло посоперничать с моим собственным. Я уже хотела поинтересоваться, когда звала его в кабак и почему не помню этого знаменательного события, но почувствовала, как кто-то наступил мне на ногу.
– Да! – сообразила я о необходимости поддержать легенду телохранителя. – Пригласил!
Эдгард покосился на меня, то ли удивляясь ответу, то ли интонации, с какой я возопила, одновременно пытаясь освободить ногу из-под чужого сапога.
– Позволь узнать, зачем? Ты теперь и с ним тоже дружбу водишь?
– Разумеется! Яррин замечательный, – преувеличенно бодро отозвалась я. – Он мне часто помогает на физподготовке.
– Это как же?
– Ну… из луж достает, через барьер перекидывает, а в прошлый раз… – В моей памяти всплыл случай, когда зверь отвесил мне хороший пинок, благодаря которому я перелетела через глубокий овраг без потерь времени и извечных многочисленных падений. Чуть замявшись, я передумала озвучивать данное проявление заботы Яррином. – Он молодец! Правда! Вот и сегодня…
Взгляды мага и зверя перехлестнулись.
– Со мной разобрались, – усмехнулся зверь, – а вот ты почему возле Таная постоянно трешься? Своих дел нет?
– Я его родственник!
– Правда? И насколько близкий?
– Дальний. Но на правах старшего присматриваю за братом.
– Как интересно. Что-то я раньше не замечал подобной братской любви между вами, какая появилась в последнее время.
– Мы узнаем друг друга лучше. И вообще, можно подумать, ты хоть что-то замечаешь вокруг кроме себя!
– Яррин, Эдгар, о чем вы спорите? Какое все это имеет значение? Или вы без ссоры не можете доехать до академии?
– Уже доехали, – буркнул маг.
– Что?
– Вылезайте из коляски, – сообщил зверь. – На горшок и баиньки. Мстить своим сокурсникам завтра будете. Сегодня всем спать. Приду, проверю.
Мы покинули экипаж, который остановился аккурат напротив ворот академии, и поплелись к себе.
– Ой, мы же не расплатились с возницей, – спохватилась я, уже шагая по гулкому коридору замка.
– Не обеднеет твой зверь, – невесело усмехнулся Эдгард. – Его семья богаче короля.
– Как такое возможно? Разве не маги самые состоятельные в Вересее?
– Так и есть.
– Но…
– Яррин наполовину маг, на четверть зверь.
– Ты сейчас пошутил? Кто из надменных, самовлюбленных магов станет смешивать свою кровь с… даже не со зверем, а с полукровкой? Мне казалось, что иерархия четко разграничивает слои населения.
– Танай, ты в своей наивности просто неподражаем! Любую иерархию определяет количество денег. Лиэр Уорд по молодости был тот еще покоритель дамских сердец, наделал бастардов по всей стране. Причем не брезговал ни людьми, ни зверями.
– Хочешь сказать, что Яррин незаконнорожденный?
Да ладно! Кто угодно, но только не он. Лиэры тщательно следят за своей внешностью, одеждой, манерами и даже тембром голоса. А Яррин будто намеренно небрежен во всем. Не сказать, что он неаккуратен, как некоторые звери, или игнорирует местный этикет, но свобода и отсутствие общественных рамок в нем явно чувствуются. Я скорее бы подумала, что в жилах Лотта течет лиэрская кровь, нежели заподозрила бы в этом Яррина.
– Именно. Когда пришло время остепениться, молодой Уорд выбрал в жены не кого-нибудь, а принцессу. О любви отпрысков самых знатных персон гудела вся столица, но невеста умерла, не дожив до свадьбы. Лиэр Уорд, убитый горем, так и не женился. Но наследник состоянию и месту в палате Совета ему необходим, поэтому не так давно он объявил, что все передает старшему из бастардов.
– Яррину?
– Да. Разве ты не обратил внимание, что этот самодовольный болван ни с кем не общается? Уж не знаю о какой дружбе вы сегодня мне толковали, но на самом деле маги его не принимают, а к зверям он и сам не рвется. Видать, гордость лиэра не позволяет с низшими общаться.
– Правда? Всегда один? Мне казалось, он обычно в компании…
– В компании двух дружков, таких же, как и он, бастардов-полукровок с сомнительной кровяной смесью в венах.
– Эдгард, ты так говоришь…
– Как?
– Как настоящий сноб.
– Я лишь выкладываю тебе факты. Общеизвестные, между прочим. И очень стараюсь не присовокуплять собственное мнение, иначе о Яррине Уорде ты не услышал бы от меня ни единого приличного слова.
– Почему? За что ты его так не любишь?
– Мне не за что его любить.
– Хорошо. Ну, а уважать? Он, кажется, лучший ученик, причем по всем дисциплинам. Только не говори, что тебе он не нравится из-за его родословной.
– Дело не в этом, – Эдгард замялся. – Несколько лет назад отец сделал ему одолжение и предложил сестру в жены. Все-таки состояние Уордов многим не дает покоя в Вересее. Но этот ублюдок отказался. Представляешь? Полукровка-бастард отказался от чистокровной лии! Даже угрозы лиэра Уорда лишить его наследства не помогли.
– Он объяснил как-то свой поступок?
– Нет. Хорошо хоть трепаться на каждом углу не стал об этом, и позор Элоу остался в тайне.
– Яррин и трепаться? Смеешься?
– И то верно, из него лишнего слова не вытащишь. Но кто знает, быть может, он с дружками своими более общительный.
Мы дошли до спальни и примолкли. Встречаться с предателями-зверями не хотелось ни мне, ни Эдгарду.
– Давай сделаем вид, что ничего не произошло? – предложила я. – Просто будем игнорировать их и все. Не стоят они наших обид и уж тем более нашей мести.
– Согласен. Сами посчитали их достойными нашей компании, глупо удивляться потом, что звери оказались зверями, – согласился со мной Эдгард. – Пошли.
Я перешагнула порог, отчаянно пытаясь сделать невозмутимое лицо. В комнате повисла тягучая тишина, словно жвачка, прилипшая к подошве. Так бывает, пытаешься отлепить гадкую резинку, но лишь размазываешь еще больше по обуви. Вот и сейчас, Эдгард что-то спросил, я бездумно ответила, но это не нарушило звериного молчания, а только подчеркнуло.
Мы в неловком затишье собрали банные принадлежности и отправились в ванную под прицелом семи пар глаз. Лотта среди сокурсников не наблюдалось. Прячется где-то, сгорая от стыда?
Вышли уже взбодрившиеся и значительно повеселевшие. Вода смыла обиды и горечь от вечернего происшествия, держать лицо перед сокурсниками, не боясь разрыдаться от злости и возмущения, стало гораздо проще.
– Вы быстро, – протянул кто-то из парней, явно имея в виду не наше скорое омовение в душе, а возвращение из кабака.
– И целые, – добавил другой с удивлением в голосе.
Согласно нашей договоренности с Эдгардом, ответа от нас звери не дождались.

Я просыпалась несколько раз за ночь из-за кошмаров с участием кабачных выпивох. То убегала от них, то вступала в драку. Впрочем, судя по отсутствию в комнате привычного звериного храпа, похоже, не одной мне не спалось. Если уж парни таили на нас с Эдгардом зло из-за сущей ерунды, представляю, какой страшной мести они теперь ждали в ответ. Пусть наслаждаются! Несколько бессонных ночей и нервных деньков в предвкушении справедливой кары им обеспечены. Чем не наказание? Причем нам с Эдгардом даже не придется в это вмешиваться, сами себя будут запугивать по мере собственной испорченности и богатства фантазии.
К моему удивлению, Лотт не появился ни ночью, ни на следующий день. Поначалу я ждала с замиранием сердца, не зная, как должна вести себя с бывшим другом. Стоило ли демонстрировать отстраненность? Или лучше плюнуть прямо в лицо и высказать претензии? Позже подобные мысли ушли на второй план, и я стала переживать о самом звере. Что с ним могло случиться? Время шло, и волнение нарастало.
Лотт возник на пороге комнаты поздно вечером в последний выходной недели. Взъерошенный, опухший, в ссадинах и синяках. Ни на кого не гладя, он дошел до своей кровати и рухнул ничком.
– Лотт. Эй, Лотт, – всполошились звери. – Ты откуда такой?
Спина парня вздымалась при каждом вздохе, но он не отрывал лица от подушки и не отвечал товарищам.
– Чего с ним могло приключиться? – недоумевали соседи. Однако ни один не подошел и не стал разбираться.
Прозвенел колокол, объявляя отбой. А Лотт по-прежнему не двигался. И я не выдержала.
– Пойдем, помоги мне, – я взяла за руку Эдгарда и потянула за собой.
– Ты опять за свое? – возмутился маг, но послушно поплелся к кровати Лотта. – Что ты хочешь?
– Давай для начала перевернем его. Похоже, у Лотта серьезные ранения.
Мы в четыре руки с трудом уложили могучего зверя на спину.
– М-да, хорошо его потрепало. Как думаешь, это в тот вечер, когда на нас напали в кабаке? Или он еще где погулял?
– Сейчас это неважно! – разозлилась я, не желая думать ни о том, ни о другом варианте, так как в первом случае подло поступили мы с Эдгардом, оставив зверя без помощи, а во втором – сам Лотт. – Лучше неси мазь, ну ту, что ты мне давал для ожогов.
– Да на него ведро такой мази нужно! Мало того что огромный, так еще и на нем живого места нет.
– Жмот! Сколько она стоит, что ты так держишься за какую-то мазюкалку!
– Мазюкалку? Баночка золотой стоит.
– Неси все, что у нас с тобой есть. Закажем еще.
– Ты готов оплатить лечение… вот этого?
– Разумеется. Неси, не медли.
Эдгард намеренно не спеша отправился опустошать наши с ним лечебные запасы, а я снова повернулась к Лотту. Кажется, он спал. Грудь его высоко вздымалась и опадала под неровным дыханием.
Я осторожно расшнуровала рубашку, обнажив зверя по пояс, но окончательно снять не смогла, для этого потребовалось бы снова беспокоить спящего.
– Ого! Ему действительно здорово досталось, – прокомментировал подошедший Эдгард, глядя на обилие синяков и ссадин на теле Лотта. Он сунул мне в руку баночку с мазью. – Будешь его лечить сейчас или подождешь, пока он проснется и сделает все сам?
– Ты думаешь я не справлюсь?
– Нет, почему же. Просто касаться мужского тела, да еще не лиэра, а зверя… Брррр.
– Потерплю, – буркнула я и решительно отвинтила крышку.
Еле касаясь кончиками пальцев кожи Лотта, я наносила густым слоем мазь на ссадины и синяки и впервые пристально рассматривала зверя. Нет, я видела того же Яррина вблизи, но особо разглядывать не могла из-за испытываемого коктейля чувств вроде страха, волнения, злости, возмущения. С Лоттом сейчас все было иначе. Я сосредоточенно изучала парня, а он даже не подозревал об этом. Никто не торопил меня и не вгонял в краску.
Я хорошенько рассмотрела круглые ушки на макушке и отсутствие слухового органа на том месте, где он располагается у людей – там у висков Лотта росли волосы, как и по всей голове. Так странно. Я задумалась: каково это встречаться с подобным парнем? Способна ли я воспринимать его прекрасные душевные качества и заботу, закрыв глаза на иную расу?
Черты лица зверя мало отличались от человеческих. Их можно было бы назвать более резкими, выразительными, но на этом всё. Кожа грубее, чем у меня или Эдгарда, и волосы жестче. Жутко колючая трехдневная щетина. А вот светлые завитки, покрывающие руки, грудь и живот парня, поражали шелковистостью. Мои пальцы с удовольствием погрузились в нежную поросль, смазывая лечебным составом ушибы и раны.
Серьезных повреждений я не обнаружила, а с остальными чудодейственная мазь справлялась в считаные секунды. Как же здорово.
– Давай поэкономнее, – раздалось над ухом, – вторая банка заканчивается.
Я вздрогнула и обернулась.
– Мне казалось, что ты ушел спать, – я обвела взглядом темную комнату, в которой погасили фонари сразу же после объявления отбоя, только над Лоттом осталось несколько горящих светильников.
– Тебя жду. Вдруг помощь понадобится.
– Спасибо. Я уже заканчиваю.
Я торопливо нанесла мазь на сбитые костяшки пальцев зверя и, закрутив крышку, протянула баночку Эдгарду.
– Не нужно. Поставь Лотту на тумбочку. Думаю, ему лишним не будет.
Я улыбнулась магу.
– У тебя такое доброе сердце.
– Вот еще! Не обольщайся! Просто после зверя ни ты, ни я пользоваться из этой банки точно не будем. Пусть хоть ему пригодится, все-таки средство на вес золота, не выбрасывать же. И не закатывай глаза, Танай, ведь я совершенно прав.
Утром меня разбудил не колокол, а шум воды, льющейся в душе. Разлепив глаза, я уставилась на дверь ванной комнаты в рамке света, рвущегося из щелей. Кто так рано поднялся?
Гадать долго не пришлось. Одновременно с подъемным сигналом и загоревшимся в комнате освещением из ванной вышел Лотт. Капельки воды стекали с его мокрых волос на нижнюю рубашку, влажная ткань облепила рельефный торс.
– Тебе лучше? – поинтересовалась я, и без того видя, что повреждения пропали с кожи лица и шеи. Наверняка под одеждой тоже все зажило.
– Да, благодаря твоей доброте. – Лотт прятал глаза, и мне стало неловко. – Сейчас верну остатки мази.
– Не нужно…
– Нужно. Она безумно дорогая. Или… – он запнулся, но все-таки договорил с грустной усмешкой: – брезгуешь?
– Это баночка Эдгарда, а он не принимает обратно свои подарки, – успокоила я зверя. – Да и тебе еще может пригодиться.
– Тогда спасибо Эдгарду, – чуть более громко произнес он, чтобы услышал маг.
Тот что-то невнятное пробурчал в ответ, то ли еще толком не проснувшись, то ли не желая принимать от зверя благодарность.
Я вылезла из постели и одним движением накрыла ее покрывалом.
– Присядешь? – позвала я Лотта и, плюхнувшись на кровать, похлопала по месту рядом с собой.
Парень нехотя подошел и устроился рядом.
– Прости, – выдавил он, – меня не оказалось рядом в нужный момент.
– Что с тобой произошло? – скорее потребовала ответа, нежели спросила я.
– Сам толком не понял. Так сказать, перепил малость. Пытался угнаться за тобой, но маги, видать, умеют пить гораздо лучше зверей.
На соседней кровати за ширмой фыркнул Эдгард. Да уж. Если бы не Яррин со своими жесткими методами отрезвления, не представляю, что со мной было бы.
– А дальше?
– Дальше? Я отключился. Не помню даже в какой момент. А в себя пришел под ногами пьяных уродов из кабака, которые решили выбить из меня весь дух.
Я громко ахнула, чем привлекла внимание тех зверей, кто еще не прислушивался к нашему разговору.
– Как ты выжил?
– Я крепкий. Танай, забыл? Я же звериной породы. На нас и заживает все быстрее, чем на людях или магах, и болевой порог иной. Поваляли меня, конечно, знатно, но не смертельно.
– Извини. Извини меня, пожалуйста! – взмолилась я и чуть не разревелась.
– За что? – Округлил глаза парень и взлохматил до того тщательно уложенную влажную шевелюру.
– Нельзя было убегать из кабака без тебя… Я должен был… Нужно было… убедиться… – я выталкивала из себя слова, изо всех сил сдерживая слезы.
– Не нужно брать чужую вину на себя! – не выдержал Эдгард и выскочил из-за ширмы к нам. Его побелевшее от ярости лицо напоминало театральную маску, а искривленный злостью рот походил на черную дыру, проделанную в папье-маше неумелым мастером. – Это не ты затевал драку с людьми, и уж тем более не твоя вина в том, что пришлось убегать из кабака, спасая собственную жизнь. Ты не такой физически сильный, как звери, чтобы одержать победу без магии. Да и магия после спарринга у тебя хромает. Так в чем, скажи твоя вина? В том, что не умер в руках толпы, разозленной зверями?
Парни, прислушивающиеся к нашему разговору, засуетились. Кто-то срочно метнулся в душ. Кто-то засобирался на занятия, старательно отводя от нашей компашки глаза.
– Я… – не нашлось у меня ответа на столь пылкую тираду Эдгарда.
– Он прав, – кивнул Лотт. – Это вы меня простите, что привел вас не в ту компанию и поставил ваши жизни под угрозу.
– Лотт…
– Не нужно меня утешать, Танай. Я действительно здорово ошибся, надеясь, что звери и маги смогут поладить, как мы с тобой. Прости.
– Но мы сбежали, а ты остался…
– Одна из подавальщиц в «Жареном гусе», та, что подобрала меня и немного подлечила, рассказала про тот вечер. Вы сами оказались в трудном положении, и все же ее из беды выручили. Это она вызвала охранный патруль, и меня завсегдатаи кабака, наконец, оставили в покое. Только благодаря вам девчонка сжалилась и позаботилась обо мне.
– Ну да, – с сомнением протянула я.
– Она сама так сказала. Поэтому теперь я большой должник перед тобой, Танай, и тобой, Эдгард…
– Вот и помни об этом, зверь, – довольно невежливо оборвал его маг. – А сейчас пора на занятия.
– Точно, занятия! – опомнилась я и соскочила с кровати. – Извини, Лотт, я умываться.
Хватит рефлексировать. Хорошо, что Лотт оказался не предателем и не винит нас с Эдгардом. А звери… пусть случившееся останется на их совести.
День прошел без происшествий, если не считать выволочки, устроенной мне Яррином. Я возвращалась к себе в комнату после ужина, оставив Эдгарда болтать с Атэнном, когда случайно наткнулась на телохранителя в коридоре. Хотя применимо ли слово «случайно», если речь идет о Яррине?
– Я надеюсь, что ты в эти выходные хорошо подумал над своим поведением и сделал правильные выводы, – сообщил он мне, заступив дорогу.
– Ты о чем? – растерялась я, размышляя в этот момент совершенно о других вещах.
– Я о твоей беспечности, из-за которой ты влипаешь в неприятности с невероятной скоростью. – Яррин обжег меня взглядом. Я ощутила, как краска медленно заливает мое лицо. Зудящее чувство вины перед зверем заскребло в груди беспокойной мышью.
– Извини. Ты выручил нас с Эдгардом, а мы тебя даже не поблагодарили.
– Твоей лучшей благодарностью станет более ответственное поведение. Во-первых, в кабаке тебя могли отравить…
– Отравить?
– …подсыпав в еду и питье яд.
– При чем здесь кабак? Отравить удобнее всего в академии, разве не так?
– Нет. Здесь вся пища зачарована от возможности добавить к ней вредоносные зелья и порошки, – с невозмутимым видом ответил Яррин. – Во-вторых, ты мог отравиться сам, выпив количество алкоголя, несовместимое с твоим организмом.
– С кем не бывает.
– Надеюсь, ты не допустишь, чтобы с тобой такое произошло еще хоть раз. В-третьих, твой брат слишком подозрительно себя ведет…
– Не трогай моего брата!
– Он воспользовался твоим невменяемым состоянием и заставил что-то проглотить!
– Средство от опьянения.
– Он тебе так сказал?
– Да! И я ему верю!
– Еще одна твоя ошибка. Как и то, что доверился однокурсникам, ненавидящим магов.
– Ты тоже ненавидишь магов, особенно меня! – я уже почти кричала, приблизившись к Яррину вплотную и задрав голову, – уж больно парень был высок для моего среднего росточка.
– Верно, – нагло заявил он мне прямо в лицо с противной усмешкой.
– И все же я тебе доверяю больше, чем кому-либо в этом мире, – процедила я сквозь зубы.
Яррин дернулся словно от пощечины, улыбка стекла с его лица.
– Доверие не худшее качество, ты так не считаешь? – продолжила я. – Пока кто-то не убедил тебя в собственной низости, почему бы не выдать ему авансом веру и расположение? Быть может, он станет для тебя лучшим другом…
Яррин смотрел на меня во все глаза и тяжело дышал, как если бы пробежал круг по полигону с препятствиями. Вертикальные зрачки расширились, став размером с шоколадную радужку.
– В чем еще ты хотел меня обвинить? Что я вернулся помочь девушке?
– И это тоже.
Я хотела возмутиться, но зверь меня опередил.
– Я все равно бы ей помог, а ты здорово подставился. Нас выручило твое неадекватное поведение, которое ввело в замешательство тех ублюдков, однако могло случиться худшее. Что, если бы я не смог вывести тебя из кабака без применения магии?
– Прости. Мне жаль. Я не знал тебя достаточно хорошо, чтобы беспрекословно послушаться, но в следующий раз…
– Я очень надеюсь, что следующего раза не будет. Раз решил стать послушным мальчиком, сделай милость, сиди в академии, здесь самое безопасное место, – приказал Яррин.
– Хорошо, – выдохнула и виновато снизу вверх взглянула на парня. Но это почему-то еще больше его разозлило. Кажется, он хотел что-то сказать, однако передумал и, резко развернувшись на каблуках, зашагал прочь.

Потянулись ничем не примечательные будни. Солс все сильнее лютовал, пытаясь натренировать «жалких хлюпиков» к знаменательному дню. Маги проявляли необычайную стойкость и не поддавались, демонстрируя слабые результаты. Профессор Филлек демонстративно меня игнорировал, позволяя бездельничать на своих занятиях и не требуя магической практики. Лотт дулся на товарищей, а стоило тем с ним заговорить, неприязненно щурился и отходил, по-звериному фыркая.
Все изменилось к концу недели. Накануне всеобщей пробежки и пикника народ вышел из сонного состояния. Каждый ждал праздника Костров. Кроме меня, разумеется. Я с содроганием представляла, как буду преодолевать препятствия, устроенные профессорами вокруг академии и на самом полигоне. Мясо, приготовленное на открытом огне, теряло для меня свою привлекательность в свете предстоящих мучений.
Быть может, именно сейчас податься в бега и не усложнять себе жизнь? Эта мысль настойчиво билась в моей голове, не позволяя от нее беспечно отмахнуться. Единственное, что меня останавливало – ожидание возвращения настоящего Таная. Не могла же я подвести парня, раз уж настолько нагло примерила на себя его жизнь. И – кого я обманываю? – собственная трусость. Мне требовалось время, чтобы набраться храбрости. Не так-то просто покинуть привычную академию и остаться наедине с малознакомым миром.
Утро выдалось ясным, без единого облачка. Безветренная погода рождала во мне надежду на беспроблемное прохождение некоторых подвесных препятствий.
Ректор академии прочел проникновенную речь перед собравшимися студентами. Более пяти сотен парней рассеянно внимали словам о здоровых развлечениях, дружбе и самосовершенствовании. Очередная лекция о безопасности и запрете применения магии в лесу также прошла мимо студенческих ушей.
Я с любопытством рассматривала зверей и магов, оживленных предстоящей прогулкой. Глаза блестят, рубашки с коротким рукавом надеты навыпуск для облегчения движений, на ногах – удобные мокасины или хорошо разношенные сапоги. А самое главное – почти у каждого парня играет улыбка на губах. Оно и понятно, наконец дождались вожделенного дня Костров.
Ректор подал знак начала пробежки.
С места сорвались лишь несколько зверей пятого курса, рассчитывая опередить Яррина и хотя бы однажды заполучить победу в свои когтистые лапки. Остальные, как и требовали традиции, собирались насладиться свежим воздухом и хорошим развлечением в виде неспешной пробежки. Однако держаться вровень даже с не торопящимися зверями мне оказалось не под силу. В итоге буквально через десять минут мы с Эдгардом остались одни на пустом полигоне. Студенты, пройдя положенные снаряды, умчались в лес, огороженный от основного массива крепостной стеной и относящийся к замковой территории. Преподаватели во главе с ректором ушли в парк, чтобы приготовить столы и угощение к празднику.
– Сжульничаем? – предложила я Эдгарду и кивнула в сторону ненавистных препятствий.
– Да не вопрос! – обрадовался маг. – Я и сам хотел тебе предложить, но не знал, как ты среагируешь.
– А как я мог среагировать? – удивилась я, сворачивая в сторону леса.
– Оскорбиться, конечно. Ты же как никто ратуешь за справедливость!
– А разве не справедливо хоть раз пропустить те задания, которые выходят за рамки наших физических возможностей? – Подмигнула я брату.
– Не могу не согласиться со столь мудрым решением, – поддержал Эдгард, значительно приободрившись. Похоже, предстоящий забег его тоже не особо радовал.
В лес, принадлежащий академии, я ни разу не ходила. Он славился опасными местами и ловушками для слишком ретивых студентов, не слушающихся преподавателей и делающих все наперекор. Поэтому, ступив в подлесок, несколько оробела.
– Держись ограды, – кивнул Эдгар на крепостную стену. – Тогда, даже постаравшись, у тебя не выйдет ни заблудиться, ни попасть в неприятность.
– Да, – кивнула я, вспоминая раздел учебника по истории академии. Самой безопасной тропой в лесу считалась та, что шла по обрамлению замковой территории, и сходить с нее студентам категорически запрещалось.
Я бежала, опасливо осматриваясь и шарахаясь от каждого звука, вроде щелчка от ветки, сломанной моей же ногой, или шуршания вспорхнувшей с дерева птицы. Но вокруг царило умиротворение, Эдгард трусил рядом с невозмутимым видом. Постепенно успокоилась и я.
Несколько простейших препятствий мы с магом без особых затруднений прошли, поддерживая друг друга и буквально вытаскивая за руку.
Свежий воздух, напоенный ароматами теплой хвои и смолы. Золотые макушки деревьев на фоне лазурного неба, напоминающие искусную работу ювелира. Осеннее солнце особенно ласковое и меланхоличное перед днями разлуки с Вересеей, которой предстояло надолго погрузиться в ливни и туманы. Красота!
Только я позволила себе расслабиться, как впереди послышались крики. Мы с Эдгардом прибавили скорость, уже не контролируя дыхания и не особо глядя под ноги. Но, выскочив из-за поворота, затормозили.
Картина предстала перед нами наилюбопытнейшая.
Очередное препятствие. Оно очень походило на то, что располагалось на полигоне. Только здесь вместо грязевого рва тек бурный ручей, рассекающий лесную тропу на два берега. Один конец водного потока брал начало под аркой крепостной стены, прибегая с вольных просторов, что находились за пределами академии, другой же огибал небольшое болотце и терялся в густых зарослях малины. Шаткие мостки позволяли перейти на другую сторону, если хорошенько постараться. Сложность заключалась в другом – рядом с ветки дерева свисала веревка, к концу которой крепился мяч, набитый опилками. Как правило, снаряд при сильном ветре раскачивался и мешал шагающим по мосткам. Но не сегодня. Сегодня выдался штиль, а, значит, шансы перейти через ручей, не свалившись в него, повышались многократно! Если бы не…

7

На соседней ветке дерева сидел Лотт и со счастливой улыбкой ребенка, получившего нереально крутой новогодний подарок, обеими руками держал в руках тот самый мяч, призванный нарушать координацию шагающих по мосткам студентов.
На берегу стояла троица наших соседей по комнате, не решаясь перейти на противоположную сторону. Но шумели не они. Четыре зверя голосили в том самом болотце, что находилось в двух шагах от созданного преподавателями препятствия.
– Чего они там засели? – не сразу вникла я в происходящее. – И вопят на весь лес…
– Наверное, расстроились, что попали в Тухлое болото, – предположил Эдгард, взяв меня за локоть и заставляя отойти за кусты, откуда представлялся отличный обзор, при этом скрывая наше присутствие.
– Тухлое?
– Ты сам не чувствуешь запах?
– Есть немного.
– Это для нас немного. Для зверей он невыносим.
– Слушай, Тухлое болото… случайно не то самое, из которого, если вовремя не выбраться…
– Именно оно. Чуть позже придет кто-то из преподавателей, освободит зверей и отчислит из академии, – подтвердил Эдгард. И ни капли сочувствия в голосе.
– Но разве они виноваты, что попали в болото?
– Конечно! С тропы сходить запрещено, в лесу полно опасностей для жизни, они нарушили главное правило забега. Если своевременно не исключать самовольных студентов, то они и дальше продолжат подвергать свою жизнь бессмысленному риску. И ладно бы пострадали во время обучения, а то по глупости… Зачем ректору неприятности, когда проще отчислить парочку-другую ослушников.
– Так чего же они туда залезли?
– Смотри. – Указал Эдгард, и я за ним перевела взгляд на парней у мостков. Один смельчак все-таки решился перейти на другой берег и метнулся вперед, размахивая руками в поисках баланса.
Зверь не добежал совсем чуть-чуть. Метко брошенный с невероятной силой мяч отправил его к товарищам по несчастью – в болото. Грязная жижа всплеснулась и приняла очередного штрафника в свои цепкие объятия.
– Лотт! Прекрати сейчас же! Это не смешно! – вопили звери, пострадавшие от странного развлечения сокурсника.
– Это вам! Мне лично очень даже смешно! – расхохотался довольный Лотт и принял вернувшийся к нему мяч.
– Зачем он это делает? – пробормотала я, в растерянности хлопая глазами.
– А как ты думаешь? – Эдгарду, похоже, ситуация нравилась все больше. Он не сводил сияющих глаз с мяча.
– Лотт, нас могут отчислить! – в исступлении орали звери.
– А нас в кабаке и вовсе могли убить, – парировал парень, демонстрируя белозубую улыбку и явно наслаждаясь происходящим.
– Ох уж эта звериная мстительность. – Наконец, дошло до меня.
– Ага! Лотт просто прелесть!
– С каких это пор ты стал его поклонником? – подозрительно покосилась я на брата.
– С того момента, как наблюдаю столь изысканную месть нашим соседям по комнате.
Я снова перевела взгляд на берег. Осталось лишь два зверя. Оба осторожничали и не решались ступить на мостки.
– А пошел ты! – психанул один из них и схватив палку попытался прощупать ею дно ручья. Правда, брода так и не нашел. Бездонный ручей, что ли? Зато трухлявый сук в руках обломился, и зверь рухнул в водный поток. Массивное накачанное тело словно игрушку в считаные секунды отнесло к месту, где течение огибало Тухлое болото. Был небольшой шанс зацепиться за траву и кусты, склоняющиеся с другого берега, но со стороны несчастной компании протянулось несколько рук. Наверное, звери надеялись таким образом перебраться из болота в ручей, но вышло наоборот. Возмущенно вопя, смельчак оказался рядышком со своими сокурсниками.
Лотт хлопал себя по мускулистым ляжкам и с превеликим удовольствием глумился над сородичами.
Парнишка, стоявший у мостков в одиночестве, не выдержал напряжения и решил попытать счастья. Лотт в этот момент сосредоточился на возне в болоте, поэтому надежда бедняги не казалась бессмысленной. Не учел парень только одно – хитрость своего сородича. Стоило нашему соседу ступить на шаткий настил, как взгляд Лотта стал серьезным и сосредоточенным. Он еще продолжал смеяться, но глаза уже выслеживали добычу. Пара спешных шагов над ручьем, и мяч полетел пушечным ядром в живую мишень.
– Подлец! Негодяй! Урод! – донеслось с болота после звучного «бульк».
– Смирись. У тебя не было ни единого шанса, – припечатал его Лотт.
– Ладно, поигрались и хватит! Друг, ты же не собираешься нас здесь всерьез оставлять до прихода преподов?
– Ну… – парень сделал вид, будто задумался над словами сородичей. – Припоминаю, вы оставили своего друга и двух беспомощных магов на растерзание пьяной толпы, которую сами же и раззадорили. Ведь так?
– Мы сожалеем! Мы допустили ошибку!
– Крупную ошибку, – мягко поправил Лотт, спрыгивая с дерева и отряхиваясь. Он легко перебежал мостки и обернулся уже на другом берегу. Привычным движением вернул выбившуюся из прически прядь волос и обаятельно улыбнулся.
– Точно, крупную ошибку. Но нельзя же быть таким злопамятным! – не теряли надежды на спасение звери.
– А я и не собираюсь помнить зло всю жизнь.
– Правда?
– Конечно! Зачем? Отомстил и забуду.
– А-а-а-а!!! Стой, Лотт, ты куда? Не бросай нас!
– Я? Заканчивать пробежку, конечно же.
– А мы? Да! Как же мы?
– А вы можете немного подергаться и увязнуть в болоте сильнее, – со смешком посоветовал Лотт и, развернувшись, легким бегом направился по тропинке.
Несколько минут стояла тишина. В шоке пребывали и мы с Эдгардом, и звери.
– Ты чего меня держишь? – наконец, пришла я в себя и аккуратно вынула локоток из ладони мага.
– М-м? А. На всякий случай, вдруг ты бросился бы к мосткам.
– И что? Зачем мы прятались?
– Чтоб не попасть под горячую руку Лотту. Кто его знает, пропустил бы он нас через ручей или нет. Все же мы тоже тогда… – Эдгард замялся.
– Понятно, – отозвалась я. – Но не думаю, что Лотт навредит нам.
– И все же.
– Но теперь-то мы можем идти? Я и так не лучший бегун, а тут еще задержаться пришлось.
– Конечно.
Мы торопливо покинули заросли кустов и направились к мосткам.
– Помогите! Пожалуйста! – закричали в семь глоток звери, чуть завидев нас.
– Вы это нас просите? Серьезно? – высокомерно поинтересовался Эдгард, едва повернув к страдальцам свое красивое точеное лицо.
Звери ненадолго растерялись, после чего с удвоенным рвением взялись молить о прощении. Маг, не обращая на шум внимания, легко пробежался по мосткам и позвал меня:
– Танай, не медли, давай скорее.
– Эдгард, мы не можем их бросить здесь. Вот так.
– Не глупи, братишка. Ничего с ними не произойдет до прихода преподавателей. Если, конечно, не станут брыкаться и пытаться выползти самостоятельно. Это же не настоящее болото, а магическое.
– Я это знаю. Но их отчислят, если окажутся здесь найденными кем-то из профессоров!
– Да! Помогите! Лучше в Тухлом утонуть, чем вернуться домой без диплома. Это же позор! – подхватили звери, почувствовав, что я дала слабину.
– А бросать сокурсников на верную смерть не позор? – махом завелся Эдгард. – А своего сородича оставить в опасности нормально?
– Мы виноваты. Да. Мы извиняемся.
– Извиниться, конечно, хорошее дело, но все-таки лучше поплатиться. Вы так не считаете?
Как ни странно, некоторые звери стали прятать глаза, а кое-кто даже буркнул слова согласия. Мне стало не по себе.
– Танай, ты боишься идти по мосткам? Быть может, вместе?..
– Нет! Удобнее поодиночке. Я просто…
– Танай! Даже не вздумай им помогать!
– Эдгард, но так нельзя!
– Можно. Иначе мы с тобой снова вляпаемся в историю. Я не могу себе позволить подобной роскоши.
– Но если…
– Я сказал, нет! Отец откажется от меня, вернись я домой без диплома.
Я снова оглянулась на погрязших в болоте зверей, притихших и слушающих наш спор с братом. Наверняка некоторым из них также грозит возможность стать сиротами при живых родителях, окажись они за воротами академии на пять лет раньше положенного.
– Танай, ты идешь или нет?
– Нужно помочь…
– Я ухожу. – Попытка взять меня шантажом? Прямо маленькой девочкой себя почувствовала, которой взрослый брат грозит оставить одну в парке.
– Хорошо.
– Я действительно ухожу. – Маг сделал несколько шагов по тропинке. Да ладно! Он серьезно? Помахала ему рукой и не поверила своим глазам, когда Эдгард зло топнул ногой и пошел прочь. Что ж, имеет право, от зверей он пока не видел ничего хорошего.
– Я скоро тебя догоню, – крикнула ему вдогонку и добавила: – Наверное.
Эх, придется справляться самой. Я стала озираться в поисках поваленного молодого деревца или хотя бы крепкой палки. Но поблизости ничего подобного не валялось, а сходить с тропы строго запрещалось правилами академии. Как же мне поступить?
– Ты передумал? – поинтересовался кто-то из болота, но я промолчала. Все-таки не настолько я всепрощающая, в мести смысла не вижу, но и обиды просто так не забываю. Нам с соседями друзьями точно не быть.
Стой, Танюх, и подумай. Не торопясь и не отвлекаясь. Стоит ли рисковать и сходить с дорожки ради вот этих недоумков? Они не однажды подвергали опасности жизнь ближнего, лишь бы пошутить. И если да, то… Так ли уж тебе нужна палка? Да, при помощи нее можно вытащить из болота человека, я видела подобное по телевизору. Но то в кино! Моих сил точно не хватит для такого подвига, скорее уж парни меня саму затянут в болото. И если своей жизнью я вольна распоряжаться как угодно, то за Таная решать просто не имею права. Нужно придумать нечто другое.
Решение нашлось проще некуда. В ветвях дерева, раскинувшегося над ручьем и болотом, я заметила что-то знакомое. Попрыгав рядом и осознав свою беспомощность, я, разозлившись, пнула по стволу. Мне под ноги свалилось несколько толстых веревок. Подергав за них, я поняла, что они надежно привязаны к верхним веткам. Скорее всего, как раз с помощью этого приспособления преподаватели и вытаскивают провинившихся из Тухлого. Магию-то в лесу запрещено применять даже опытным профессорам – слишком уж непредсказуемое место, никогда не знаешь, каким сюрпризом в итоге она обернется.
Я привязала к концу одной веревки камень для груза и забросила в центр болота. Раздались торжествующие звериные крики. А в голову полезли сомнения, не утопят ли меня здесь же эти неуравновешенные психи, когда вылезут на твердую землю? Не-е-ет, дожидаться их не стану. Я торопливо навязала к веревкам грузила и побросала их сокурсникам. Все, на этом моя миссия выполнена. Чем могла – помогла.
– Дальше сами! – крикнула я и бросилась по мосткам на другой берег.
В спину летели благодарности, но я их уже толком не слышала, улепетывая со всех ног и мечтая догнать Эдгарда.
Я прошла в одиночку еще несколько препятствий, но мага так и не встретила. Куда он подевался? Неужели действительно обиделся и решил завершить пробежку без меня?
По моим ощущениям лес должен был вскоре закончиться. Тропинка, запорошенная опавшей листвой, петляла, то расширяясь до размера полноценной дороги, то вовсе исчезая в густо разросшейся траве. Но я держалась крепостной стены и поэтому не боялась сбиться с пути. Меня больше волновало отсутствие брата и вероятность того, что звери, выбравшись из болота, могут настигнуть меня в любой момент. Кто знает, на какие поступки они способны, обнаружив мага в уязвимом положении.
Истинную причину своей тревоги я не сразу осознала, зациклившись на мыслях о соседях по комнате. Меж тем тихий скрежет перерос в оглушающий. Треск ломающегося дерева? Нет, не одного, многих, очень многих деревьев! Наконец, я сообразила, что в настоящий момент опасность грозит вовсе не со стороны зверей, которые, к слову, до сих пор так и не догнали меня. Угроза моей жизни находится гораздо ближе.
– Берегись! – услышала я, после чего, сбитая с ног, кубарем покатилась в заросший плющом кювет.
Пара-тройка оборотов вокруг своей оси вызвали кратковременную тошноту, но ни боли, ни маломальских повреждений я не почувствовала, окутанная при падении бережными объятьями. Завершила полет тоже вполне комфортно, вовсе не на земле, а растянувшись на живом теле.
Совсем рядом грохнулось нечто огромное и, судя по звукам, невероятно тяжелое.
Несколько секунд я наслаждалась покоем. Вокруг стояла звенящая тишина. Из состояния умиротворения меня вывел настойчивый стук сердца. Не моего. Я дождалась, пока пройдет головокружение, и подняла лицо от мощной груди, к которой меня прижимала крупная мужская ладонь.
Яррин. Карие глаза с карминовыми крапинками смотрели на меня не мигая. Испуганно, удивленно, растерянно. Тонкие ноздри раздувались. Темные с рыжим отливом волосы разметались по земле и примятой зелени.
Меня настолько поразил беззащитный вид распластавшегося подо мной парня, всегда самоуверенного и агрессивного, что я замерла, не смея пошевелиться.
Мой взгляд медленно скользнул по точеным скулам, гладкому подбородку, с удовольствием мазнул по кадыку, который тут же дернулся, сглатывая слюну. Безупречный рисунок соблазнительных губ и их нежно-розовый цвет будили во мне неясные чувства, будоражили жгучее желание прикоснуться. Интересно, как Яррин на подобное отреагировал бы? Что, если?..
Меня магнитом тянуло к парню, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. Моя голова качнулась, и расстояние между нами сократилось настолько, что я ощутила на своей коже его дыхание. Его ладонь легла на мой затылок, притягивая к себе ближе. Я подалась вперед… но встретила вовсе не губы, а ткань. Под тяжестью руки Яррина мое лицо уткнулось в его плечо.
– Демоны! – выругался он.
Я не успела моргнуть, как оказалась на земле под тяжестью мощного тела. Свист падающих предметов парализовал, напомнив мне жуткие фильмы про войну. Яррин, закрывающий меня собой, содрогался и шипел. От боли?
В воздухе стоял отвратительный запах гари. Что происходит?
Несколько минут кошмара, и все прекратилось. Тишина, нарушаемая шелестом листьев и пением птиц, доносившимся из чащи леса, показалась мне райской музыкой.
Яррин с трудом приподнялся на локте, пристально всматриваясь в мое лицо, словно ища отгадки на все тайны мира.
– Ты в порядке? – хриплым голосом поинтересовался он и закашлялся.
– Да. А ты?
– Разумеется, – с наигранной беспечностью фыркнул он, но вид его говорил об обратном. Прядки волос прилипли к влажному от пота лбу. Под глазами пролегли складки, которых еще несколько минут назад не было и в помине. А губы… Искусанные губы тихонько дрожали.
Я не удержалась и большим пальцем коснулась уголка его рта, стирая каплю крови.
Яррин шумно вдохнул воздух и склонился надо мной. Его рука в чувственной ласке прошлась по моему виску и зарылась в волосах. Вертикальные зрачки напротив меня расширились настолько, что закрыли собой шоколадную радужку. Меня с головой затопило желание. Дотронуться. Вжаться. Обнять так сильно, чтобы между нами не осталось и миллиметра свободного пространства. Мои губы приоткрылись, ожидая его прикосновения. Яррин подался ко мне, и… Меня пронзила дикая боль. Я взвыла. Слезы брызнули из глаз.
Яррин отпрыгнул от меня. Его губы сжались в тонкую полосу и побелели, глаза бешено вращались, глядя куда угодно, только не в мою сторону.
– Что это? – В прожженной прорехе лосин виднелась поврежденная кожа. Свежий ожог пузырился и невыносимо болел.
Яррин с явным трудом повернул голову и посмотрел на мою ногу.
– Уходим отсюда.
– Что происходит?
– Орешник. – Его взгляд переместился на то, чем был усыпан овраг.
Я осмотрелась. Обожженные трава и кустарники. Взрыхленная земля. И всюду рассыпаны орешки наподобие фундука. Но больше всего меня поразила одежда на Яррине – обугленные дыры с ожогами на коже. О, нет! Если у меня от одного ореха нестерпимая боль, то в каком состоянии тогда сейчас Яррин, закрывший меня собой от этой аномалии?
– Да на тебе живого места нет! – ахнула я, когда парень повернулся ко мне боком.
– Неважно. – Он рывком поставил меня на ноги и, крепко ухватив за плечо, потащил вверх по склону.
Разумеется, неважно. Он же дал клятву меня защищать.
– Зачем создавать такие кошмарные вещи, как этот орешник? – возмутилась я, стараясь не слишком обременять собой парня и карабкаться самостоятельно.
– Магическая ошибка. В лесу подобных много, – буркнул Яррин, не желая со мной разговаривать.
Помню. Из-за вот таких «ошибок» и существовал запрет на прогулки по лесу. Да и щитом воспользоваться Яррин не смог по этой же причине.
Оказавшись на тропинке, я снова не сдержала испуганного восклицания. Поперек дороги лежало дерево. Подобного исполина я в жизни не видела. Ширина ствола раза в три выше моего роста. Это он, падая, скрипел на всю округу, сшибал, ломая более мелкие деревья и погребая под собой. На дорожке до сих пор стоял столб пыли.
Если бы не Яррин, от меня осталось бы только мокрое место.
– Спасибо, – потрясенно произнесла, не сводя глаз с поваленного краснолистного гиганта. И что ему вздумалось прилечь? Да еще именно на этой тропинке?
– Стой здесь, – отдал приказ Яррин, проигнорировав мою благодарность. – Сейчас вернусь.
Он подпрыгнул и зацепился за нависавшую над нами ветку. Прогнувшись в пояснице, словно акробат, закинул ноги на невидимый мне выступ на стволе, подтянулся и легко оседлал сук. Плавные и быстрые перемещения Яррина не позволяли оторвать от него зачарованного взгляда. И это при том, что его рубаха походила на опаленное решето, а некоторые ожоги начали кровоточить.
Несколько четко выверенных, скользящих движений, и он оказался на поваленном дереве. Глянув на меня сверху вниз, удостоверился, что я согласно его указанию остаюсь на месте, и бросился бегом по стволу в глубь леса. Отсутствовал недолго. Я успела только проползти под ветвями и убедиться, что под стволом хода нет, как Яррин уже возвратился и спрыгнул на тропу.
– Никаких следов магии. Но я уверен, все было подстроено!
– Опять?
О нет! Не может быть! Мне совсем не хотелось связывать произошедшее с намеренным покушением на жизнь Таная.
– Что? По-прежнему готов строить из себя глупого безропотного ягненка и твердить про совпадение? – Яррин злился, и очень сильно.
– Нет. Тебе виднее, – не стала с ним спорить я. Но парня это, к сожалению, не смягчило.
– Пойдем, – скомандовал он тоном, которому невозможно перечить. Впрочем, я и не собиралась. Давно уже поняла, если Яррин что-то приказывает, лучше послушаться.
Я развернулась и потопала к полигону.
– Ты не попутал дорогу? – сухо поинтересовался Яррин, даже не двинувшись с места. Черная бровь издевательски изогнулась. – Залезай! – Он кивнул на дерево, явно рассчитывая, что я сейчас покажу высший класс паркурщика.
– Низом нет возможности пролезть, – пояснила я, – а верхом у меня не получится…
Яррин закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, до чего тяжелое бремя в виде меня ему досталось. Я вернулась к парню и виновато потупилась.
– Давай, – процедил он сквозь зубы, присев передо мной на корточках.
– Что давать? – не поняла я, с ужасом разглядывая изуродованную спину.
– Залезай! Быстро! Или ваше лиэрство еще поуговаривать нужно?
– На спину? Ты серьезно? – Я даже попятилась, не веря собственным глазам и ушам.
– А как еще я тебя могу перенести на другую сторону? Не на руках же!
– Твоя спина…
– Лиэр боится испачкаться плебейской кровью? – выплюнул Яррин, выпрямившись во весь свой немаленький рост.
– Что? При чем здесь?.. Какое испачкаться? Тебе же больно! У меня ногу до сих пор печет, а ожог всего один. У тебя же не спина, а готовое барбекю! И как ты себе представляешь?.. Лучше вернуться…
– Хватит! – перебил он меня. – Возвращение означает нарушение правил и традиций академии, а это равнозначно отчислению без права восстановиться.
Я упрямо замотала головой. Лучше пусть меня выкинут на законных основаниях, все равно собиралась вскоре сбегать, но устраивать пытки Яррину я не стала бы ни за что на свете.
– Кроме того, – продолжил парень, – падение многовекового дерева очень похоже на ловушку. Ты так не думаешь? Можешь гарантировать, что на обратном пути нас не ждет испытание похуже?
Я призадумалась. Слова Яррина, как обычно, звучали логично. Могу ли я подвергать его опасности, после того, что он уже для меня сделал? А спина… Он сам предлагает подобный способ передвижения.
– Не беспокойся за мою спину. У зверей регенерация гораздо выше, чем у магов. Да и болевой порог иной, – добавил он, видимо, рассчитывая таким образом успокоить мою совесть.
– Ты о чем вообще? – не поддалась я на его хитрость. – От зверя в тебе всего-то четвертинка.
– О! Ты и это знаешь?
– Да. И понимаю, что ты пытаешься меня заговорить.
– Я ни словом не соврал тебе. Даже четверть зверя дает порядочные преимущества перед магами и людьми.
– А магическая доля крови дает выгоды, если сравнивать со зверями? – предположила я.
– Точно! Ты не так уж глуп, как хочешь показаться, – оценил мои умозаключения Яррин с кривой улыбкой. – И раз уж мы выяснили все подробности моей физиологии, быть может уже пойдем?
Он снова повернулся ко мне спиной и уселся на корточки. Я положила дрожащие ладони ему на плечи.
– Долго еще собираешься меня щупать? – передернулся он всем телом.
Я вздохнула и легла грудью ему на спину, заключив в кольцо рук.
– Крепче держись! – Яррин ухватил меня под коленями и запрыгал ловкой белкой по гигантскому дереву. Что он использовал в качестве опоры и каким образом цеплялся за ветви, я так и не поняла. Просто в несколько ловких скачков мы оказались по другую сторону сваленного исполина, а Яррин, пошевелив плечами, поспешил сбросить меня со своей спины на землю.
В первый момент я хотела возмутиться пренебрежительным отношением к собственной бесценной персоне, но тут же вспомнила про израненное тело парня, а также по чьей вине он пострадал. И прикусила язык. Ушибленный зад? Что он по сравнению со спиной, взрыхленной магическими снарядами? А вежливость проявлять он вовсе не обязан. Даже если мне в какой-то момент показалось, что я ему нравлюсь. Мало ли чего может померещиться, особенно когда парень совершает ради тебя подвиги. Хотя нет, на самом деле Яррин не меня закрывал собой, а Таная, это ради него он жизнь готов отдать. А я просто размечталась…
Я поднялась на ноги и потерла пострадавшую филейную часть. Так мне и надо! Эх…
Но мне действительно показалось, что он меня вот-вот поцелует! Его губы находились близко-близко, а глаза смотрели с такой нежностью… Ой! Я же вроде здесь в качестве парня! И так бесстыдно к нему тянулась! А-а-а-а! Дошло! Не удивительно, что Яррин теперь зол на меня, хуже школьной уборщицы, по чистым полам которой прошлась беспечная ребятня. Что он обо мне подумал?
– Вперед! – услышала я команду.
Мой спутник рысцой пустился по тропинке, позволяя мне с легкостью догнать его и подстроиться под шаг. Мы бежали плечо к плечу, однако между нами явственно пролегла дистанция.
– Яррин, – обратилась я к парню, не выдержав напряжения. Кажется, мне впервые довелось назвать его по имени. Заметил это и парень, дернувшись и отстранившись от меня, и я поспешила задать вопрос: – Хочу спросить про магию. В учебниках сказано, что маги ее черпают внутри себя, а звери извне. А что насчет тебя?
Яррин улыбнулся.
– А сам как думаешь?
– Ты говорил, что смешанная кровь дает тебе преимущество перед обеими расами. Быть может, и магии это касается?
– Верно.
– Что, правда? Ты можешь пользоваться и тем, и другим источником? Но как это возможно? И почему тогда полукровки не в чести, когда они удивительно универсальны?
Яррин бросил на меня нечитаемый взгляд и, промолчав, ускорился. Мне стало обидно. Чего это он?
Но надрываться и выбиваться из сил не стала, продолжив бежать в прежнем темпе. Ну его, пусть несется, мне за ним в любом случае не угнаться. Видимо, то же самое подумал и Яррин, так как спустя минут пять я его обнаружила сидящим посреди тропы и ожидающим меня.
– И чем же, интересно знать, я тебя оскорбил? Что стало причиной обиды? – не стала я замалчивать недавний неловкий момент между нами. – Тебя задело слово «полукровка»? В таком случае – извини, случайно вырвалось, не хотел тебя задеть.
– С какой целью ты устроил мне допрос? – как обычно, проигнорировал сказанное мною Яррин, поднимаясь с земли и продолжая бег. – Маги ничего просто так не делают.
– Ты тоже наполовину маг, – напомнила я, – хоть и стараешься от этого отвертеться. Можно подумать, что одна раса лучше другой!
Парень споткнулся и смешно вытаращил на меня глаза. Я пожала плечами и продолжила бежать легкой трусцой, будто ничего не заметила. На самом деле наш разговор меня все больше занимал.
– Вообще-то как раз маги задирают перед всеми носы и подчеркивают свое превосходство перед другими расами, – бесстрастно сообщил Яррин, при этом посматривая на мою реакцию.
– Правда? А мне казалось, что именно звери демонстративно агрессируют и пренебрегают общественными нормами. – Я шутливо шлепнула его по предплечью. Парень с брезгливой миной отдернул руку и, воспользовавшись широтой тропы, увеличил между нами расстояние. Понятно, блюдет свою традиционную ориентацию. Я невесело усмехнулась про себя. С одной стороны, подобное поведение радовало, а с другой – неприязненное отношение к себе терпеть, признаться, обидно. До чего глупо выходит. Что ж, мне остается делать невозмутимый вид и игнорировать его отстраненность. Я стряхнула с себя накатившее уныние и вымучила широкую улыбку. – Но это неважно. Ты мне так и не ответил про свою магию.
– А ты мне про причину своего интереса, – отбил Яррин.
– Я впервые с подобным встречаюсь, естественно, что мне интересно!
– Да, я универсален. Ты это хотел услышать?
– Не совсем. Я не понимаю сути. Что ограничивает магов в использовании энергий природы? А звери… Почему они неспособны найти источник магии в себе?
– Дар, данный при рождении.
– А полукровки? Почему они в своем большинстве не универсальны? Почему оказываются за бортом жизни, хотя могли бы пользоваться своими преимуществами двух даров?
– Не знают как. Обычно воспитывают ребенка в одном направлении, при этом у него силы слабее, чем у чистокровных.
– А ты тогда откуда знаешь?
– Меня воспитывали зверь и маг.
– Выходит, все дело в воспитании? – А что, если действительно вся загвоздка в том, как малышей воспитывают? И у людей тоже есть дар, который можно было бы развить?
– Не только, последующее образование также немаловажно.
– Но, если формула успешного овладения обоих источников магии так проста, почему все ею не пользуются?
– Проста? Ты считаешь, что овладеть магией, пусть даже и предназначенной тебе с рождения, так легко?
– Может, и не легко, но реально. Так почему?..
– Скажем так, затраченные усилия не окупятся, поэтому мало у кого есть охота тяжело и долго вкалывать ради неясных причин.
– Почему не окупятся? Ты же сам говорил о преимуществах.
– В жизни они не пригодятся.
– Не понимаю.
– Звери обеспечивают мир и безопасность страны. Маги делают ее богатой и процветающей. Заниматься и тем, и другим не получится, да и не требуется.
– Но ты же…
– Я – другое дело, исключение из правила. Сначала меня растили, как бастарда-зверя, а затем – в качестве наследника мага. Так уж получилось, не специально.
С каждым его ответом вопросов становилось все больше. Собираясь воспользоваться неожиданной разговорчивостью Яррина, я открыла рот спросить о том, как же его родители развивали его магический потенциал, но не успела.
– Вот ты где! Чего так долго? Я уже замучился ждать! – с облегчением и радостью в голосе закричал Эдгард, чуть не сбив с ног. Он прижал меня к себе и довольно долго не отпускал. Я замерла, не зная куда себя деть от неловкости: до сих пор никак не могла привыкнуть, что для лиэров, в отличие от зверей, частые прикосновения и крепкие объятия считались нормой. Еще более меня вгоняло в краску присутствие при этом Яррина.
– Вы собираетесь до вечера друг другу доказывать братскую любовь? – ехидно поинтересовался парень, посматривая на нашу парочку с неприязнью.
– А ты что тут делаешь? – удивился Эдгард, только сейчас заметивший моего спутника. – Я думал, ты давно празднуешь победу в парке.
– Прогуляться решил после выигрыша, – с наигранным медом в голосе поведал Яррин, но тут же перешел на жесткий тон: – А вот где был ты, бросив любимого братца в одиночестве?
Эдгард потупился, после чего ответил, но почему-то именно мне, хотя я и не задавала ему никаких вопросов:
– Я разозлился, поэтому ушел вперед. Даже при помощи каната на другую сторону рва перескочил. А вот когда остыл немного и решил вернуться за тобой, долго не получалось перепрыгнуть обратно. Но я смотрю, все в порядке, звери тебя не обидели?
– Они до сих пор не догнали меня, – с натянутой улыбкой отозвалась я.
– Звери? За тобой кто-то гнался? – не понял нашего разговора Яррин и ухватил Эдгарда за грудки. – Ты его бросил, зная, что за ним гонятся звери?
– Да никто за мной не гнался! – Я повисла на мускулистой руке, пытаясь ее разжать и освободить мага. – Соседи-однокурсники, ну те, что бросили нас в кабаке, увязли в болоте. Я хотел помочь. А Эдгард решил, что они заслужили наказание, поэтому побежал дальше. Мне пришлось немного задержаться и бросить соседям веревки. Но они до сих пор не догнали. Возможно, не вышло выбраться из магической топи…
– Ты помощь оказал, остальное – не твоя забота, – отрезал Яррин. – Пошли. Все-таки это пробежка, а не экскурсия. К полуночи даже последние лузеры обязаны прибыть к месту назначения и отметиться.
Остальной путь не доставил практически никаких хлопот, во всяком случае мне и Эдгарду. Перепрыгнуть глубокий ров на веревке, вроде знакомой тарзанки, оказалось проще некуда благодаря Яррину. Он подтолкнул сначала меня, а затем Эдгарда так хорошо, что, долетев до противоположной стороны, нам оставалось лишь разжать ладони и оставить в покое перекладину. На канатной дороге сильные руки телохранителя поддерживали нас обоих за шкирки. А на высокий забор, преграждающий путь, Яррин нас просто забросил, после чего перемахнул его сам и помог спуститься нам.
– Танай, Эдгар! – встретил нас Лотт на выходе из леса. – Вы чего так долго? Все уже вовсю отдыхают, а вас все нет и нет. Я даже решил пойти поискать, вдруг вы застряли на какой преграде.
– Спасибо. Все хорошо, – улыбнулась я зверю и покосилась на израненного Яррина. Тот явно не желал демонстрировать свою спину. И если раньше с одним Эдгардом это легко выходило, то сейчас парень заволновался. – Неужели все собрались? И наши соседи тоже? – деланно удивилась я, отвлекая на себя внимание зверя.
– Эти пусть ждут в лесу преподов, – категорично отрезал Лотт, не желая вспоминать сокурсников-предателей.
– Пойду к себе, душ, что ли, приму, все равно награждение не скоро, придется ждать остальных, – с наигранной ленцой протянул Яррин.
– Да уж, сегодня ждать придется долго, – усмехнулся Лотт. – В этот раз маги не самые медлительные. Вперед, ребята, покажите, что тоже на что-то способны, – подбодрил нас парень сделать последний рывок до парковой зоны. – Глядишь, может, даже мясца достанется.
– Вот он удивится, когда его соплеменники все-таки объявятся на празднике, – прыснул Эдгард, отбегая от зверя на расстояние. Я оглянулась и заметила задумчивый взгляд Лотта, по-прежнему стоящего на окраине леса. Эх, брат, никак ты не привыкнешь к тому, что у зверей отменный слух.
Мы прибавили скорость и за пару минут донеслись до парка. Оставалось преодолеть небольшой склон. А там на украшенной иллюминацией поляне…
Среди дыма костров и ароматов жареного мяса в окружении студентов и преподавателей перед седовласым ректором стоял с опущенной головой Яррин. Его прилюдно отчитывали за нарушение главного правила академии – не сходить с лесной тропы.
– Ваша спина тому подтверждение, – четко поставленным голосом вещал ректор, грозно сведя кустистые брови к переносице. При этом его печальные глаза выдавали, что старик сам донельзя расстроен наказанием лучшего ученика. – Таким образом, я вынужден отчислить вас, Яррин Уорд. Выпускного диплома вы не получаете и возможности восстановиться тоже. Соответствующие документы и письмо вашему отцу вы получите завтра утром. Думаю, столь вопиющий случай станет для остальных хорошим уроком.
– Нет! – заорала я как оглашенная и бросилась вниз по склону. Ноги едва касались земли, не навернулась я лишь чудом.
– Почему? – не понял ректор неожиданного протеста и, обернувшись в мою сторону, смешно захлопал глазами.
– Потому что меня надо наказывать! – возмутилась я, добежав до Яррина и вставая рядом. – Это я сошел с тропы и попал в беду! Яррин меня спас.
– Ну… – растерялся ректор. И было от чего – терять наследника Лоуса в качестве студента своей академии ему хотелось еще меньше. – А чем докажете?
– Вот, – я выставила вперед обожженную ногу и, подражая Яррину, склонила голову.
– Хм. Что ж. Придется тогда исключить из академии вас обоих.
Что?
– Идиот, – сквозь зубы прокомментировал мой поступок Яррин. Согласна, но о поступке не жалела.
– Неужели ради соблюдения правил академии Уорд должен был оставить товарища в беде? – возмутилась я. – Меня растили иначе – сам погибай, а товарища выручай.
– Правила – есть правила, – расстроенно произнес ректор и потер переносицу. Видимо, прикидывал, как будет объясняться с высокопоставленными особами за отчисление наследников сразу двух богатейших родов.
– Тогда и меня наказывайте! – услышала я требовательный голос за своим плечом и обернулась. К нам спешил непонятно откуда взявшийся Фюфик. Выходит, звери все-таки выбрались при помощи веревки? Парень встал рядом со мной и громко отчитался: – Танай нарушил правило, чтобы вытащить меня из болота.
– Вижу, – устало вздохнул старый маг и махнул рукой. – С вас до сих пор капает болотная муть.
– И меня! – подошел следующий сосед по комнате.
– И меня!
Что они делают? Чего добиваются? Я в растерянности вертела головой, не понимая, что происходит.
Все семь зверей, побывавших сегодня в ловушке Лотта, по очереди присоединились к нашему строю провинившихся. Кустистые брови ректора застряли где-то в седой шевелюре. Подозреваю, в своем удивлении я выглядела не лучше. Смысл разворачивающейся драмы пока не давался моему осознанию. Что звери задумали? Фюфик незаметно пожал мою руку когтистой лапой и подмигнул, мол, не волнуйся, все под контролем.
– М-да, – почесал подбородок глава академии, рассматривая нашу странную компанию.
Студенты, ставшие свидетелями незаурядного происшествия, загомонили, обсуждая сложившуюся ситуацию. Но сюрпризы этого вечера еще не закончились.
– Тогда уж и меня, – громко провозгласил Лотт, вальяжной походкой спускаясь со склона. В этот момент он был хорош, как никогда. Белокурые волосы рассыпались по плечам, глаза горели благородным гневом. – Это я отправил в болото всех семерых.
– Ох! – прокряхтел ректор, хватаясь за сердце. Шутка ли – отчислить десяток одаренных разом?
Но и это казалось еще не все. Вишенкой на торте стал выход брата из толпы студентов.
– Я со всеми, – тихо сообщил Эдгард и примкнул к нам, высоко задрав подбородок. О нет! Что они все творят? Неужели надеются на помилование? А если ректор не посмотрит на количество и отчислит всю ораву? Это же безумный риск!
– А ты почему? – ласково поинтересовался старик, уже мало похожий на вменяемого и переполняемого пафосом мага.
– Потому что несправедливо! Не хочу учиться в академии, где наказывают самых отважных и способных!

8

– Что? – в голосе ректора сквозило раздражение напополам с недоумением.
– А ведь он прав, – хохотнул Солс, разводя толпу эффектным жестом фокусника и выдвигаясь вперед. – Все вернулись живы и почти здоровы, преодолев не только заготовленные для праздника препятствия, но и ловушки леса. Ни одного не пришлось вытаскивать. Справились сами. Ну не молодцы ли, а?
– Что вы такое говорите, профессор! – возмутился ректор, но без особой уверенности. Скорее для порядка осадил подчиненного.
– Лиэр Аллен, – к начальнику подошел профессор Троул и громко зашептал: – Вы действительно хотите исключить из академии одиннадцать студентов?
– Хм. Хм. – Тот и сам понимал, что оказался в неудобном положение, но пока не готов был капитулировать или не знал, как это лучше сделать, сохранив лицо. – Нельзя же оставлять ослушание безнаказанным.
– Совершенно верно! – снова вмешался Солс с азартом в голосе. – Однако наказание должно соответствовать проступку. В правилах сказано, что отчислению подлежат те, кого застали в чаще леса или того паче вытащили из ловушки. Эти студенты нарушили запрет, однако под правило об отчислении не попадают.
– Хорошо! – с облегчением согласился ректор. – Какое назначим наказание?
Солс расплылся в улыбке и подкрутил ус. Весь его вид говорил: «Не молодец ли я? Отстоял одиннадцать студентов!»
– А давайте посадим их в одиночный карцер! – мрачным тоном, не соответствующим его довольной физиономии, предложил он.
– Отличная идея! – поддержали его коллеги, желающие проявить себя перед начальством строгими, но справедливыми педагогами, и дружно закивали.
– Всех одиннадцать? – переспросил ректор.
– Ой! – разом выдохнули коллеги, сообразив, что идея «физрука» иррациональна.
– А что такого? – сделал невинное выражение лица Солс. Он единственный наслаждался происходящим.
– Они там все не поместятся! – строго ответил недовольный глава академии.
– Тогда не посадим, а поставим! – проявил смекалку усатый профессор, с серьезным видом прохаживаясь вдоль нестройного ряда провинившихся.
– Как?
– Как-как, поплотнее, чтоб все вместились.
Грохнул хохот. Студенты вместе с преподавателями валялись по земле, хватаясь за животы и рыдая от смеха. Ректор в сердцах, что была нарушена столь серьезная и поучительная атмосфера, плюнул и ушел к себе. Наказание уже не имело никакого смысла. Правда, нам позже все-таки предписали дополнительные физические занятия под надзором Солса, но разве подобное взыскание можно сравнить с отчислением или карцером? Подозреваю, дополнительной учебной нагрузкой глава академии отплатил подчиненному за срыв карательной процедуры.
Случай, в котором маги и звери встали на защиту друг друга, потряс академию. Преподаватели ходили, лопаясь от гордости. Подумать только, взрастили сплоченный дух в студентах противоборствующих рас! Каждый профессор был уверен, что именно он оказал влияние своими мудрыми изречениями на лекциях и практике. Одаренные чувствовали растерянность. А наша комната, наконец, вздохнула спокойно, освободившись от напряжения взаимных обид и недопонимания. Даже Эдгард, всегда настроенный категорически против зверей, стал мягче и терпимее.
– Все же благодаря им ты не вылетел из академии, – объяснял он проявившиеся перемены в себе. – За это я готов им простить все на свете, даже их невыносимый нрав и отвратительный вид.
Единственный, с кем отношения у меня по-прежнему не ладились, так это Яррин. После праздника Костров он намеренно избегал меня. Не раз и не два я пыталась подойти к нему и поговорить. Меня тревожили его подозрения насчет упавшего дерева, хотелось расспросить об имеющихся фактах и найденных уликах. Но парень оказался неуловим. И только сообразив, что он специально сторонится меня, я решила и сама держаться от него подальше. Нужно иметь гордость. Что этот самовлюбленный тип о себе возомнил? Можно подумать, я покушаюсь на его невинность! Хотя… если вспомнить происходящее в овраге в тот день… Как раз-таки покушалась. Ох. Не удивительно, что теперь он брезгливо от меня шарахался.
Но долго переживать из-за подобных глупостей мне не пришлось. Следующий же урок по построению заклинаний напомнил про мою главную проблему. Половина первокурсников уже успешно выполнила задание профессора и не посещала занятия Филлека, поэтому в поредевшей группе одаренных я выделялась белой вороной. Стоя в сторонке и завистливо поглядывая на парней, бросавшихся энергетическими сферами, я снова и снова возвращалась к мысли, как было бы здорово развить в себе хоть малюсенький магический дар. Что если действительно люди способны, но просто не в курсе, как это делается? Разумеется, с одаренными сложно будет соперничать, однако оказаться вовсе пустышкой в магической академии – позор. Черт! Где же настоящий Танай, когда он так нужен? Неужели не понимает, что обычный человек не способен его полноценно заменить?
От отчаяния я вспоминала советы Эдгарда и старательно медитировала по вечерам. Но, разумеется, единственным результатом – и должна сказать, отличным – был крепкий сон. Кто бы сомневался!
Выхода из сложившейся ситуации я не видела. Катастрофа! Оставался вариант с побегом, который донельзя меня пугал своей неопределенностью.
Нужно ли говорить, что с каждым днем я становилась все рассеяннее и раздражительнее? Эдгард относился с пониманием и старался помочь, но его рекомендации не срабатывали, как я ни старалась. К выходным мое отчаяние возросло до размеров Вселенной.
– Танай, какие планы на сегодня? – поинтересовался за завтраком Эдгард, как только среди лиэров пошли разговоры о предстоящем отдыхе.
– Не знаю, – вздохнула я, – наверное, в библиотеке посижу. Ты же знаешь, у меня не все ладится с учебой. – Я покосилась в сторону магов, которых не собиралась посвящать в свои проблемы. Но нас, к счастью, никто не собирался слушать, у старшекурсников хватало своих интересов.
– Давай лучше в парк. – Брат многозначительно поиграл бровями. – Есть идея.
– Давай, – согласилась я без особого воодушевления. На этой неделе у Эдгарда возникало множество идей, совершенно не спасающих меня, а потому я лишний раз не обольщалась на этот счет. Однако в этот раз все вышло иначе.
– Что? Новый метод заглянуть в себя вспомнил? – вежливо поинтересовалась я, когда мы вышли с ним на парковую дорожку. Изо рта вырвалось облачко пара. Первые заморозки.
Колкий прозрачный воздух кружил голову. Под ногами хрустели заиндевелые листья, словно корочка свежего хлеба под острым ножом.
– Нет. Я подумал, что раз уж у нас с тобой не выходит найти в тебе магию, то следует иначе подойти к проблеме.
– И что ты предлагаешь? – Я окинула взглядом поникшие от холода растения. Скоро зима. Не самое лучшее время года ударяться в бега.
– У нас нет времени докапываться до источника. Нужно срочно сдать зачет профессору Филлеку. А для этого все способы хороши, как ты считаешь? – все еще кружа вокруг да около, осторожно поинтересовался Эдгард.
– Ты совершенно прав! – согласилась я. – Но, надеюсь, ты не предлагаешь его убить? Я в таком деле не особо ловок.
– Как ты мог такое подумать? – испуганно воскликнул брат, но увидев мою грустную улыбку, успокоился. – А. Ты шутишь. Так я о чем? Если ты не против…
– Не против! – перебила я Эдгарда. – Говори уже, не томи.
– Если, предположим, – по-прежнему с опаской продолжил он, – я создам сферу и дам ее незаметно от профессора тебе…
– …а я брошу… – стала догадываться я, что хочет предложить брат.
– …то зачет может быть получен и без применения собственной магии, – закончил мысль Эдгар и вопросительно взглянул на меня.
– Стоит попробовать, – наконец, заразилась его воодушевлением и я.
– Останется лишь потренироваться с попаданием в цель.
– С этим не должно возникнуть осложнений, ведь я… – Ох, чуть не ляпнула, что одно время посещала клуб юных стрелков, где регулярно практиковалась в меткости, в том числе и при помощи игры дартс. – …Лоус!
– Тогда давай попробуем. Смотри, что я принес. – Эдгард распахнул полу теплого плаща и продемонстрировал мишень. – Стащил с полигона, чтобы позаниматься без свидетелей.
Мы отправились в самый отдаленный уголок парка, куда мало кто заглядывал из студентов или преподавателей, установили щит и принялись экспериментировать.
Эдгард создавал сияющую сферу и передавал мне в руки. Моя задача заключалась в том, чтобы ее бросить до того, как она испарится без магической подпитки. Поначалу дело шло не очень.
– Бросай, бросай ее скорее! – шипел он, не понимая причины моей медлительности.
Я переводила растерянный взгляд со сферы на мага и обратно, безуспешно пытаясь нащупать то, чем мне предстояло кидаться.
– Как? Я ее совсем не чувствую! – нервничала я, сжимая и разжимая пальцы, которые проходили через сияющий шар, как если бы это было привидение. – Сфера не материальная. – С досады я пнула поникший грузный бутон подмерзшей хризантемы, которому уже не суждено было распуститься.
– Конечно, нет! Это же сгусток энергии!
– Как можно бросаться светом? Или воздухом? Это безумие!
– Танай, ты чего несешь? А если тебя кто услышит? Вспомни уже, что ты маг! Ты управляешь и светом, и воздухом, и всем, чем только пожелаешь!
– Да, я могущественный маг, – повторяла я словно мантру, мечтая, чтобы мои слова стали реальностью. – Мне все подвластно.
Но сияние проходило сквозь мою ладонь, совершенно не реагируя на пассы и глупые уговоры.
– Давай, миленькая. Ну, что тебе стоит? Лети во-он в том направлении. А? – Я готова была заплакать от бессилия.
– Так, хватит, – наконец, не выдержал Эдгард. – Давай иначе.
– Как?
– Потри ладони.
– Так?
– Да. Просто разотри хорошенько, чтоб потеплели. Еще. Еще. Еще! Не останавливайся!
– Горячо же!
– Еще немного. Все. Теперь отодвигай друг от друга руки. Чувствуешь? Ощущаешь между ними что-то?
– Прохладно стало.
– Нет! Напряжение. Ну? Между ладонями появилась энергия?
– Кажется… – На самом деле я не была уверена.
– Пытайся. Всеми органами чувств, а те, что не работают, заменяй фантазией. Ну?
– Стараюсь.
– Какая у тебя энергия, Танай? Она?.. Ну? Она мягкая и упругая одновременно, верно?
– Да…
– Хорошо. А теперь впусти в круг своей энергии мою.
Эдгард создал сферу и поместил между моими ладонями.
– Немного подними руки.
Я послушно выполнила требование, и, к моему удивлению, сфера приподнялась вместе с ладонями.
– О-о-о!
– А я что говорил! – довольно выдохнул Эдгард. – Теперь-то ты ее чувствуешь?
– Да-а-а, – протянула я, не смея поверить в то, что видела и ощущала в собственных руках. Магия! Я ее действительно чувствовала. Это было невероятно! Невероятно приятно. Все мое существо наполнялось радостью и счастьем. Не просто светлое пятно, а энергия, мощная, сладкая, пьянящая. Она потекла по моим пальцам, перешла с рук на плечи и грудь, наполняя каждую клеточку тела жаждой жизни…
– Э! Не впитывай ее! – возмутился Эдгард, заметив, что сфера начала меркнуть и уменьшаться в размерах. – Ты должен научиться ею управлять, а не поглощать!
– Ой. Извини. – Я сделала взмах рукой и толкнула сферу в направлении мишени. Шар плавно поплыл к щиту, но не долетел и с шипением впечатался в остекленевшую от мороза траву.
– Уже что-то, – оценил Эдгард и подал следующую сферу. – Теперь вспоминай формулы и не только рукой, но и мысленно направляй, рассчитав расстояние, силу толчка и сопротивление воздуха.
Легкотня. В формулах я прекрасно ориентировалась. Сложность оказалась в другом.
До самого вечера я училась не соблазняться магической эйфорией и бросать созданную для меня энергию сразу же, как только она попадала ко мне в руки. Признаюсь, пришлось трудно. Расстаться со «светлячком», доставляющим небывалое удовольствие, то еще испытание. Но я справилась. Что касается меткости попадания, то я без прикрас в этом действительно хороша. Мне достаточно было сделать резкий бросок до того, как сознание воспротивится расстаться с неожиданно попавшей в руки магией, и сфера летела точно в цель.
– Отлично! – удовлетворенно подвел черту Эдгард в конце дня. – Осталось дело за малым – во время урока передавать сферы так, чтобы не заметил профессор.
В новую учебную неделю я вступила с улыбкой и верой в будущее. Правда, все сложилось не так, как мне хотелось. Ну, да мне не привыкать.
Придя на урок по построению заклинаний, я сразу же заняла место напротив одной из мишеней, но так, чтобы меня не особо было видно за крупными мускулистыми зверями. Не хотелось привлекать к себе излишнее внимание преподавателя. За мной пристроился Эдгард.
Профессор Филлек появился на полигоне, довольно потирая озябшие ладони, обветренные и неприглядные, как это часто бывает у представителей его расы.
– Отличная погода, не находите? – пружинистой походкой он протанцевал к барьерной линии. – Те, кто не получил оценку ранее, сейчас имеют уникальную возможность включить в свои формулы расчёта полета сфер низкую температуру воздуха, замедляющую скорость движения энергии.
Кое-кто из зверей задумчиво почесал затылок. Подозреваю, к концу месяца сложностей со сдачей зачета еще прибавится. Я просто обязана сделать это сегодня!
– Приступим?
По сигналу профессора в мишени полетели огненные сферы. Долетали, как обычно, не все, имея погрешности в расчетах. Некоторые сгорали по пути, какие-то уходили вбок, самые точные с яркими вспышками всасывались в щиты, оставляя до конца урока цветные кляксы.
Я растерла руки друг о дружку, после чего незаметно спрятала одну позади себя. То, что Эдгард вложил в нее сферу, я поняла сразу же, как ощутила характерное тепло и легкое покалывание в ладони. А вот справиться с нахлынувшим острым удовольствием, контрастировавшим с морозным, почти звенящим воздухом, оказалось невероятно сложно. Даже мучительно. Дрожа всем телом и превозмогая себя, я усилием воли выбросила руку вперед, почти не просчитывая и не целясь.
Выпучив глаза и закусив губу, чтобы не заорать от разочарования, я наблюдала, за полетом того, что бросила. А именно – за крошечным тусклым диском – только он и остался от полноценного огненного шара после моего энергетического вампиризма. Основательно я его «подъела».
Словно в насмешку над крупными, ярко сверкающими сферами мой мелкий неказистый снаряд, тоненько свистя, долетел до мишени и попал точно в цель. Плюх! М-да, несолидно как-то.
На полигоне воцарилась минутная тишина. Звери, до того бурно реагирующие на собственные и чужие результаты, примолкли. Мне в руку ткнулся следующий теплый комок энергии. Верно! Пока профессор не сообразил, что к чему, следует продолжить.
Я успела бросить еще три полудохлые сферы под все усиливающийся хохот, только тогда преподаватель выскочил перед линейкой студентов и засек меня.
– Танай! Прекратить балаган! Это что за издевательство?
– А? – прикинулась я, будто ничего не понимаю. Ни за что не признаюсь в подлоге! Буду до последнего отпираться. Щеки у меня уже горели алым пламенем. Снова стала посмешищем для одаренных. У сокурсников слезы текли ручьями и начиналась икота. – Что?
– Я все видел! Месяц стояли в стороне, стало скучно и решили развлечься?
– Почему? Я же попал в цель.
– Вот этим? Пись-сь-сь… – Мужчина махнул в сторону мишеней, изображая мой снаряд с горошину, летящий с комичным звуком. – Что это за сферы вы создаете, лиэр Лоус? На смех зверям!
Сокурсники с удовольствием поддержали реплику преподавателя дружным хохотом.
– Ну… – замялась я.
– Но разве задание заключалось в создании сферы? – вмешался в наш разговор Лотт. – Мне казалось, главное – это мишени. Вы говорили в начале практики, что нужно попасть в цель. Танай попал четырежды.
– Умничаете, Лотт?
– Уточняю. А то вдруг я не на то сориентировался и тоже допущу ошибку. Профессор, можно еще раз повторить задание для таких, как я, невнимательных?
– Вы правы, задание – попасть в центр мишени, – сдался Филлек, поджимая губы. – Однако подобные сферы… Танай их специально создал, чтобы сорвать урок.
– Вовсе нет, я лишь хотел попробовать усложнить себе задачу в попытке побросаться мелочью. Для нее же нужны особые расчеты.
– Подобное в программу не входит.
– Тем интереснее!
– Принято, – буркнул профессор Филлек. – Ввиду усложнения задачи, зачет ставлю сейчас, до следующего месяца, лиэр Лоус, на моих уроках не появляйтесь. – Он сделал жест рукой, отгоняя меня от поребрика. – Спектакль окончен, продолжаем тренировки.
– Он тебе этого не простит, Лоус, – шикнул кто-то из сокурсников, когда я покидала группу.
Но даже неприятное предупреждение не умалило моей радости. Я не смела и ожидать, что получу зачет по практике, а уж тем более так быстро и просто. Поэтому на следующий урок по щитам и контрзаклинаниям топала безмерно довольная. Рано расслабилась!
– Вспоминаем простейшие щиты и их укрепление, которые проходили на прошлых двух уроках. А затем готовимся к спаррингу, – объявил профессор Троул, едва войдя в зал для практики. – Я пока отлучусь ненадолго.
Эдгард бросил на меня встревоженный взгляд. Мы дождались ухода преподавателя, после чего маг без слов вызвал перед собой щит.
– Примешь? – протянул он ко мне руки, подавая охранную магию. Однако стоило мне раскрыть ладони, как радужная пленка щита лопнула.
Мы повторили нашу попытку несколько раз, но результат был все тот же.
– Не выйдет, – наконец, вздохнула я, припоминая теорию. – Щит можно подпитать чужой энергией, накрыть им кого угодно, но передать не получится. Он синтезируется не из источника и неотделим от мага или зверя. Это защитная реакция организма, как у ежика иглы, – сказала и сама ужаснулась тому, как явно прозвучало признание в человеческом происхождении. У меня-то подобная реакция точно отсутствует. Но… Как так получилось, что на прошлом спарринге Танай не успел раскрыть щит и словил удар от Эдгарда? Странно. Ведь наследник Лоуса точно маг? Во всяком случае, преподаватели и многие студенты в этом убеждены, оказавшись свидетелями демонстрации его дара. Могло ли то быть подлогом?
– Что? Новый сюрприз готовишь? – подошел к нам Фюфик и хлопнул меня по плечу. – На прошлом уроке у тебя здорово вышло всем нос утереть. Уважаю! Пока народ учился в цель попадать, ты осваивал более крутой приемчик.
Он вальяжно отошел от нас, время от времени оборачиваясь и жестами давая понять, что в восторге от моего эпатажа.
– Правда, что ли? – вывел меня из задумчивости голос Лотта.
Я вздрогнула и подняла глаза. Парень с тревогой посматривал то на меня, то на Эдгарда.
– Ты о чем?
– Фюфик по секрету всем рассказывает, что ты не удовлетворен одной победой над профессором Филлеком и готовишь нечто и для Троула.
– А ты слушай больше всяких пустомель! – возмутился Эдгард. – У Таная проблемы с магией после последнего спарринга!
Как только последнее слово вырвалось у мага, он закрыл обеими ладонями себе рот и смешно выпучил глаза.
– Проболтался, – хором прокомментировали мы с Лоттом и обменялись понимающими взглядами.
– Ага, – повинился с грустью в голосе Эдгард, опустив глаза.
– Мне можно, я сохраню ваш секрет, – успокоил его Лотт, по своей любимой привычке хлопнув мага по спине и чуть не сломав тому хребет. Эдгард, пошатнувшись, крякнул и уткнулся носом мне в грудь.
– Не переживай. – Я шутливо растрепала ему волосы на макушке, и он отпрянул.
– Это не я, а ты должен сейчас переживать, – напомнил он мне о проблеме.
– А смысл? Мне все равно капец.
– Что, совсем никак не получается выставить щит? – уточнил Лотт, заглядывая мне в глаза.
– Никак.
– Но на прошлом уроке…
– Я подавал Танаю свои сферы, – признался Эдгард.
– Вот оно что! Понятно, почему они были такие… хм-хм…
– Мелкие, – подсказал ему маг.
– Ага. Просто крошечные, – зверь прыснул, вспомнив про недавнее представление на полигоне.
– Но со щитом подобное не срабатывает, – доложился Эдгард.
– К лекарю Паккету обращались?
Мы с магом переглянулись. Он – с удивлением, что самому не пришло в голову подобное простейшее решение. А я с испугом, понимая, что если меня начнут всерьез исследовать, то мигом раскусят.
– Нет. Не хочу ославиться, – поторопилась я ответить и умоляюще взглянула на Эдгарда. Тот с пониманием кивнул.
– А! – догадался Лотт. – Гордость лиэра.
– Точно, – согласилась я. – Именно она.
– Что ж. А энергией подпитать щит сможешь? – зверь пытливо глянул на меня, синющие глаза словно просканировали насквозь, вызвав по телу толпу мурашек.
– Что задумал? – уцепился за ниточку надежды Эдгард.
– Попросить работать парами, – ответил ему Лотт. – Так что? Сумеешь подпитать? – снова обратился ко мне.
– Вряд ли.
– Почему? Это же легко! Просто касаешься напарника и вливаешь в него магию.
– Сказано же, что в ней-то как раз и заключаются неприятности! – вспылил Эдгард.
– Давай попробуем! – упорствовал Лотт, тряся белокурой головой.
– Давай, – согласилась я, все равно ничего не теряю.
Лотт распахнул надо мной, словно огромный зонт, прозрачный щит, искрящийся всеми цветами радуги. Я без особой надежды коснулась богатырского плеча.
– Закрой глаза и почувствуй, как силы перетекают по твоей руке к Лотту, – подсказал Эдгард.
Я послушно выполнила рекомендацию и услышала удовлетворенный вздох. Открыв глаза, и сама ахнула. Над нами сверкал щит с золотыми прожилками, напоминающими вены.
Выходит, это правда, и у людей тоже есть нечто схожее с магическими способностями? Пусть не мощный дар, но некоторые зачатки к сверхъестественным способностям все же имеются? Иначе как бы я могла подпитать щит зверя магией, которой у меня, согласно учебникам, нет и не может быть?
Я стояла в полнейшей растерянности, не смея поверить в собственные выводы. Удивительно! Если бы в детстве меня воспитывали в традициях одаренных, сейчас я умела бы управлять собственной энергией и создавать самое настоящее волшебство?
– Действительно слабенькая магия, – сокрушенно сделал вывод Лотт. – Совсем никакая.
– Но смешавшись с твоей, это совершенно незаметно! – Эдгард хлопнул в ладоши. – Осталось убедить профессора Троула в необходимости практики по парам.
– Я сейчас. – Лотт пригладил двумя руками волосы и поправил одежду. На его лице появилась очаровательная улыбка, а на щеках заиграли ямочки. Парень оглядел народ и принялся одного за другим обходить наших соседей по комнате. Звери шушукались, кивали и обменивались многозначительными улыбками.
К тому времени, как вернулся преподаватель, среди однокурсников гуляло мнение, что, разбив студентов попарно, можно выиграть время и выставить оценки всем, а не половине группы, как обычно.
– Профессор, вы могли бы выигранный час посвятить более детальному объяснению новой темы. Зимой экзамены, хотелось бы подготовиться к ним как следует.
Разумеется, Троул не стал возражать, обрадованный столь рьяному интересу к собственному предмету. Я была спасена! Разумеется, временно. Но и небольшая отсрочка для меня имела значение.
В очередной раз получив от ректора месячное пособие, назначенное отцом Танаю, я принялась к тщательным сборам. Уход запланировала в следующие выходные. А предстоящие я намеревалась провести в библиотеке, чтобы перерисовать карту окрестностей Подгорска – не хотелось заблудиться, когда отправлюсь в вынужденное путешествие. Признаюсь, боялась неимоверно. И более всего неизвестности. Оказаться в бегах в чужом мире – сомнительное удовольствие. А то, что искать меня будут, даже не сомневалась, все-таки Танай не кто-нибудь, а наследник целого лиэрства. Да и с планами на будущее у меня выходило не особо надежно, оставалось ощущение, что я многое упускаю из вида, не имея знаний о здешних реалиях. А на фантазиях далеко не уедешь.
Последний будний день перед выходными выдался суматошным. На каждом уроке – проверочные работы. К обеду первокурсники перенервничали настолько, что в столовой разговоры сводились к необходимости отдохнуть и хорошенько расслабиться. Меня позвали с собой в город сразу несколько компаний – не только лиэры, но и звери.
– Не могу, – с искренним огорчением отказывалась я, памятуя про обещание Яррину не выходить за пределы академии. – У меня проблемы с практикой, придется позаниматься в выходные.
Магов подобный ответ более чем устроил. А вот звери бурно вознегодовали, не понимая, как можно предпочесть учебу хорошим развлечениям. Пришлось собрать всю силу воли и не поддаваться соблазнительным уговорам.
Когда же после обеда смущенный Эдгард сообщил мне, что за ним приехали родители, и он проведет с ними все три дня, я поняла – провидение на моей стороне.
– Если хочешь, поехали вместе, ты ничуть не помешаешь, – предложил он, а я напряглась. У меня план, подготовка и карта… Да я была рада-радешенька, что оставалась наконец без всеобщего пригляда.
– Побудь с семьей, – улыбнулась я, поглаживая парня по рукаву тонкой блузы. – Вы давно не виделись. Наверняка вам с родителями есть о чем поговорить и без меня.
– Но ты… – еще больше смутился маг, с трудом подбирая слова.
– …уже взрослый мальчик и вполне справлюсь без тебя. А в компании учебников скучать мне не придется, поверь.
– Хорошо. – Кажется, Эдгард немного успокоился и даже повеселел. – Я постараюсь вернуться поскорее.
– Ну уж нет! Насладись встречей с родителями от души. Я бы так и сделал на твоем месте! Когда еще они приедут!
– Ты прав, – прошептал он, – нужно ценить то, что имеешь. Семья – это счастье. И мне жаль, что тебя некому здесь навестить.
Я вздрогнула, представив, что меня желает повидать какой-нибудь родственник Таная. Эдгард понял мою реакцию на свой лад и сочувственно похлопал по плечу.
– Все хорошо! – сказали мы одновременно и, взглянув друг на друга, рассмеялись.
Проводив мага, я ненадолго зашла в спальню, чтобы взять письменные принадлежности для работы в библиотеке. На моей тумбочке лежал конверт.
Это мне? То есть Танаю?
Не знаю, но почему-то я насторожилась. Осторожно, двумя пальцами и не приближая к себе, вскрыла письмо. Без подвоха. Впрочем, о чем я? Яррин же говорил, что в академии практически все проверяется, от еды и до родительских посылок.
Заглянула в конверт. Внутри лежала записка: «Я знаю твой секрет. Приходи к черному ходу в ограде. Сейчас».
Я ухмыльнулась. Ну да, конечно! Прямо лечу со скоростью света. Во всех сериалах и женских романах именно так и заманивали глупых дамочек в ловушку. Таня не такая и не ждет трамвая! А потому поступит иначе.
Найти Яррина оказалось делом непростым, но проявив упорство, я все-таки смогла выяснить у его сокурсников местонахождение парня. Впрочем, могла бы и сама догадаться. Полигон.
Я накинула плащ и, выпуская изо рта облачка пара, бросилась в указанном мне направлении. Парня обнаружила сразу, как только вывернула из-за угла замка.
Яррин, обнажившись по пояс, подтягивался на турнике. Легко и быстро, казалось, ему это не стоило никаких усилий. Лишь капельки пота, мелкими бисеринками покрывающие его загорелое мускулистое тело, выдавали напряжение. Я засмотрелась. Мышцы, сокращаясь, подчеркивали рельефность рук и широких плеч. Тонкая талия прогибалась, заставляя мой взгляд скользнуть ниже.
Я сглотнула слюну, ставшую почему-то вязкой.
– Долго будешь пялиться? – Яррин спрыгнул с турника и с неприязненной насмешкой повернулся ко мне.
– Жду, пока закончишь. Не хотелось тебя отвлекать. – Мой взгляд принялся блуждать по унылому осеннему пейзажу, боясь прилипнуть к обнаженной мужской груди с перекатывающимися под кожей литыми мышцами.
– Я закончил. Что хотел? – он сорвал с соседней перекладины полотенце и, утерев лицо, выжидательно посмотрел на меня. Мой пульс заметно участился.
– Вот. – Я протянула записку вместе с конвертом и отвернулась.
– Пришло магическим путем с городской почты, – мгновенно определил Яррин, зашуршав бумагой. – Это все?
– Да. Не собираешься одеться?
– Что?
– Одеться. На улице вообще-то не жарко.
– Правда? А мне даже очень, – его голос мне показался игривым. – Я тебя настолько смущаю?
– Предпочитаю смотреть на женские тела, – буркнула я, почему-то разозлившись.
– Вообще-то я давно одет, – уже серьезным тоном ответил мне Яррин, и я наконец смогла выдохнуть. Но повернулась к нему не сразу, боясь, что парень разыгрывает меня. – Я сам схожу к черному ходу. А ты займись своими делами.
– Думаешь, это ловушка?
– Не сомневаюсь.
– Не боишься?
– Что?
– Ой, я имел в виду, поосторожнее там. – Я все-таки решилась взглянуть ему в глаза и только тогда осознала, что на самом деле тревожусь за его безопасность. Он мне нравится? Или это эгоистичный страх остаться без охраны? Все-таки Яррин не раз выручал меня.
Парень действительно успел надеть рубашку и стоял в расслабленной позе, засунув большой палец левой руки в карман штанов.
– Неужели ты думаешь, что я собираюсь вот прямо так явиться к нашему загадочному преступнику? – Сверкнул белозубой улыбкой Яррин.
– Издали на него посмотришь? – с надеждой спросила я. Уж больно не хотелось, чтобы он подвергал свою жизнь опасности, тем более из-за меня.
– Из засады, – интригующим тоном сообщил он и поиграл бровями. А потом громко рассмеялся.
Вот же! Он надо мной просто потешается!
Хотелось развернуться и удалиться с гордо поднятой головой, но победило благоразумие.
– Мне потом расскажешь? – без особой надежды спросила я.
– Возможно, – ответил так, что и без лишних слов стало понятно – недалекому лиэру, то есть мне, достанется крайне ограниченная и профильтрованная информация.
– Почему? – Наши взгляды встретились.
– Маленький еще. – И так обидно произнес, что меня задело.
– А сам намного старше? Почему тебе поручили за мной присматривать, а не профессионалу? – понесло меня. – Отец решил сэкономить? Меня уже несколько раз чуть не уничтожили. Неужели нельзя обратиться к правоохранительным органам и попросить защиты? Почему на готовящееся преступление все закрывают глаза, а мы с тобой втихую отдуваемся?
– Во загнул, – усмехнулся Яррин, которого, похоже, совершенно не проняла моя пламенная речь. – Малыш, я понятия не имею, почему твой отец не предпринял никаких более существенных действий по охране, нежели просьба о дружеском одолжении, направленная моему предку. Кроме того, в академию нельзя так просто попасть, будь то гвардия самого короля, а поэтому даже под прикрытием сюда профессионалам не попасть. Что касается секретности твоей щекотливой ситуации, то пойди да расскажи все. Ректору, полицмейстеру, королю, наконец. Только будь готов подкрепить каждое свое слово весомыми доказательствами. А когда за тобой начнется пристальная слежка, гарантируй, что покушения продолжатся, иначе твои опасения тут же интерпретируют, увы, против тебя самого. Раздражают мои действия? Твои проблемы. Мне все это меньше твоего нравится. Однако, пока мы с тобой в одной лодке, будь добр греби в ту же сторону, что и я.
– Ты все не так понял, – попыталась объясниться я, осознав, что наговорила лишнего. – Я понимаю, ты делаешь все возможное, просто…
– Просто иди к себе, – махнул рукой Яррин и скрылся в кустах.
А я от злости топнула ногой. Как же мне объяснить, что я не только о себе переживаю, но и о нем? Старше всего на четыре года, а взвалил на себя ответственность за безопасность совершенно чужого мальчишки. Как их отцы могли пойти на подобное?
Расстроенная, я поплелась в замок. Ну почему мы все время с ним ссоримся? Почему ни он, ни я не можем найти правильные слова для нормального общения? Ведь у нас общая цель – поймать потенциального убийцу Таная.
Вот оно!
Я даже замерла на месте, осененная догадкой.
Вероятная причина, по которой я оказалась в этом мире элементарна! Найти того, кто покушается на жизнь наследника Лоуса. Меня сюда закинули с четко определенным умыслом. А значит, следует выполнить свое предназначение, чтобы вернуться обратно на Землю. Все просто. Я отыщу преступника, а боги этого мира вернут меня домой.
Надежда приятным теплом побежала по венам, заставляя сердце стучать быстрее. Как же здорово! Не уверена, что сама способна справиться со столь сложной задачей, но ведь есть Яррин. Он носом землю роет, лишь бы вывести негодяя на чистую воду и уберечь Таная. Мне остается быть приманкой. У нас с Яррином все получится. Это судьба!
Насколько велики мои заблуждения, выяснилось позже. А в данный момент меня переполнили воодушевление и оптимистический настрой.
Позабыв, что собиралась в библиотеку, дотопала до своего закутка и прямо в плаще повалилась на кровать. Широкая улыбка блуждала на моем лице.
Еще немножко, совсем скоро, и я буду дома!
– Танай здесь? – в щель приоткрывшейся двери заглянула кудлатая голова незнакомого парнишки, грубо вырывая меня из сладких грез.
– Здесь, – откликнулась я с горечью и присела на кровати, чтобы лучше видеть визитера.
– Яррин тебя ждет у ворот, поторопись, – доложил парень и скрылся за дверью.
– У ворот? – спросила я в пустоту. Быстро он. И даже готов поделиться новостями? Уже не сердится? Или информация настолько важная, что не до личных обид?
Я слетела с кровати и понеслась к выходу. С лестницы разве что кубарем не скатилась. Попадающиеся по пути студенты смотрели на меня с изумлением. Еще бы, один из лиэров, чья походка отличается степенностью и плавностью движений, вдруг летит сломя голову.
Буквально через пару минут я стояла за воротами и осматривалась. После обеда перед выходными здесь толпилось немало народа. Студенты собирались компаниями для совместного посещения увеселительных заведений. Экипажи, присланные любящими родителями, ждали молодых хозяев, чтобы отвезти в отчий дом. Стекались торговцы, в надежде сбыть товар богатым покупателям.
Пыль, гам, холод. Где же Яррин? Мне велел поскорее прийти, а сам не торопится? Я рассерженно притопнула ногой. Или он специально таким образом отвлек, чтобы мне не пришло в голову увязаться за ним? Нашелся тут великий интриган!
Я уже собиралась возвращаться в замок – в самом деле, не стоять же мне на ледяном осеннем ветру – когда услышала тихий плач.

9

Я завертела головой. Откуда он? Кто плачет? Однако всхлипы усиливались, а источник так и не находился.
Пришлый из города народ сновал в разные стороны, студенты входили и выходили из ворот, и никто не обращал внимание на горе маленького человечка. В том, что плачет именно ребенок, я уже не сомневалась, уж больно тоненько и жалобно тот поскуливал время от времени. Сердце просто разрывалось слышать подобное!
Я заметалась, не зная, что предпринять, и только тогда заметила – рядом с одним из экипажей плач слышится громче, чем где-либо еще.
– Эй, ты где? Малыш! – тихонько позвала я, и всхлипывание тут же прекратилось. – Не бойся меня. Я хочу помочь.
Мне не ответили и затаились.
– Эй! – я тихонько поскребла ногтями дверь экипажа. Ни шороха, ни вздоха. Единственное окно зашторено деревянными жалюзи, поэтому заглянуть внутрь я не могла, а открыть самовольно дверцу не посмела. – Отзовись, – попросила я.
Тщетно.
– Что я могу для тебя сделать? Просто скажи.
Тишина. Ну, неизвестный хотя бы плакать перестал, и то хорошо. Я еще немного потопталась у экипажа и решила, что пора уходить.
– Ладно, мне пора, не реви больше, – сказала напоследок и даже сделала пару шагов в сторону ворот, когда дверца скрипнула и отворилась.
Я обернулась. В цель высунулась заплаканная мордашка.
– Постой здесь еще, – прогундосил детский голосок с повелительными нотками.
– Вот еще! – фыркнула я. – Делать мне больше нечего!
– Тогда я буду реветь, – попробовал шантажировать меня ребенок. – И в этот раз очень громко.
– Пожалуйста. Мне все равно.
– Зачем тогда подошел?
– Узнать, в чем проблема и могу ли помочь.
– Можешь. Постой, говорю, рядом.
– Зачем?
– Потому, что я один. И мне страш… неуютно.
Так вот в чем дело! Родителя пустили в академию в качестве опекуна, ребенка оставили одного в экипаже на улице. А малышу страшно.
– Так бы и сказал.
– Я и сказал.
– Как тебя зовут?
– Неважно.
– Хочешь поиграть, пока ждешь отца?
– Откуда знаешь про отца?
– Мама тебя точно не оставила бы в одиночестве.
– Верно. А во что играть будем? Мне нельзя из экипажа выходить.
– Давай в хлопалки?
– Это как? – дверь приоткрылась шире, и малец лет шести показался полностью. Ребенок лиэра – а чей еще он мог быть, если на зверя совершенно не походил – был одет в теплый зимний плащ с опушкой и меховую шапочку. На руках его красовались пушистые варежки, которые мальчишка поторопился снять, загоревшись поскорее начать игру.
Я взялась объяснять правила, согласно которым требовалось хлопать по ладоням друг друга.
– Какой ты ледяной! – вскрикнул малыш, лишь коснувшись меня.
– Замерз, – шмыгнула я носом, только сейчас обратив внимание на свою легкую одежду. Торопилась и схватила первый попавшийся под руку плащ. Вот что мне мешало одеться по сезону?
– Залезай ко мне, здесь тепло, – щедро предложил мальчишка, показывая на соседний мягкий диванчик. – Отец не скоро.
– Не заругает, обнаружив меня здесь? – Я покосилась на возницу, сладко дремавшего на передке, несмотря на шум, стоявший вокруг.
– Не знаю. – Ребенок беспечно пожал плечами. – Зато ты отогреешься.
– Ладно. Я ненадолго, – согласилась я после минутного раздумья. Не хотелось подставлять добрую душу, но и о себе следовало немного позаботиться.
Внутри оказалось не просто тепло, а даже жарко. Под бархатными диванами стоял магический обогреватель, работающий на полную мощность. Под потолком родитель оставил включенный светильник, а на раскладном столике фрукты и горсть цветных камушков, которыми так любила играть местная детвора. Похоже, разговор в академии планировался долгим и серьезным.
– Угощайся, – махнул рукой малыш, но тут же спохватился и поправился, – ой, я хотел сказать, угощайтесь, лиэр, пожалуйста.
– Благодарю. – Улыбнулась я, подражание взрослым со стороны мальца выглядело забавным и милым. Чтобы не обижать гостеприимного хозяина, я выбрала сизую сливу и отправила ее целиком в рот.
– А косточка? – Вытаращился на меня малыш.
Я сплюнула на ладонь косточку.
– Вот.
– Ух ты! А еще так сможешь?
Я удивилась подобной реакции на простейший трюк, но повторила, заглотив еще одну ягоду. Косточку уже плевала, не видя собственной руки, куда придется. В голове здорово шумело, а в глазах все множилось и кружилось.
Что за?..
Додумать мысль я не успела, провалившись во тьму…

В себя приходила постепенно. Сначала появилось обоняние. Запахи земли, тошнотворной гнили и мышиного помета. Затем звуки. Где-то в соседнем помещении мерно капала вода, рассыпаясь на мельчайшие осколки, звеня и отдаваясь в моей голове адскими муками. В норе шебуршилось семейство грызунов.
Я пошевелилась, и все тело прошило мелкими иголками. Сколько я пролежала в одном положении, что так затекли конечности? Я попыталась собрать мысли в кучу, но они разлетались, не желая восстанавливать в памяти недавние события.
В горле свербело, будто колотого стекла наелась. Хотелось пить. От холода зубы тихонько выстукивали дробь.
Я с трудом приподнялась на руках, желая осмотреться, но кромешная тьма не позволила мне это. Где я? Судя по холодной и шершавой поверхности под ладонями – на голой земле. Сухой, а значит, крыша над головой все-таки имеется. Я на четвереньках проползла пару метров и уперлась головой в стену. Ощупала. Каменная кладка. Заставила себя кое-как встать на занемевшие от холода и долгой неподвижности ноги и двинулась дальше исследовать помещение.
Крошечная комната без мебели и даже намека на отделку. Деревянная дверь заперта. Я забарабанила кулаками по доскам, судя по всему, гнилым, так как они заходили ходуном, но в ответ лишь мыши притихли и перестали скрестись, встревоженные неожиданным шумом. В здании по-прежнему стояла тишина. Словно вымерли все.
Я опустилась на ступеньку у порога и прислонилась к двери. Голова начала постепенно проясняться, туман проходил. Я вспомнила, как глупо попалась в расставленную ловушку, добровольно запрыгнув в чужой экипаж и наевшись слив, напичканных сонным зельем. Странно, что не ядом. Хотя, возможно, неизвестный просто побоялся обнаружить свои злонамеренные действия раньше времени. Ведь я могла съесть один из коварных фруктов и выйти невменяемая из экипажа. Тогда поднялась бы шумиха, схватили бы сообщников, а те в свою очередь указали бы на зачинщика.
Я поежилась и плотнее закуталась в плащ. К моему сожалению, осенний, а потому не особо теплый.
И что теперь?
Никто не знает, что я здесь, кроме, разумеется, похитителей. Яррин, даже если и попытается меня найти не сможет – мылом, отбивающим естественные запахи тела, я мылась регулярно утром и вечером. Чертово мыло! И дернуло же его купить. Эх. Одежда, очищенная магическим способом в прачечной академии, тоже почти ничем не пахла, разве только у некоторых зверей, намеренно игнорирующих гигиенические процедуры и забывающих вовремя отправлять вещи в стирку.
Время шло, но так никто и не появился. Светлее не стало, из чего я сделала вывод – окна в моей темнице отсутствовали. Попыталась кричать. Получилось негромко, горло быстро осипло и звуки теперь давались с большим трудом и болью. В попытке хоть немного разогреться, я заставляла себя двигаться, однако тепла не чувствовала, зато пить хотелось все сильнее.
И без того слабая искорка надежды таяла с каждой минутой.
Я поняла. За мной никто не придет. Я не про спасение. Даже убивать никто не явится. Зачем? Несколько дней в холоде и без воды прикончат меня легко и просто. И руки пачкать не придется.
Я всем весом обрушилась на хлипкую дверь. Быть может, получится ее выбить или хотя бы повредить? Словно насмехаясь надо мной, доски шатались, скрипели, однако ни на чуть не сдвинулись со своего места, преграждая пусть к свободе.
Отчаявшись, я стекла на пол и закрыла глаза. Сил не было даже на то, чтобы разреветься. Все кончено. Как глупо. Выжить после аварии в одном мире и почти сразу погибнуть по нелепой случайности в другом. Неужели смысл моей жизни заключался в том, чтобы заменить в смерти настоящего Таная? Почему провидение на его стороне? Что такого необыкновенно полезного он привнесет в ход мировой истории?
Мысли текли вяло и постепенно стали путаться. Я то дремала, то приходила в себя и снова думала о том, как хочется жить. Пусть даже в этом незнакомом и необычном мире, замещая парня или в качестве представителя низшей расы – человека, неважно, главное ходить по земле, дышать воздухом, видеть небо, солнце и звезды, наблюдать за сменой времен года. Остальное сейчас казалось незначительным, совершенно неважным.
Я понимала, что просить столь щедрый подарок от высших сил – наглость. И без того мне не единожды давался шанс на существование. Поэтому даже не молилась, просто мечтала. В последний раз взглянуть в глаза Эдгарду, обменяться улыбками с Лоттом, извиниться перед Яррином. Словно наяву перед собой видела лица трех парней, ставших для меня за последние два месяца невероятно близкими, практически родными.
Эдгард… Лотт… Яррин…
Такие разные и одинаково дорогие.
Спазмом свело живот от голода, и я скрючилась, не сдерживая стон боли. Не заметила, в какой момент ступенька под моей головой стала мягче, а ледяной пол – теплее. Просто перестала мучиться, наслаждаясь невесомостью и легким покачиванием, нежась на волнах спокойствия.
– Ну же, малыш, очнись, – уговаривал кто-то, рвано выталкивая из себя слова. Голос звучал надо мной, откуда-то сверху, и в то же время отдавался вибрациями во всем теле. Но мне совсем не хотелось приходить в себя и мучиться от жажды, голода и холода. Противясь назойливому свету, пробирающемуся даже под плотно закрытые веки, я повернула голову и уткнулась носом во что-то теплое и вкусно пахнущее. М-м-м-м. Приятно. Не хочу реальности. Она слишком жестока. Лучше вот так, в бережных руках… Руках?
Глаза пришлось открыть. Вернее, я их испуганно распахнула и на мгновение ослепла от яркого света. Я действительно лежала, словно в уютной колыбели, в огромных крепких руках зверя. Хотя… какой он зверь, так, на четверть.
Яррин несся через лес. Бесшумно, плавно, как способна только раса, что близка к природе.
– Пора просыпаться, – бормотал он. – Тебе нужно попить. Слышишь, Танай?
Кажется, он впервые назвал меня по имени. Надо же. Волновался за меня? Хотя конечно же нет, не за меня, за Таная.
Яррин замедлил ход, а потом и остановился. Шум ручья подсказал причину. Карие в карминовую крапинку глаза взглянули на меня с тревогой. Я скривила губы и хотела сказать, что со мной все в порядке, лишь бы успокоить его и разгладить тревожную морщинку на лбу, но из горла вырвался лишь тихий сип.
– Сейчас. Ты около двух суток не пил, да и простыл, наверное. – И так он это ласково произнес, что я засомневалась, того ли Яррина перед собой вижу. Прежний ни разу не проявил мягкость или хотя бы жалость.
Парень опустился на пятки и устроил меня на своих коленях, не выпуская из кольца рук. Ладонью он зачерпнул из ручья и что-то пробормотал, вода в горсти пошла паром. Только после странных манипуляций он поднес руку к моему рту. Я жадно припала губами к воде, вбирая в себя живительную влагу. Она оказалась теплой, почти горячей. И я стала понемногу согреваться, несмотря на морозец вокруг.
За время моего заточения лес укрылся тонким покрывалом первого в этом году снега. С замирающим сердцем я любовалась каждой веточкой в искристом инее, каждой травинкой в серебристой изморози. Я выжила. Снова. И могу наслаждаться снежным царством, таинственно мерцающим в лучах скромного солнца, что выглядывало редкими лучами из-за тяжелых серых туч. Пьянящее чувство! Завораживающее.
Не может быть… Жива! До чего же я везучая!
Вдоволь напившись, я удовлетворенно вздохнула и склонила голову на плечо Яррина. От его тела шел жар, пропускаемый тонкой тканью рубашки. В свой зимний с меховой подкладкой плащ он завернул меня. Вот почему мне стало так тепло.
– А теперь восстанавливающее зелье. – Он вынул пузырек из кармана и зубами выдернул пробку. – Хотя бы глоток выпей.
Ощутив на языке горечь, я скривилась. Но отплевываться сил не было, ничего не оставалось, как проглотить.
Внимательные глаза с вертикальным зрачком следили за мной и моей реакцией.
– Лучше? – спросил Яррин, склонившись надо мной.
Еще бы! Наверное, его зелье стоило никак не меньше той волшебной мази, что у нас с Эдгардом хранилась.
– Да, – прохрипела я и наконец смогла по-настоящему улыбнуться.
Взгляд Яррина прилип к моим губам. Надолго так, основательно. Я не выдержала и рефлекторно облизнулась. Он громко сглотнул и с явным трудом отвел глаза, а затем и вовсе сгреб меня в охапку, уткнув лицом в свою грудь. Я не была против. Тихонько лежала и с удовольствием слушала стук его сердца. Оно билось бешено, не желая успокаиваться.
– Я думал, что уже не смогу найти тебя, – прошептал он, вовсе не стараясь, чтобы я его расслышала. Просто выговаривался. – Носился по городу, как сумасшедший. Проклятое мыло, отбившее твой запах! Нигде ни единой зацепки.
Нос Яррина уткнулся в мою макушку, согревая теплым дыханием. Я ощутила его горячие пальцы на своем затылке.
– Как же нашел тогда? – От его прикосновений стало жарко.
– Вычислял, кто находился в тот день у ворот, и опрашивал их. Один старик видел, как низкорослый лиэр садился в закрытый экипаж без гербов. Пришлось проверить следы транспорта, оставшиеся на земле. Вышел на банду разбойников, обитающих в старой башне.
– Вот значит, кто меня похитил.
– Глупый, глупый Танай. – Яррин губами заскользил по моим волосам, лбу, вискам. Казалось, он старательно сдерживался, но постоянно проигрывал в этой борьбе сам себе. Теплые губы, чуть касаясь, перешли на мое горло. Я выгнулась, не в состоянии противиться пытке удовольствием. Плащ распахнулся. Яррин склонился к ложбинке между ключицами и шумно вдохнул воздух. Когда он поднял на меня глаза с округлившейся и увеличившейся в размере радужкой, я вздрогнула. Столько всего в этом взгляде было намешано! Неверие, триумф, желание, горечь, страсть… Я и половины не смогла расшифровать.
– Твой аромат… – Ох ты ж! Я совсем забыла. Чудесное мыло много часов как не скрывало моего естественного запаха. – Девушка! – Его губы дрогнули в торжествующей улыбке. Со вздохом облегчения он припал к моему рту, будто путник в пустыне к спасительному источнику.
Вот только мне оказалось не до поцелуя, которого я так жаждала всего несколько секунд назад. Спалилась! Что мне делать? Паника лупила болью по вискам. Куда бежать? Как спасаться? Яррин еще не сообразил, что проник в мою тайну, но вот-вот до него дойдет, и тогда он меня не пощадит.
Перепуганная до смерти я принялась выкручиваться из его крепких рук. Получилось не сразу. Яррин самозабвенно целовал меня, не обращая внимания на мои трепыхания.
– Стоп! – пропищала я и прикусила ему губу. Не специально, так вышло. Но подействовало лучше ледяного душа. Я мигом оказалась на свободе, а вернее лежащей на промерзшей земле.
Отскочивший от меня Яррин обнаружился на довольно приличном расстоянии. Он медленно приходил в себя и осознавал реальность. Наконец в его глазах заплескался гнев.
– Ты кто? И где настоящий Танай? – холодно спросил он, но его спокойный тон не смог меня обмануть. От него исходила ощутимая угроза. Быстро же пришел в себя!
Сообразив, что для нормального разговора между нами образовалась слишком солидная дистанция, Яррин сделал пару шагов ко мне. Я дернулась, вспомнив нашу первую беседу «по душам», и потерла горло. Парень, заметив мою реакцию, запнулся и остался на месте.
– Кто ты? – повторил он свой вопрос менее жестко. Ха! Решил таким образом усыпить мою бдительность? Я его за время нашего знакомства достаточно хорошо изучила, чтобы знать, насколько он может быть опасен, даже с беззаботной улыбкой на губах.
– Танай? – подсказала я. – Разве сам не в курсе?
– Ерунда! Настоящий Танай мужского рода.
– Ты в этом уверен? – А вдруг на самом деле все-таки девушка?
– Уверен, – ни тени сомнения в голосе. – Во всяком случае, был им, когда я пару месяцев назад видел его без одежды.
– О! Даже так? Настолько близкие отношения? – да, я откровенно нарывалась. Но не смеху ради, требовалось выжать из этого молчуна хоть какую-нибудь информацию.
– Не мели языком попусту. Признавайся, кто ты и откуда взялась. – А он крепкий орешек.
– М-м… – сделала я вид, будто задумалась. – Погоди. С чего бы начать?
– С того момента, когда ты примерила чужое имя, – подал идею он. – Я женщин обычно не трогаю, но, поверь, если будешь упираться, то придется надавить. – Яррин демонстративно осмотрелся, намекая, что у него для моего допроса с пристрастием все преимущества. Глухой лес, безлюдье, и не нужно забывать – физическая сила.
– Тогда начинай прямо сейчас, – решилась я на провокацию, поднимаясь на ноги и сильно шатаясь из стороны в сторону. Восстанавливающее зелье действовало, но, к сожалению, слишком медленно. – Дерзай, дави.
– Настолько дороги сообщники, что готова на любые жертвы? – недобро усмехнулся Яррин.
– Нет у меня сообщников. И никакой правдоподобной истории для тебя тоже нет. – Сжав от страха кулаки, я двинулась на парня. Смысл в расстоянии между нами? Только голос напрягать приходится. Если он пожелает, то настигнет меня в два счета, я и моргнуть не успею. Видела его скорость.
– А ты смелая.
– Вовсе нет. Скорее трезвомыслящая. Против тебя у меня ни единого шанса.
– Решила сделать ставку на свою привлекательную внешность?
– Серьезно? После заключения без воды и тепла я, по-твоему, выгляжу привлекательно? Благодарю за комплимент. Только не обольщайся. Торговать собой не намерена даже ради спасения собственной жизни.
– Тогда что предлагаешь? – заинтересовался Яррин моей странной бравадой. Понимаю его. По идее я должна, рыдая и заламывая руки, молить о пощаде и закладывать своего нанимателя. А я болтаю невесть что.
– Обменяться информацией.
– Какой?
– О Танае. Мне, знаешь ли, в этом деле тоже далеко не все известно, и уж тем более – понятно.
К моему удивлению, Яррин громко рассмеялся.
– Зачем мне это? Если я в любом случае выясню от тебя все, что мне требуется?
– Не знаю, – честно ответила я и пошатнулась. Голова по-прежнему здорово кружилась. И если жажду я утолила, то голод давал о себе знать. Яррин дернулся, собираясь помочь, но я откинулась на ствол рядом стоящего дерева, и он передумал ко мне подходить. Боялся своей реакции на меня? Или не хотел придушить раньше времени?
– Я задаю вопросы, ты отвечаешь, – распорядился он, найдя глазами поваленное дерево и устраиваясь поудобнее на нем.
– Потом поменяемся ролями? – поинтересовалась я, но ответа, разумеется, не получила.
– Как ты оказалась в академии?
– Не знаю.
– Врешь.
– Нет. Давай дальше.
– Кем ты Танаю приходишься?
– Двойником?
– Возможно. Кто твои родители?
– Люди.
– Что? Ты человек? – Яррин иначе посмотрел на меня, подозреваю, разочарованный донельзя. Правда, по его глазам я не смогла ничего прочесть.
– Да.
– Имя.
– Таня.
– Хм. Надо же, какое совпадение, и внешность, и имя. Как ты попала в академию? Замок зачарован от посторонних! На каждого студента оформляется магический пропуск! Как и на редких посетителей.
– Ты уверен, что чары накладываются именно на входящих, а не, допустим, на одежду или какие амулеты?
– А, проклятье! Точно. Я об этом не подумал. Ректор хранит подобные вещи в секрете и не разглашает даже преподавателям. Значит, ты пробралась с чужой одеждой?
– Нет.
– А как?
– Не знаю.
– Хорошо. Пока оставим этот вопрос. Может, тогда расскажешь, какая у тебя цель?
– Выжить.
– Где настоящий Танай?
– Хотела бы я и сама это знать.
– Ты с ним знакома?
– С кем? С Танаем? Нет, конечно! Я здесь оказалась уже после его исчезновения, иначе нас бы не спутали.
– И давно ты притворяешься благородным лиэром? В какой день ты появилась здесь?
– Бинго! Мне казалось, ты этого никогда не спросишь. Не думаешь, что именно с подобного вопроса и следовало начинать?
– Так когда?
– Дату не скажу. До сих пор плохо ориентируюсь в вашем календаре.
– В нашем? – уловил суть Яррин.
– А вот событие в тот день, думаю, для многих оказалось памятным. Неудачный спарринг Таная и Эдгарда.
– Что? – заметно заволновался парень и привстал с дерева.
– В этот день я непонятным образом очнулась в душе. Сначала решила, что мне все только снится. А потом, когда уверилась в реальности происходящего, признаваться мне показалось глупо. И опасно.
– И ты стала Танаем, – договорил за меня Яррин.
– Именно. Решила посмотреть, что дальше произойдет, а, если получится, найти настоящего Таная и попросить помощи.
– Какой?
– Как какой? Хочу вернуться домой! В свой мир.
– Так ты из другого мира? – Яррин схватился за голову и сжал ее обеими руками. – М-м-м!
– Что с тобой? Болит? – бросилась я к нему, но остановилась на полпути, напуганная безумным взглядом.
– Выходит, два месяца назад ты явилась из другого мира прямо в душевую кабинку, верно?
– Да, так.
– Тебя все приняли за Таная, и ты не стала никого переубеждать, заняв наблюдательную позицию.
– Типа того.
– Но настоящий Танай так и не появился. А ты осталась здесь жить вместо него.
– Ничего я не осталась! У меня не было выбора.
– И все это время я принимал за Таная человечку. – Последние его слова меня больно царапнули, хотя я и знала, что людей на Дамине высшие расы презирают, но слышать подобное от кого-то из ближайшего окружения по меньшей мере… неприятно.
– Жалеешь, что защищал?
Он странно на меня посмотрел.
– Это я виновен в твоем появлении здесь, – признался он после длительной паузы.
– Каким образом?
– Ненавидишь? – И почему он никогда не отвечает на вопросы? Получается разговор немого с глухим.
Но настаивать на ответах я не стала, меня совсем иные мысли захватили:
– Вернешь обратно? – Какой смысл искать виновных, гораздо важнее найти выход из сложившегося положения.
Яррин прыснул в кулак.
– А ты ненормальная, знала?
– Подозревала. Мне подобное не в первый раз говорят. В этот раз чем заслужила?
– Даже не поинтересуешься, как и зачем я все провернул?
– А ты ответишь? – Ни разу же не сказал то, о чем спрашивала. Вопросом на вопрос обычно реагирует.
Яррин потер лицо ладонями.
– Отвечу. Ведь ты мой единственный козырь против неизвестного убийцы. Да и Таная без тебя вряд ли выйдет вернуть в этот мир.
– В таком случае, я вся – внимание. Как и зачем ты меня сюда выдернул? – Ноги, ослабшие за время пребывания в заключении, не держали, поэтому я сползла по стволу дерева на запорошенную снегом землю.
Яррин, сменив гнев на милость, подошел ко мне.
– Вставай. Иначе заболеешь. Лекари – народ дотошный, а ты, насколько я понял, не жаждешь раскрывать свою тайну, значит, и болеть не должен… то есть… не должна.
Пришлось подчиниться. Он помог мне подняться на ноги и усадил на поваленное дерево. Сам устроился рядом, однако с хорошей дистанцией.
– В тот день Танай с самого утра вел себя довольно странно. Ничего за завтраком не ел. Отвечал на вопросы учителей невпопад, а слова лиэров вовсе игнорировал. Практические занятия выпускников и первокурсников проводились на полигоне, неподалеку друг от друга. Поэтому я видел, как удар Эдгарда пришелся по Танаю. Пытался, конечно, выставить щит, но не успел. Троул заметил мое рвение и поручил доставить Таная к лекарю. Уже почти добежав до замка, я понял, что не донесу мальчишку живым. И дело было не в ранении. Вернее, не только в нем. Он умирал от сочетания дезориентирующего зелья Вей и удара сферой. По отдельности и то, и другое не смертельны, но вместе… Хитрое вещество, раскрывающее свои коварные убийственные свойства при подпитке сферической энергией. Я в зельях не особо разбираюсь, но конкретно с этим хорошо знаком. До академии работал на побегушках в конторе безопасности. Чего там только ни насмотришься и ни наслушаешься. Танаю оставалось жить считаные минуты, так как антидота или лекарства не существует.
– Но ты сам говорил, что отравить ядом в академии невозможно!
– А зелье Вей не относится к ядам. И, уверен, попало к Танаю не с едой. Возможно, с одеждой или каким аксессуаром.
Яррин замолчал, уставившись в землю.
– И? – Нетерпеливо заелозила я, не понимая, в чем причина заминки. – Что дальше?
Тяжелый вздох. Похоже, парень до сих пор переживал из-за событий того дня.
– Я вспомнил, что накануне читал про простейший ритуал, которым пользовались в древности. Если не могли спасти раненого или тяжело больного мага, то его отправляли в один из параллельных миров. Описание было скудное, говорилось лишь о чудодейственном результате, да описывался сам процесс. Якобы, пройдя через междумирье, маг полностью восстанавливался.
– И ты отправил Таная в другой мир! – догадалась я. – Чтобы спасти ему жизнь.
– Да. Мне и в голову не пришло, что вернется не он, а кто-то еще. Я виноват перед вами обоими, – склонил голову Яррин. – Тебе здесь пришлось нелегко, а Танай не известно, как живет в твоем мире. Но я все исправлю! – Он соскочил с поваленного дерева, вспугнув с ветки птицу.
– Да, исправишь, – эхом отозвалась я. Почему-то мысли о скором возвращении не воодушевили меня, как прежде. Неужели стала привыкать к этому миру?
Да ладно? Что мне здесь делать? На лиэра не тяну, а в качестве обычного человека я никому не нужна. Уж лучше в своем, привычном мире.
– А в академию мы вернемся? – спросила я у Яррина, застывшего столбом и о чем-то крепко задумавшегося. – Или после того, как ты выяснил правду, мне туда ход запрещен?
Он посмотрел на меня, будто впервые видел.
– Как ты сумела продержаться в магической академии два месяца и не выдать себя? – задал он вполне логичный вопрос.
– С трудом, – вздохнула я. – С большим трудом. И обманом, разумеется, как же без него.
Яррин кивнул, но осуждения я не заметила.
– Пока оставим все, как есть. Я отыщу более подробную информацию про ритуал и тогда… – Он снова замер, глядя в одну точку, задумавшись.
– А можно как-то узнать, что с Танаем? Ну, там, весточку ему передать. Обо мне особо некому беспокоиться, но могут с университета искать, да и соседка у меня – та еще мегера…
– Мегера?
– Ну да, злыдня. Везде сует свой нос и цепляется ко всем подряд, хорошо бы для нее придумать логичные объяснения. Если Танай сейчас на моем месте, не думаю, что ему пришлось проще, чем мне здесь. Там нет Эдгарда, который подсказывал бы и помогал.
– Я понял. Ритуалы для общения на расстоянии существуют. Постараюсь немного переделать один из них под наши нужды. В любом случае следует предупредить Таная о возвратном обмене, чтобы в нужный момент не нарваться на противодействие. – Спокойный голос и тоскливый взгляд. Таким Яррина я видела впервые. Настолько увлекся самобичеванием? Но разве его вина, что ритуал сработал не так, как он надеялся? Главное же – спас Таная, разве нет?
– А что насчет насущных проблем? – решила я выдернуть парня из омута вины и рефлексии. – Ты поймал тех, кто меня похитил? Или хотя бы разоблачил преступника?
Взгляд Яррина стал более осмысленным и сосредоточенным.
– Мы напали на твой след вместе с Лоттом. Этот зверь места себе не находил, уверенный, что ты не мог никуда просто так уйти, а значит, точно пропал. Поэтому мы искали вдвоем. Пришлось разделиться, когда я выносил тебя из бандитского логова. Он пошел выяснять, кто стоит за твоим похищением, а я… у меня руки были заняты.
Ага, поняла, моим бездыханным тельцем.
– Так Лотт там один с целой бандой?
– Бандой? Ты видела их?
– Только мальчика, который заманил меня в экипаж, и пожилого возницу. Потом я съела сливу, напичканную сонным зельем, и очнулась уже взаперти. Ко мне никто не заходил, я даже не слышала голосов поблизости. Ты уверен, что нашел меня у бандитов?
– Я нашел тебя в подземелье звездной башни Ллоя. Она уже много лет стоит без хозяина, ветшает и разрушается, как, впрочем, и поместье. По слухам, ее облюбовала бандитская шайка. Причастны они или нет к твоему похищению, разберется Лотт.
– Почему он? Почему один?
– Потому что люди вне закона не станут откровенничать с чужаками, особенно с магами, а зверь вполне способен добыть информацию, при этом в одиночку он не насторожит банду.
– Он хотя бы не пострадает?
– Переживаешь? – Яррин бросил в меня сканирующий взгляд.
– Спрашиваешь! Конечно, я волнуюсь. Он там один против неизвестно какого количества людей и нелюдей.
– Не волнуйся, скоро уже должен прийти. Если потребуется моя помощь, обещал бросить красную искру. Над лесом ее хорошо будет видно, – успокоил меня Яррин. – Вот, выпей еще. Извини, еды взять не догадался.
Он протянул мне пузырек и не отвел глаз, пока я не сделала хороший глоток.
– После зелья не особо есть хочется, – успокоила я его, молясь, чтоб в этот момент желудок не подал свой предательский голос, возвещая о жутком голоде. – Сегодня какой день?
– Последний выходной.
– Меня нет в академии третий день?
– Если быть точнее, то двое суток.
– Эдгард…
– Он еще не вернулся и не знает о твоей пропаже. Никто не знает.
– Снова отсутствовали доказательства?
– Именно. Смысла устраивать панику не было, все равно тебя начали бы искать только после выходных. А объявись ты вовремя, пошли бы лишние вопросы ко мне. В конце концов у меня нет основания доверять тебе и не ждать подставы.
– Ах, вот оно что, – носком сапога я принялась чертить узоры на снегу.
– Кто же знал, что Танай уже не тот, – усмехнулся Яррин.
– Для твоего доверия это имеет значение? – вскинулась я.
– Еще какое!
Потребовать пояснений я не успела. Грянул грохот, от которого у меня заложило уши. Земля мелко затряслась.
Мимо нас на бешеной скорости пронеслись два зайца, улепетывая от неизвестной опасности. Потревоженные птицы хаотично метались среди облаков. У меня в глазах потемнело. К горлу подкатил ком, и я глубоко задышала, борясь с ним.
Яррин с тревогой уставился в небо, где над голыми макушками деревьев стоял столб алого дыма.
– Это та красная искра с требованием о подмоге? – спросила я, вцепившись обеими руками в ствол, на котором сидела, и не замечая, что сдираю кожу в кровь о шершавую кору. Тошнота и муть перед глазами проходили, но медленно.
– Нет. – Яррин посматривал то на меня, то на небо, топчась на месте. Похоже, никак не мог решиться оставить меня одну и рвануть на помощь Лотту. – Но что-то точно случилось.
– Тогда чего же ты стоишь? – воскликнула я. – Там ты нужен больше, чем здесь.
И только тогда Яррин успокоился.
– Нет. Я тебя не оставлю, что бы там ни произошло. Ждем Лотта пять минут и уходим.
– Мы бросим его одного? Мало ли что случилось.
– Вот именно. Тебе там точно не место, будь ты даже мужского пола. Провожу до академии, потом вернусь.
– Но может оказаться слишком поздно! – Мне хотелось бежать со всех ног туда, где явно приключилось что-то нехорошее. Только бы не с Лоттом, только бы не с ним. Жаль, сил даже стоять на ногах не имелось. Восстанавливающее зелье не могло в одночасье вернуть мое состояние к тому, что было до похищения.
– Уже поздно. Все произошло, и мы этого не изменим.
– Но можем помочь пострадавшим!
– Я не буду тобой рисковать! – Яррин сказал таким тоном, что я поняла – бесполезно спорить. Он поступит согласно собственным решениям, игнорируя все прочие мнения.
– Тогда давай скорее пойдем в академию. – Я спрыгнула со ствола поваленного дерева и пошатнулась.
– Ага, прям побежали, – сыронизировал Яррин, за что отхватил мой возмущенный взгляд. Я, превозмогая собственную слабость, поплелась в ту сторону, где по моим ощущениям должна находиться академия.
– Она там, – указал Яррин себе за спину, даже не сдвинувшись с места.
– Кто?
– Не кто, а что. Академия. Ведь ты, надеюсь, за знаниями рвешься, не жалея себя?
– Разумеется! – Я сменила направление, но далеко уйти не успела. Пока боролась с серебристыми от изморози кустами, цепляющимися за одежду и преграждающими путь, услышала знакомый голос.

10

– Где Танай? – грозно вопрошал взъерошенный Лотт, наступая на Яррина. Опасный и взбешенный.
Впрочем, его оппонент не впечатлился, равнодушно взмахнув рукой.
– Вон, в кустики отошел твой лиэр. Живой и почти здоровый.
– Что значит почти? – Лотт со скоростью метеорита метнулся ко мне, думала с ног собьет, но Яррин его вовремя перехватил, преграждая дорогу.
– Ты чего? – Воззрился на него зверь, наткнувшись словно на стену и отлетев назад.
– Не затопчи. Не видишь, что ли, шатает его как после хорошей попойки.
Лотт подобное объяснение принял и даже подходить близко не стал, на расстоянии поинтересовался:
– Целый?
– Почти, – ответила я, подражая Яррину, и приветственно помахала Лотту рукой.
– Да чтоб вас! – распалился Лотт, разворачиваясь к нам спиной и демонстрируя высшее негодование. – Неужели нельзя сказать нормально?
– Если не считать слабости из-за некомфортных условий взаперти и страха, которого я натерпела… – я осеклась и взглянула на Яррина, ожидая, что он подскажет, стоит ли довериться Лотту, касательно моего секрета. Но парень с нездоровым любопытством изучал красноватый дымок в небе. Ветер растрепал плотный столб и растащил клочки смога в разные стороны, в том числе развеяв остатки прямо над нами. – …Натерпелся, – решилась-таки я пока не открываться другу, – то в остальном я здоров и невредим.
Лотт кивнул, заметно успокаиваясь.
– Не хочешь теперь рассказать, что там произошло? – Яррин взглядом указал на макушки деревьев, за которыми совсем недавно алело марево.
– Да ничего особенного, – попытался отмахнуться Лотт со смущенной улыбкой.
– И почему я тебе не верю? – не устроил Яррина подобный ответ. – Быть может потому, что на твоем плаще подпалины, а волосы припорошены золой?
Только сейчас я заметила, насколько неопрятно выглядит обычно лощеный и аккуратный Лотт. Влажные волосы прилипли ко лбу сосульками, одежда испачкана и действительно местами обожжена.
Зверь провел пятерней по волосам, привычным жестом возвращая пряди в прическу, и вздохнул.
– Я не смог никого не то что допросить, но даже поймать. Хотел попасть в звездную башню, не светясь, взялся обходить ее, присматриваясь. И тут она затряслась. По стенам вспыхнул огонь. Магический. Будто кто-то внутри совершал ритуал, вышедший из-под контроля. Еле ноги унес. Когда оглянулся, башня уже рушилась, проваливаясь под землю. Первый раз такой ужас видел. Бежал сюда, себя не помня. А как увидел Яррина, одного и в преспокойном состоянии, думал убью.
– Зачем? – ахнула я.
– Думал, ты там остался.
– Точно! Вытащил я Таная из подземелья немного подышать свежим воздухом и хватит, убрал за ненадобностью обратно. Так, что ли? – ехидно прокомментировал Яррин, не скрывая издевательского смеха.
– В голове от страха помешалось, – признался Лотт, с сожалением посматривая на меня.
– Так что там с башней? – вернул Яррин разговор в нужное ему русло. – И с бандой?
– Башни нет. А люди… Не знаю, успел ли кто выскочить, когда началось разрушение.
– Думаешь, ритуал?
– Не знаю, но магия там точно присутствовала. Так сказать, сверкало не хуже фейерверков.
– Это мы с Танаем даже отсюда заметили. Вот только в звездных башнях обычно столько древних заклинаний напичкано, что и без ритуалов зрелищно полыхает.
– Тогда ничего не скажу. Специалисты наверняка вызваны, скоро слухи пойдут, вот и узнаем точнее. Сейчас здесь делать нечего. Идемте в академию. Если выйти из леса и остановить рейсовый экипаж, быстрее будет. Вряд ли Танай осилит весь путь пешком.
Всю дорогу Яррин шел, оттирая меня подальше от Лотта. Зверь если и заметил это, то не подал виду. Я же старалась улавливать указываемое мне направление с половины жеста и не рисковать. Раз Яррин не считает нужным раскрывать перед Лоттом все карты, так тому и быть. Я тоже не особо рвалась к откровенности, все-таки проживание в одной комнате с представителем противоположного пола создает свои неудобства и неловкость. Зачем мне смущенные взгляды и лишнее внимание?
– Задержись, Лотт, на пару слов, – попросил Яррин, таким образом позволив мне в одиночестве добежать до спальни и спокойно принять душ.
К приходу зверя я уже чистая и разморенная лежала в постели, тихонько посапывая. Проспала до самого вечера.
Вернувшийся из города Эдгард, как и ожидалось, ничего особенного не заметил. По пути в столовую и за ужином парень самозабвенно трещал о том, как замечательно они с родителями провели время вместе.
– В следующий раз обязательно пойдешь со мной, – подвел итог он, мечтательно улыбаясь.
– Посмотрим, – еле выговорила я набитым ртом. Ела, будто не в себя. Пища казалась необычайно вкусной, а ощущение сытости все не наступало.
– Ты вон без меня даже оголодал, – сделал странный вывод Эдгард. – И побледнел. Наверное, от книг не отрывался. Признавайся!
– А ты лыбишься, с того момента как вернулся, будто на свидание ходил, а не с родителями встречался.
– Одно другому не помеха, – засмущался маг. – Матушка встретила знакомую, решили вместе пообедать. Та дочку привела, ну и…
– Небось, красавица? – включился в наш разговор Атэнн и подмигнул Эдгарду.
– Луна и солнце меркнут перед ее красотой! – с готовностью ответил тот.
– Да ты поэт! – восхитилась я.
– Влюбился, – определил Атэнн.
А я с интересом заглянула в лицо брату, в этот момент необычайно одухотворенное и светящееся нежностью к незнакомке. Чудеса. Таким мне Эдгарда не доводилось видеть.
Но какое бы жгучее любопытство я ни испытывала к начавшемуся разговору и советам, посыпавшимся со всех сторон на влюбленного, мне пришлось подняться и отправиться в спальню. После обильного ужина глаза снова слипались, а ноги еле держали меня. Кажется, я заснула даже прежде, чем моя голова коснулась подушки.
Но, как выяснилось позже, я потеряла немного. Разве что на реакцию Эдгарда стоило полюбоваться, когда опытные в любовных делах лиэры давали ему ценные рекомендации по обольщению благородной лии. Гораздо интереснее оказалось потом, когда брат приступил к претворению в жизнь дружеских советов.
– Я совершенно не понимаю женщин! – стенал Эдгард, пиная сугробы, выровненные при помощи магии вдоль очищенных от снега дорожек.
Зима незаметно вытесняла осень с законного пьедестала. Ночные заморозки и обильные снегопады напоминали о неминуемом приближении льдянника – по-нашему декабря.
– Ты мужчина, тебе и не полагается их понимать, – привычно утешала я брата, сопереживая всей душой.
– Но я хочу показать Улине свой интерес! Завоевать ее расположение!
– Для этого понимать женщин вовсе не обязательно, достаточно четко следовать установленным правилам.
– Альт с Атэнном тоже так говорили. Только на дорогущий торт из лучшей кондитерской Улина скривила носик, а набор кремов и коробку с ароматным мылом и вовсе отправила в богадельню. Мол, им там нужнее.
– Обычно девушки сидят на диетах, и торт – коварный убийца их стройных фигур, – попыталась я объяснить логику неизвестной мне Улины. – Кремами ты дал понять, что ее красота нуждается в улучшении. А мыло – худший из подарков любимой. Будто ты сомневаешься в ее чистоте.
– Примерно что-то подобное она мне и бросила в лицо.
– А ты?
– Отправил ей бриллиантовый гарнитур. Гэрп клялся, что все женщины обожают драгоценности. Но Улина вернула его с припиской больше не беспокоить ее. Это как? А?
– У вас пока не те отношения, чтобы дарить драгоценности. Это неприлично.
– Уже понял. Но я не собираюсь сдаваться!
– Правда?
– У меня имеются в запасе отличные идеи!
– Какие?
– Завтра расскажу. Не люблю заранее хвастать.
Быть может, мне следовало нажать на Эдгарда и потребовать рассказать все немедленно, но я этого не сделала. К моему стыду, причиной тому стала не столько природная деликатность, на которую я сама себе сослалась, сколько смесь кипящих во мне всевозможных мыслей и чувств. Я эгоистично сконцентрировалась на себе.
Пока Эдгард пел оды возлюбленной Улине, мои размышления кружились возле темы «Неужели мне правда нравится Яррин». Раньше я старательно гнала от себя подобные вопросы, прекрасно осознавая их бессмысленность, но сейчас они прорывались вопреки моему желанию.
Насколько сильно нравится? Достаточно, чтобы хотеть остаться в этом странном мире, где мне совершенно нет места? И какой в том резон, если заведомо ясно – у нас с Яррином нет будущего? А возможно, то и не любовь вовсе, а естественная человеческая благодарность? Он меня не раз спасал, рискуя жизнью. Чего уж тут, любая девушка растает, оказавшись под защитой отважного рыцаря. Однако следует помнить, что Яррин это делал не по велению души, а из-за данного отцу обещания. Поцелуй тоже не показатель его нежных чувств, звериная сущность вызвала страсть к самке, не зря он постоянно принюхивался ко мне. И на минуточку, в тот момент даже не предполагал, что я из низшей расы.
Из всего перечисленного можно сделать единственно верный вывод – важно хорошенько постараться, чтобы вернуться в свой мир. В этом мне как минимум оставаться опасно, а как максимум – грозит разбитым сердцем и крупными неприятностями с властями, если обнаружится мое пусть и невольное, но попаданство.
В том, что на меня открыта охота, сомневаться уже не приходилось. Яррин оказался прав. И кому только Танай помешал?
Я снова вспомнила о похищении и содрогнулась. Как долго мне придется притворяться лиэром Лоусом и принимать удар на себя? Яррин больше для меня не защита – кому нужна «человечка». Смогу ли я справиться с преступником самостоятельно? Но нет худа без добра, я испытала неимоверное облегчение, что хоть одно-единственное существо знает о моей тайне и готово помочь возвратиться домой. А значит, мне не придется бросаться в бега. Уже здорово. Остаться в одиночестве в чужом мире, да еще дрожать от перспективы обвинения в пропаже настоящего Таная – незавидная участь. И я от нее избавлена!
Сейчас главное вернуться в свою собственную жизнь, а уж сердечные раны как-нибудь залижу, залатаю дырки и, быть может, однажды вспомню свое приключение в ином мире с улыбкой.

На следующий день за завтраком Эдгард сидел чернее тучи, вяло ковыряясь в омлете, но так и не притронувшись к нему.
– Зазноба не оценила очередной романтический ход в ее сторону? – догадался Лорин, едва усевшись за стол и поздоровавшись с лиэрами.
Эдгард кивнул. И такое выражение лица у него в тот момент было, что желание удавить капризную девицу во мне прямо заклокотало. Это надо же так вымотать паренька. Не урод, не дурак и всем сердцем к ней тянется. Нет же, подношения ей, видите ли, не подходят. Вы мне покажите мужика, который без женской подсказки верный подарок хоть раз купил? А? И я о том! Неужели трудно сделать небольшой намек на правильную покупку?
– Чем в этот раз не угодил? – весело поинтересовался Лолис. Сочувствия к неудачливому товарищу в его словах не ощущалось ни капли. Парень искренне не понимал, зачем тратить время на «гордую ломаку», когда вокруг множество более покладистых и отзывчивых девиц.
– Я подарил ей цветы, – поведал скорбным тоном Эдгард.
– А почему такое лицо? Что ей не понравилось в цветах? Все женщины просто обожают букеты, да побольше! Неужели пожалел денег и купил тощий пучок укропа?
– Нет, сотню взял, – Эдгард метнул обиженный взгляд на товарища.
– Тогда что? – лиэры встрепенулись, стряхнув с себя остатки сна и превратились в слух. – Что ее не устроило?
– Горшочки, – совсем уже убитым голосом признался он.
– Что? – не поняли маги.
– Каждый цветок в отдельном горшочке? – первая сообразила я масштаб катастрофы, представляя доставку растений в умопомрачительном количестве и пол в роскошной гостиной, сплошь уставленный цветочными горшками.
– Конечно! Мелочиться я, что ли, буду?
Я уронила в ладонь лицо.
– А зачем так оригинально? – спросил кто-то из магов у Эдгарда. – Нельзя было обычный букет заказать?
– Так в букете же срезанные цветы, – возмутился брат, – а значит, мертвые!
О как! Эх, Улина, Улина, не оценила мужчину со столь тонкой душевной организацией. Что можно сказать? Не девица, а сухарь!
Похоже, лиэры считали так же, как и я. За столом воцарилась тишина. Все замерли в немой сцене, уставившись на Эдгарда. Тот тоже задумался на пару минут, после чего добавил:
– Вы говорили, что женский пол с ума сходит по нарядам. С Улиной, к сожалению, это тоже не сработало. Я отправил к ней модистку с предложением выбрать любую ткань и фасон, но бедную женщину выпроводили из особняка под звон разбивающихся горшочков с цветами. – Эдгард вздохнул, видимо, тревожась о судьбе бедных растений. – А меня обвинили в намеке на убогий гардероб Улины.
– Ну, ты, старик, даешь, – наконец, прокомментировал Альт. Впервые я видела его таким растерявшимся.
– Я даю? Да ведь любой подарок можно так раскритиковать. Расчески дарят лохматым лиям, косметику – страшным, вкусности – голодным, духи – вонючим, книги – глупым. Женский разум непостижим!
– Как и твоя фантазия, – добавила вполголоса я, но Альт, похоже, меня услышал. Его губы дрогнули в согласной усмешке.
– Забудь о ней! – посоветовал Лолис, снова принимаясь за завтрак.
– Ни за что!
– Тогда подари ей что-нибудь нематериальное, – предложил Гэрп. – Девушки любят романтичные вещи.
– Например? – с радостью ухватился за новую идею Эдгард.
– Стих, песню, подвиг…
– И питомца! – добавил Лорин. – Пушистого и модного!
С этими вариантами подарков все лиэры дружно согласились, в очередной раз осчастливив Эдгарда новым витком надежды заполучить сердце неприступной красавицы Улины.
Вечером брат с видом заговорщика поведал мне, что задумал вылазку в город.
– Разве это не против правил академии? – уточнила я, пытаясь вразумить влюбленного. Но где там!
– Конечно! Если меня поймают, то исключат. Но я готов пойти на подвиг ради любви!
– Эдгард, Гэрп совсем другое имел в виду…
– Неважно. Ты меня главное прикрой, если что.
– А если что?
– Ну, если меня хватятся…
– Хорошо, не переживай, – я хлопнула брата по плечу, поняв, что сейчас любые уговоры бесполезны. – Но ворота заперты магией, если я не ошибаюсь.
– Не ошибаешься. Мне они и не понадобятся. Я порталом уйду. – Эдгард с мечтательным взглядом покрутил на пальце перстень с крупным рубином.
– В учебниках сказано, что на территории академии порталы не работают, – усомнилась я в успехе его задумки. – Вроде как сетка защитной магии расставлена.
– Верно. Но в каждой сетке есть своя прореха.
– Ты о чем?
– О башне, что на отшибе стоит. Там какая-то аномалия, и заклятия академии работают с перебоем. Чужаки в любом случае войти не могут, а студенты и преподаватели иногда порталами с помощью странного местечка перемещаются. Это не секрет, про него все знают, поэтому вечерами дежурные обязательно обходят территорию с проверкой.
– Впервые такое слышу. Выходит, многие лазейкой пользуются?
– Нет, конечно! Мало у кого артефакты перемещения имеются – слишком уж дорогие. Мой, к примеру, работает только на короткие расстояния, исключительно с родом Элоу и не позволяет проводить с собой живых существ. А стоит при этом целое состояние!
– Везунчик!
– Я тоже так считаю.
Эдгард вернулся в академию далеко за полночь. На цыпочках прокрался в темную спальню, что-то долго искал сначала в своей тумбочке, потом в моей. В итоге сон меня покинул и намекнул, что вернется нескоро. Я не выдержала.
– Хватит шуметь, а то всех перебудишь. Идем в ванную. Быстро! – Ухватив за рукав, я потащила брата подальше от спящих зверей. Нарываться на очередную месть сокурсников из-за новой ерунды мне совсем не хотелось.
В ванной, где Эдгард щелчком пальцев зажег освещение, меня ждал сюрприз.
– Тебя кто так разукрасил? – ахнула я. Одна половина холеного лица сияла свеженьким фонарем, а другая – кровоподтеками и глубокими царапинами.
Эдгард лишь тяжело вздохнул. Все понятно, зазноба постаралась.
– Я этой выдре благородных кровей все лохмы повыдергиваю! – не утерпела я от гневной реплики, со слезами любуясь на дело рук жестокой девицы.
– Танай! – в свою очередь возмутился брат. – Ты же лиэр! Как можно поднять руку на женщину? Да и не виновата она, я сам…
– Что сам?
– Все сам. Заслужил, в общем.
– А искал что? Не это? – я выудила из кармана штанов баночку с целебной мазью, которую по забывчивости не вернула в тумбочку. Оказывается, в борьбе с прыщиками это чудо магии незаменимо!
– Танай, ты мой спаситель! В темноте никак не мог найти.
– А ты – мой, – пробормотала я, смазывая подозрительные раны брата.
Эдгард жмурился, шипел, но терпеливо подставлял лицо и плечи. А я в этот момент думала о том, что уж слишком быстро привязалась к нему. Кто знает, возможно, наши с Танаем совпадения не ограничиваются внешностью и некоторыми фактами биографии, и где-нибудь в моем мире живет дальний родственник с похожим именем, вроде Эдуард? Поэтому-то меня и тянет к здешнему Эдгарду?
– Я – неудачник, – поделился, наконец, со мной своими переживаниями маг, усаживаясь прямо на пол.
– Неправда, – откликнулась я, закручивая крышку на баночке с кремом и убирая в карман.
– Правда. Я снова натворил дел.
– Вижу, – я вымыла руки и присела рядышком. – Снова неподходящие подарки?
– Да. По совету парней решил преподнести Улине песню и пушистого питомца.
– Не может быть, чтобы не понравилось! – не поверила я своим ушам.
– Может.
– А поподробнее?
– Я нанял музыкантов и пел под ее окном…
– О нет! С твоими вокальными данными ты наверняка разбудил всю округу!
– И откуда ты каждый раз знаешь, что вменяет мне Улина? Все верно. Так она и заявила. И горшочками с цветами, оставшимися с прошлого раза, принялась бросать в меня с балкона. Нет, не подумай, я ловкий, хорошо увертывался, – Эдгард улыбнулся, но тут же сморщился от боли, все-таки поврежденная губа еще не полностью успела зажить под действием крема. – В этот момент ей горничная как раз передала питомца в корзинке. Поэтому Улина отвлеклась: сначала долго визжала…
– С чего бы? – не поняла я. – Ты вообще ей кого подарил?
– Пушистого и модного тарантула. Самого крупного, между прочим, – с гордостью поведал мне Эдгард. – Таких маги специально выращивают до размера собаки и подкрашивают в яркие цвета. Я купил с травяным оттенком. Краси-и-ивый! Единственным его недостатком оказались когти и острые зубы – маги их предусмотрели для охраны хозяина питомца. Когда Улина сбросила паука на меня, бедное животное перепугалось и лицо мне попортило.
Я закрыла рот обеими руками, страшась, что из него вырвется либо хохот, либо крепкое ругательство. Только глазами хлопала. Эдгард мою реакцию, разумеется, воспринял по-своему.
– Да, брат, я тоже не понял Улину. Ведь так старался!
– Эдгард, у тебя же есть сестра! Представь, как она отнеслась бы к твоим подаркам? – только и смогла я выдавить, после чего пришлось закусить щеку изнутри.
– Моя сестра – практичная лия, и ни от сладостей, ни от дорогих вещей не отказалась бы. Это факт. Согласен, пение ее не порадовало бы, но она скорее сама бы свалилась от смеха с балкона, чем покусилась бы на тарантула. Это же ее радужная мечта!
– Ты уверен?
– Да она маменьку с папенькой просто замучила в том году, умоляя разрешить ей завести паука. Сначала, конечно, самовольно купила, но, когда услышала категоричное «нет», пришлось упрашивать. Васика кричала, что зверушка безумно модная и у всех ее подруг уже давно имеется. Как я сейчас понимаю, безбожно врала. В общем, тогда тарантул уехал в соседнее поместье в качестве экстравагантного подарка наследнику, а сестра прорыдала двое суток.
Я опустила лицо между согнутых коленей, чтобы не обидеть парня, и беззвучно тряслась от дикого хохота.
– Вот-вот, – в который раз вздохнул он. – Я просто раздавлен. Убит! Лишен надежды. Без Улины мне не жить!
Я никак не могла успокоиться.
– Я так тронут тем, как ты воспринял мою боль, брат. Но твои слезы падают солью на мои сердечные раны. Прекрати, пожалуйста.
Неимоверным усилием воли я заставила себя вдохнуть и выдохнуть поглубже. Подняв голову, вытерла рукавом выступившие на глаза слезы.
– Ты у всех спросил совета о женских предпочтениях и даже почти все опробовал на бедняжке Улине. Но меня ты почему-то не взял в расчет? – прохрипела я, когда снова смогла связно говорить.
– Я не хочу тебя обидеть, Танай, но ты же ни разу толком с женщинами не общался. Откуда бы тебе разбираться в том, что им нравится, а что нет?
– Я много читал.
– Не думаю, что чтение лучше личного опыта.
– Давай поспорим на желание, – неожиданно даже для самой себя предложила я.
– Не хочу больше экспериментировать, – поморщился Эдгард.
– Больше никаких экспериментов над девушкой и ее тонкой психикой! – согласилась я. – Ты слушаешься и в точности выполняешь мои указания. А когда Улина ответит на твои ухаживания благосклонностью, выполнишь любое мое пожелание. Если же нет, то я извинюсь перед лией, взяв вину за неудачные подарки на себя. А тебе буду должен желание. Годится?
– Ты так уверен в себе? – убитым голосом поинтересовался Эдгард.
– Даже не сомневаюсь в успехе! – Я широко улыбнулась и, видимо, тем самым передала каплю оптимизма и брату.
– Согласен!
– Тогда начинаем прямо сейчас.
– Шутишь?
– Нет. Ты до выходных оставляешь девушку в покое. Дай ее гневу остыть, а любопытству, напротив, разгореться.
– Ты же несерьезно?
– Еще как серьезно! Поклонник, который донимал ее без устали, вдруг пропал. Это ли не повод вспоминать тебя чаще обычного, к тому же без злости, с беспокойством и тревогой? Да к выходным она изведется от переживаний, что с тобой что-то произошло, а она, жестокосердная, в прошлом проявила к тебе излишнюю холодность и была непростительно груба.
– Я не думаю…
– Ты обещал слушаться! Или слова лиэра мало и нужно взять с тебя клятву на крови?
– Не нужно. Хорошо, я сделаю так, как ты говоришь, но если она за это время найдет другого…
– Могла бы – уже давно нашла, а раз нет, то кавалера лучше, чем ты, ей точно не светит. Зуб даю!
– Откуда ты таких выражений понабрался? – Эдгард покосился на меня и, поморщившись, поднялся на ноги. – Пошли, что ли, спать?
Выходных мы с братом ждали в этот раз с нетерпением. Эдгард – в предвкушении перейти к очередному штурму неприступной крепости под именем Улина, а я, позорно трясясь от страха, что в любой момент на одном из уроков от меня могут потребоваться магические способности. Следовало срочно поменяться местами с Танаем, еще бы знать, как это сделать. Вся надежда была на Яррина, который обещал нанести визит знакомым в городе и поискать информацию в их библиотеке, славящейся древними фолиантами и свитками. В нашей учебной, к сожалению, ничего путного не нашлось.
На мое счастье практика по многим предметам пока сводилась к написанию формул на доске или начертанию иероглифов и символов на полу. В других случаях, когда все-таки требовалось применение магии, преподаватели предпочитали наседать на зверей, привычно шумевших и срывающих занятия.
– Танай, вчера ты отказался идти в город под предлогом, что поздновато. Я надеюсь, сегодня мы сразу после завтрака отправимся? Экипаж заказан и ждет у ворот академии.
– Конечно, – заверила я брата, с умилением наблюдая за нетерпением, с каким он с самого утра прихорашивался у зеркала и в который раз переспрашивал о моих намерениях. На самом деле мне и самой хотелось выбраться в город – почти месяц в замке, разбавленный похищением, то еще удовольствие. Кроме того, мне требовалось убедиться, что после случившегося не стану бояться каждой тени и развивать в себе фобии.
Разрешение у Яррина я получила накануне после недолгих препирательств.
– Ты не нагулял-л… л-лась в подземелье в прошлый раз? – с ехидцей поинтересовался он, стоило мне только заикнуться о том, что хотела бы выйти с братом в город.
– В том-то и дело! – воскликнула я, пытаясь энтузиазмом и обилием аргументов убедить парня в своей правоте. – Преступник подумает, что мой выход довольно подозрителен и скорее всего является ловушкой, а потому не станет ничего предпринимать. К тому же рядом будет Эдгард. И, обещаю, я проявлю максимальную осторожность.
Яррин растрепал пятерней волосы и задумался.
– Я не отойду от Эдгарда ни на секунду, правда-правда. И в замок вернусь засветло, – клятвенно заверила я парня. В ответ он промычал что-то невразумительное.
– Это значит – можно? – Я сложила ладони на груди в молящем жесте. – Совсем ненадолго. А? – Без его одобрения я ни за что не рискнула бы выходить в город. Но и оставить покупку подарков для Улины без собственного надзора тоже не желала. Чего доброго, Эдгард снова выкинет нечто непредсказуемое. К тому же во мне бурлило необъяснимое чувство сродни лихачеству, когда нестерпимо хочется сделать что-то вопреки. Не поддаваться страху, душившему и сковывающему, доказать себе, что не стану отныне отсиживаться в замке, трясясь за свою жалкую жизнь, а более всего – своей безрассудной смелостью показать преступнику, что не сломлена. Даже не сомневалась, стоит продемонстрировать свой страх, и негодяй вконец обнаглеет. Нет уж, пусть сам боится, как бы не поймали.
– Хорошо, – согласился, наконец, Яррин, видимо, взвесив все за и против, но что-то мне подсказывало, хвост слежки за нами он все равно организует. Да и «запахом» предусмотрительно обеспечил, сняв с груди и вручив мне крошечный пузырек с духами.
– Можно сказать, они единственные в своем роде, так как их делала моя покойная матушка под себя, – признался он, покусывая губы.
– В таком случае я не могу их взять! Все-таки память о маме… – отказалась я, пряча за спину руки.
– Можешь. Этот аромат я узнаю из миллиардов похожих и услышу даже в какофонии прочих запахов. Поэтому возьми. Не хочу снова бессмысленно метаться в поисках тебя. – Яррин завладел моей рукой и, разжав кулак, вложил в дрожащие пальцы пузырек.
– Мне казалось, звериная раса не переносит парфюмерию, – скорее, разговаривая сама с собой, произнесла я.
– Той, что пользуются люди и маги, терпеть не могут. Однако звери иногда составляют свои природные ароматы, такие духи недоступны обычному обонянию. Одной капли хватит, чтобы я нашел тебя где угодно, но сама ты не почувствуешь никакого запаха.
– Я буду экономно расходовать, – пообещала я, убирая духи в кошелек, пристегнутый к поясу.
– Парня, что вызвал тебя за ворота, так и не узнала ни в одном из студентов? – перевел разговор на другую тему Яррин.
– Нет. Он тогда заглянул мельком в комнату, поэтому я не особо его разглядела.
– Жаль. Мы могли бы узнать, кто поручил ему передать от моего имени слова.
– Я правда старалась, но никого похожего нет.
– Если в академию действительно можно зайти, воспользовавшись чужой одеждой, то и смысл его искать теряется. Нищий или член банды давно сбежали.
Это было вчера, а сегодня я, восторженно улыбаясь, выходила из замка и губами ловила танцующие над головой снежинки. Снежное кружево странным образом не собиралось падать на землю, а витало в воздухе, то чуть опускаясь, то вновь взмывая над довольными студентами, торопящимися на выход к воротам. Никто не желал упускать ни минуты долгожданных выходных.
– Танай, давай поскорее. – Подхватил меня под локоть Эдгард и потащил вперед, заставляя прибавить шаг. – Вон наш экипаж.
Я вздрогнула, вспомнив недавнее похищение, но осмотрев карету, поняла, что она совершенно точно принадлежит городской транспортной службе, так как на ее боках переливались разноцветьем недешевые магические эмблемы. Пришлось строго осадить себя за пугливость. Нечего бояться, нужно проявлять внимательность на трезвую голову.
Первой лавкой, которую мы посетили в городе, стала швейная мастерская. Выбрав белый и пушистый мех, я пошушукалась с хозяйкой и договорилась, что за готовым товаром мы зайдем на обратном пути. За срочность, разумеется, пришлось доплатить отдельно, но чего не сделаешь ради счастья брата?
– Что ты там мог заказать? – недоумевал Эдгард, выходя на улицу. – Шубу? Или горжетку? Так Улина не примет, опять скажет, что у нее и без меня достаточно богатый гардероб.
– Ни то и ни другое. Позже увидишь. Сюрприз. Твоей капризуле должно понравиться, раз уж модный и шикарный во всех отношениях тарантул ей не подошел.
– Надеюсь, ты не собираешься мстить моей будущей невесте? – с подозрением зыркнул на меня Эдгард, особенно выделяя последнее слово.
– Не беспокойся. Я собираюсь толкнуть ее в твои объятия, – рассмеялась я.
Следующим стал магазинчик мелочовки. Только представьте себе, зеркало, испускающее сердечки и поцелуйчики, стоит только в него заглянуть. Ну не прелесть ли? Я его схватила и не меньше получаса не могла налюбоваться собственным отражением в плавающих местных смайликах, пока раздраженный Эдгард не вырвал у меня из рук волшебное стекло.
Шкатулка со сказками просто покорила! И не только меня. Эдгард радостно закивал при виде нее, напоминая в тот момент деревянного болванчика. Если бы я не проживала в мужской академии в компании девяти парней, то ни за что бы с ней не рассталась. Открываешь крышку, и нежный голос под удивительной красоты мелодию льется из резного ларца, рассказывая чудесные истории. Мечта!
Еще мы приобрели зонтик, предсказывающий погоду, светильник, выпускающий рой вальсирующих звезд, картину, меняющую пейзаж в зависимости от времени года за окном, и женский любовный роман. Последний был совершенно обычным, зато новинкой.
– Не думаешь, что Улина придумает, как раскритиковать бульварное чтиво?
– Уж не обижайся, но твою будущую невесту, – я, подражая брату, сделала особый акцент на последнем слове, – сложно назвать высокоинтеллектуальной. В противном случае она не стала бы мучить тебя пустыми капризами, а в открытую сказала бы, что ей хочется получить в подарок. Так вот, обычные девицы вполне позволяют себе читать несерьезные романчики.
– А если она совсем не любит читать?
– Тогда, чтобы сойти за умную, точно не откажется от книги, будь та даже энциклопедией по выращиванию помидоров на подоконнике.
– Что?
– Неважно, – отмахнулась я и обратилась к продавцу: – Упакуйте, пожалуйста, все в подарочные коробки.
Далее мы зашли в галантерейную лавку. Шарфик, меняющий цвет в зависимости от настроения, поясок с прикрепленным к нему на цепочке кошельком, перчатки с пуговками в виде сердечек.
Я давно мечтала о шопинге в этом мире, всласть побродить по местным магазинам, порыться в диковинных товарах. Не то чтобы мне требовались какие-то безделицы, просто находить их, рассматривать и покупать – особое удовольствие. Ранее подобное развлечение было для меня недоступным из-за принадлежности к мужскому полу, поэтому сейчас, дорвавшись, наконец, до проведения досуга желанным образом на вполне объяснимых основаниях, веселилась на полную катушку.
Последним пунктом, который мы с Эдгардом посетили, стала швейная мастерская. Хозяйка не подвела, и в торговом зале нас поджидал большой игрушечный медведь, белый и пушистый, с красным бантом на шее.
– Что это такое? – удивился Эдгард, рассматривая необычный подарочек.
– Игрушка. Здорово, правда?
Маг одарил меня недоверчивым взглядом. Не удивительно, ведь в этом мире, как я заметила, игрушки в основном делали из дерева и фарфора. Тканные куколки-мотанки в продаже отсутствовали, видимо, за ненадобностью. И то верно, зачем тратить деньги, когда из лоскутков можно скрутить игрушку самостоятельно?
– Но Улина взрослая девушка!
– А ей никто и не предлагает с медведем играть. Это сувенир. Осталось его отнести к магу и добавить спецэффект, вроде ласковых словечек и красивых комплиментов, которые можно услышать, дотронувшись до носа или лапки.
– С подобной ерундой я и сам могу справиться, – фыркнул Эдгард, загоревшись идеей.
– Отлично! Твой голос, произносящий нечто приятное и личное, станет для Улины романтичным напоминанием о тебе.
– Благородный лиэр не против, если я сделаю еще несколько подобных игрушек на продажу? – робко поинтересовалась у меня хозяйка, кланяясь и с надеждой заглядывая мне в глаза.
Эдгард нахмурился, видимо, желая сохранить эксклюзивность подарка для возлюбленной, но я его опередила:
– Разумеется, но не раньше, чем через неделю.
Когда мы вышли на улицу, Эдгард вопросительно заломил бровь, как никогда напоминая самого настоящего сноба.
– Недели с лихвой хватит, чтобы Улина успела похвастаться перед подругами необычным подарком. Новости разлетятся быстро, и вскоре на каждом углу начнут продавать мягкие сувенирные игрушки. Поэтому запрещать не было никакого смысла. А в том, чтобы твоей девушке стать законодательницей моды, тоже есть своя прелесть, не находишь?
– Возможно, ты прав, – согласился Эдгард, заметно повеселев.
Мы завернули за угол дома по петляющей дорожке в проулке. Я не сразу поняла, что произошло. Просто уши на несколько секунд заложило. Земля под ногами дрогнула. Мы с Эдгардом синхронно присели, прижимаясь спинами к стене дома в поисках опоры.
– Что это было? – встревоженно спросил Эдгард.
Я не ответила, не получилось разлепить губы и унять выстукивающие чечетку зубы. Мой взгляд блуждал над крышами невысоких домов. И я не ошиблась.
В небе, с противоположной стороны от академии стоял алый столб дыма. В точности такой же, какой я видела в день своего освобождения из подземелья. Тогда рухнула звездная башня. А я, вернувшись в замок, про нее совершенно забыла. Да и не ходило по академии никаких слухов, чтобы вспомнить про такое незначительное событие.
И вот сейчас на меня нахлынули воспоминания о похищении и проведенных часах в заключении, полных безнадежности и ужаса. Я прощалась с белым светом и тряслась от предстоящей участи медленной мучительной смерти.
Реальность стерлась. Я снова находилась в подземелье. Дыхание перехватило и вдохнуть воздух не получалось. Я начала задыхаться. В голове появился оглушающий звон. Темнота накрыла и выпивала из меня энергию.
– Танай! Танай! – Меня крепко приложили о каменную кладку. Боль в затылке прошила насквозь. Зато тьма стала постепенно рассеиваться. Вернулись зрение и слух. Передо мной стоял Эдгард. Лицо его побелело и напоминало карнавальную маску, на которой двумя ярко-голубыми пятнами выделялись перепуганные глаза. – Зачем ты меня все время пугаешь?
– Все хорошо. – Я заставила себя растянуть губы, но судя по кислой физиономии брата, улыбка у меня вышла не очень. – Напугался немного. Бывает.
– Да уж, – Эдгард с облечением выдохнул. – Я тоже сначала не понял, откуда и из-за чего шум, и немного заволновался.
– Так что громыхнуло-то?
– Не знаю, – уже в прежней своей беспечной манере кивнул брат. – Но точно вон в той стороне. Это далеко от города, поэтому нечего переживать.
Я кивнула, демонстрируя полное согласие с ним. Мысленно же препарировала свои внутренние ощущения и странное состояние, в котором пребывала всего минуту назад. Почему меня накрыло? Сходный шум и дым? Но ведь после похищения прошло достаточно времени и ничего не указывало на то, что оно настолько сильно травмировало мою психику. Или причина в чем-то ином?
Так странно…
Но долго рефлексировать я себе не позволила. Зачем портить настроение, если все равно не можешь докопаться до сути? В последний раз взглянув на то, как растекается по небу розоватое марево, я отвернулась и зашагала за Эдгардом. В конце концов у меня сейчас имелись и другие заботы.
Вернувшись в академию, я распределила покупки по времени их дарения и даже приложила к каждой упаковке записочку с инструкцией.
– Сегодня вечером вручишь медведя и коробку конфет, – я указала на маленькую жестянку со сладостями из столицы, которые мы очень удачно купили по наводке благодарной хозяйки швейной мастерской. – Остальные подарки в порядке очереди.
Эдгард мечтательно улыбался. Давно я не видела у него такого довольного и милого выражения лица.
Еще более милым и восторженным оно оказалось спустя несколько часов по возвращении от Улины.
– Откуда ты знал, что твоя задумка сработает? – в который раз вопрошал маг, вспоминая реакцию возлюбленной на сувенир, банальный с моей точки зрения, но уникальный в мире Дамина.
– Ты мне должен желание, – напомнила я, улыбаясь.
С этого момента брат готов был на меня молиться, так как своенравная девица сменила гнев на милость и принимала не только все подарки, купленные нами в городе, но и самого Эдгарда с любезностью и нежностью, невиданной им от нее ранее.
Свой же сюрприз я дождалась в последний выходной вечер. Яррин вернулся с хорошими новостями.

11

Я возвращалась с ужина, оставив Эдгарда в столовой бахвалиться перед лиэрами неожиданным успехом на любовном поприще. Яррин появился передо мной из ниоткуда.
– Я нашел несколько ритуалов связи с магом, независимо от его местоположения, – сообщил он, закладывая за ремень большие пальцы.
– Это здорово! Значит, мы сможем связаться с Танаем? – загорелась я, прижав кулаки к груди и чуть не прыгая от нетерпения.
– Попробуем, – осторожно ответил Яррин, не желая обнадеживать меня заранее, но довольная улыбка коснулась его губ.
– Я уверена, у нас получится. А что насчет обмена?
– Пока глухо. Я наткнулся пару раз на довольно обтекаемую информацию о междумирье, но ничего конкретного там, к сожалению, не сказано.
Я сникла.
– Так сильно домой хочется? – сухо и, я бы сказала, жестко поинтересовался Яррин.
– Мне просто страшно, – призналась я, опуская глаза. – В любой момент могут раскрыть, что я человек, а не маг, и тогда вряд ли погладят по головке.
– Не переживай, я возьму вину на себя, – без тени сомнений пообещал Яррин. И я ему верила, но…
– Бесполезно, я уже долгое время здесь, ввожу всех в заблуждение и занимаю чужое место. Мне этого не простят.
– Потерпи немного, я обязательно найду более подробную информацию о перемещении между мирами, – тон его сменился на обеспокоенный.
– Ага. Главное не спалиться на практике.
– Раньше ты как-то умудрялась.
Мне пришлось рассказать об уловках, при помощи которых создавалась имитация якобы имеющегося у меня магического дара.
– М-да, проблема, – Яррин неосознанно потянулся ко мне, наверное, желая утешить, но не вовремя опомнился и убрал зависшую в воздухе руку в карман. А мне стало безумно жаль этого так и не завершившегося жеста участия. Сколько в нашем распоряжении времени, чтобы вот так стоять друг напротив друга и запросто общаться? И увижу ли я его после того, как вернусь в свой мир? Разве только он разок совершит ритуал связи и убедится, что обмен с Танаем прошел успешно…
Как-то не по себе от подобных мыслей. Да, будет грустно, возможно, даже больно расставаться с этим миром, но иначе никак нельзя. Я должна вернуться на свое место, а Танай – сюда, на свое.
А сейчас… я могу продлить настоящее мгновение хоть ненадолго…
– Яррин, – позвала я, заставив парня посмотреть на меня. – Я хотела бы попросить тебя ответить на несколько моих вопросов о магии. – А заметив, что он засомневался и, кажется, ищет благовидный предлог отказаться от дальнейшего общения, добавила: – Не известно, сколько мне еще предстоит выкручиваться на уроках, заменяя Таная.
Последняя фраза сыграла решающую роль.
– Конечно. Пойдем, нужно найти подходящее для разговора место.
По лабиринту коридоров мы бродили не долго. Похоже, Яррин хорошо знал замок, так как пустую незапертую аудиторию отыскал без проблем.
– Заходи, здесь нам не помешают. – Он уселся на первую попавшуюся скамью и жестом предложил мне сделать то же самое. – Спрашивай.
Я устроилась на указанном мне месте и вдохнула полную грудь воздуха. Нужно было сосредоточиться, но расслабленная поза Яррина отвлекала. Глаза так и норовили пройтись по протянутой в мою сторону ноге, скользнуть по бедрам, задержаться на тонкой талии…
– Ну что же ты? – поторопил меня парень, и на его лице мелькнула понимающая улыбка. Это меня задело, мысли резво свернули в нужную колею.
– У меня очень много вопросов. Не знаю с какого начать, – не моргнув глазом оправдалась я. – Пожалуй, в первую очередь хотелось бы узнать, почему в академии учатся только парни. Где одаренные девушки? Или в вашем мире такие просто не существуют?
– Конечно, существуют. Но они обучаются дома под присмотром родителей. И не тому, что преподают мужчинам в академии, ведь девицам в будущем не придется работать. Боевая магия, защита и влияние на стихии им ни к чему.
– Понятно. Следующий вопрос: как развивали в тебе дар родители? Я говорю про разные источники. Наверное, и подход был разным?
– Разумеется. Матушка объясняла мне, как ощутить магию, витающую вокруг, а отец заставил обнаружить дар в себе.
– А поподробнее?
Яррин поморщился.
– Зачем тебе это? Все основные постулаты описаны в учебнике, которые, как я слышал, ты изучила от корки до корки.
– Но элементарное, то, что дети усваивают с молоком матери, не сказано ни в одном учебнике. Меня интересует самое начало, вложенное в детском возрасте. Сам посуди, как можно усвоить что-то без базы? Яррин, ты помнишь свой ранний возраст?
– Мало что помню. Мы с матушкой много гуляли по лесу, разговаривали, слушали окружающий мир. Я научился слышать подсказки природы, различать запахи, звуки, следы. Чувствовать пульсацию магической энергии в любой травинке или ветке, даже в камне. Меня никто и ни в чем не ограничивал. Полная свобода действий, мыслей, чувств.
Так вот почему звери так далеки от цивилизации! У них иное воспитание.
Яррин замолчал, погрузившись в размышления.
– А дальше? – не утерпела я и прервала затянувшуюся паузу.
– А дальше матушка умерла, и меня забрал к себе отец. Мне уже исполнилось пять лет, слишком взрослый, чтобы учиться находить источник в себе, как это делают маги. Но отец не терял надежды.
– И? Как это было?
– Он регулярно запирал меня на сутки в дальней башне поместья. – Яррину явно не нравилось вспоминать подобное. И без того обладатель прямой осанки сейчас сидел, вытянувшись по струнке. Черты лица заострились. Парень словно застыл в напряжении. Двигались только губы. Он не жаловался, просто перечислял факты. – От холода и голода я не помирал. Но для пятилетнего ребенка инициация мага оказалась серьезным испытанием. Ни души. Ни единого окна. Тьма и тишина. Я должен был, не отвлекаясь на посторонние вещи, смотреть в себя, познавая собственный внутренний мир, потоки внутренней энергии.
– Трясясь от страха?
– Когда я смог перебороть внутренний страх, то понял, что внешнего и не существует. Следуя в глубь себя, убирая ненужное, я нашел значимое. Маги становятся самолюбивыми и спесивыми, познав ценность того, что является их центром, сутью. Если все остальные существа лишь пользуются энергиями, то лиэры их источают. Я не сразу справился с заданием, были и слезы, и крики, и приступы истерии…
– Ужасно!
– Возможно. Но благодаря отцу я действительно смог подключиться к внутреннему источнику магии.
– И теперь ты универсален.
– Да. Я безмерно благодарен ему за тренировки, какими бы жестокими они мне тогда ни казались. Не зверь, но и не лиэр, мне нет места нигде. Зато универсальность востребована везде.
Не самую легкую тему я затронула. Мне стало не по себе. Я хотела перевести разговор в другое русло и признаться Яррину в том, что пытаюсь найти в себе источник магии, однако не вышло.
Дверь с шумом распахнулась, и в аудиторию, гомоня и переругиваясь, ввалилась толпа странных мужичков. Невысокий росточек, ниже моего плеча, коренастое телосложение. Круглые картошкой носы, мясистые лица, лысые гладкие головы и длинные бороды, струящиеся до пола и волочащиеся между ног. Как только сами же не наступали на них? В руках у каждого я заметила либо тряпку, либо метлу, либо совок. И на всех одинаковые красные кафтанчики с темно-бордовыми лосинами. Мелко перебирая кривенькими короткими ножками, они шустро перемещались, наполнив помещение не только звуками, но и движением.
– Почему не освобождено? Как теперь здесь убираться? Неужели нет другого места? Сколько ждать можно? – монотонно возмущались мужички, распределяясь по аудитории и принимаясь за натирание полов, истребление пыли и мытье окон. Стоило им коснуться любой поверхности, как она волшебным образом очищалась и начинала сверкать. При этом на нас мужички не особо обращали внимание.
– Кто это? – спросила я у Яррина одними губами, глазами стреляя в сторону странных уборщиков.
– Клоши, – ответил парень, вовсе не удивившись их вторжению, и взял меня за руку. Дыхание в горле перехватило, но Яррин всего-то потянул меня к выходу. – Пойдем, не будем им мешать.
– Ходют, топчут, мусорят. – продолжали ворчать мужички. – Дня им не хватило? Только путаются под ногами. А работы непочатый край. Столы все залячканы. Окна мутные, в пятнах. Но хуже всего полы…
– Извините, – пискнула я, прежде чем Яррин прикрыл за нами дверь.
– Они тебя не слышат, как и мы их, – отмахнулся парень, увлекая меня за собой по коридору, так и не разжав руки. – Разные частоты вибраций.
– Как это? – возразила я, подстраиваясь под крупный мужской шаг, лишь бы Яррин не опомнился и продолжал держать мою ладонь в своей. – Я их прекрасно слышала. Они ворчали, что замусорено. И что мы вовремя не покинули аудиторию.
Яррин из-за плеча бросил на меня взгляд, в котором сквозило сомнение. Не поверил?
– Кто они? – снова поинтересовалась я уже в полный голос.
– Клоши – обслуживающий персонал в тех местах, куда звери и маги не хотят допускать людей. Никогда не задумывалась, кто готовит еду, чистит одежду и стирает белье в замке?
– Я считала, что магия.
– Она самая, только под руководством клошей.
– Еще одна раса? А почему она не описана в учебниках?
– Нет. Они неживые.
– Что? – мое буйное воображение тут же нарисовало зомби-мужичка, разлагающегося прямо посреди уборки аудитории.
– В смысле бестелесные, их относят к потусторонним существам. Разве не видела, что они полупрозрачные?
– А-а-а. Нет, не обратила внимания.
Нужно найти в библиотеке что-нибудь о клошах да почитать. И почему мне в учебниках не встречалась о них никакая информация?
– Да, я заметил, что ты многое упускаешь из виду. Раньше думал, Танай немного…
– Что? – Я сжалась, ожидая колких слов.
– …рассеянный. Заметно то, как неуютно ты себя чувствуешь во многих ситуациях. Хорошо, Эдгард рассказал о Лоусе-старшем как о строгом отце, пусть все считают, что с твоим воспитанием перестарались. – Яррин остановился в одном из переходов замка и все-таки разжал ладонь. Мои пальцы выскользнули из его руки и оказались на свободе, ощущая при этом иррациональный дискомфорт. – Тебе прямо и налево.
– Подожди. Мы так и не договорили. – Я потянулась к нему, но дотронуться не решилась.
– Что, Таная?
– Как ты меня назвал?
– Танаей. Не нравится?
– Нравится. – Мне хотелось сказать, что очень даже, ведь это в первый раз, когда он назвал меня по имени, пусть даже на свой иномирный лад. Но не решилась.
– Ты хотела что-то еще узнать? – Карие глаза смотрели на меня с затаенной грустью. Все еще не отошел от разговора о детстве? Жаль, что я подняла эту тему. Мне казалось, я смогу воспользоваться опытом Яррина и докопаться до собственного источника магии. Но, похоже, все это зря – будь дар во мне, наверняка раскрылся бы еще тогда, когда я оказалась в подземелье башни. – Я правда не понял, для чего тебе все это, но если так легче отдуваться на практике, то спрашивай, конечно.
– Я хотела узнать о другом. Ты ничего не слышал про еще одну рухнувшую башню? Когда мы ездили с Эдгардом за покупками, что-то грохнуло за городом. И дым по небу плыл такой же, как в тот день, когда… – голос прервался при воспоминании о похищении. Как бы я ни хорохорилась, а полностью избавиться от страха не вышло.
– Да, я понял. Слышал, то была звездная башня на юго-западе пригорода, но что-то специально не узнавал. Незачем. Башни очень старые, их сносят или хозяева, или руководство города. Почему тебя это заинтересовало?
– Не знаю. Тревожно становится в тот момент, когда они разрушаются.
– Верно. Шум стоит на всю округу, птицы и животные перепуганные. Неприятно.
– Ну да, наверное. – Рассказывать про головокружение не стала, скорее всего, мое плохое самочувствие связано с испытанным тогда страхом.
– Это все? – Так не терпится от меня сбежать?
– Когда с Танаем свяжемся?
– Я сообщу. Нужно убедиться, что в назначенное время никого не будет в зеркальной аудитории.
– Нам потребуются зеркала?
– Да, без них невозможна связь на расстоянии.
Я кивнула и переступила с ноги на ногу, не решаясь попрощаться. Пусть сам, как обычно, развернется и уйдет, а я получу дополнительную минуту посмотреть ему вслед. Но Яррин почему-то тоже не торопился. Стоял и смотрел на меня своими невозможными глазами с вертикальным зрачком. Теплыми, манящими.
– Мне пора, – сказал, но даже не шелохнулся.
– Мне тоже, – поддакнула я для вида.
– Иди.
– Ага.
Но ни один из нас не сдвинулся с места, не прервал долгого взгляда. Быть может, только показалось, или Яррин действительно качнулся в мою сторону? Но тут же отпрянул.
– Вот ты где, Танай! – услышала я радостный возглас, донесшийся издалека. Черт бы побрал Фюфика и его несвоевременное появление!
– Увидимся еще, – отрывисто сказал Яррин. На его лице застыла привычная маска безразличия. Он сделал вид, будто не заметил зверя, и зашагал прочь.
– Чего этому от тебя понадобилось? – полюбопытствовал Фюфик, добежав, наконец, до меня.
– Наши отцы раньше дружили, – как можно более равнодушно ответила я. – От имени своего узнавал, как у меня дела.
– А-а. Я уж было подумал… Если что, ты не молчи, за оскорбление самолично наподдаю. – Зверь принял горделивую позу.
Я вежливо кивнула, про себя улыбнувшись подобному бахвальству. С Яррином вряд ли кто из академии справится, если только набросившись всем скопом.
– Ты меня искал?
– Да! – тут же переключился он на собственные проблемы. – Я слышал, ты прекрасно понимаешь женщин. Или вроде того. Ты должен мне помочь!
О как! Иной раз диву даюсь звериной непосредственности. С места в карьер и сразу – должен.
– И каким образом? – осторожно поинтересовалась я.
– Скажи, как понравиться девице. Ну, нормальной такой, не продажной и не… Ну, не знаю. И не человечке.
– Расист такой? – поморщилась я.
– Нет. Я хочу сказать, что на меня с удовольствием бросаются ради выгоды, положения, там, денег. А хочется, сам понимаешь, м-м-м… настоящего. Искренности! Вот!
– Понимаю. Но я никогда не общался с девушками-зверями.
– Ты и с лиями не общался, но Эдгарду помог с невестой!
– Там было проще…
– Да ладно! Ничего нет сложнее, чем завоевать сердце капризной лии. Звериные девицы попроще, запросы у них без особых претензий. Так что не скромничай. – Фюфик хлопнул меня по спине и, уцепив за плечо когтистой лапой, прижал к своей железобетонной груди. В нос ударил запах псины. Я полузадушенно пискнула, на что зверь довольно крякнул, но не выпустил из объятий. Так и пошли в обнимку по коридору. – Расскажи мне лучше, каких мужчин любят девушки. М?
– Больших и сильных? – попыталась угадать я, к чему клонит парень, и одновременно повернуть голову так, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
– Это само собой. Ну, а еще что там у них в голове? Каким я должен появиться на свидании?
– Чистым! – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, что могу оскорбить собеседника подобным заявлением.
– Хм, – нахмурился зверь. Он частенько пренебрегал правилами личной гигиены, но никогда не считал подобное недостатком. – Уверен?
– Девушки любят, когда вкусно пахнет. А у звериных красавиц нюх острее, – пояснила я свою точку зрения.
– Так вот почему маги по два раза за день в душ ходят! – сделал странный вывод Фюфик. – Чтоб девиц успешнее клеить! Вот хитрецы! – Он оказался невероятно доволен собой, раскрыв «секрет» лиэров.
– Ну да. И поэтому тоже, – согласилась я, не зная, что еще на это можно сказать.
– Хорошо, предположим, я помылся. А дальше? – встряхнул он меня, желая поскорее получить интересующий его ответ.
– Причесаться, надеть чистую глаженую одежду…
– Так сложно? – перебил меня Фюфик.
– Если делать это каждый день, то привыкнешь и не станешь считать за труд.
– Наверное, – протянул зверь. – Лотт ежедневно прихорашивается почище девицы и, кажется, не особо парится. Ладно, я понял. А в разговоре?
– Говорю же, я не общался с…
– Неважно. Хотя бы предположи.
– Будь вежлив, интересуйся ею, делай комплименты.
– Принято. С подарками сам разберусь, видел, чего вы в прошлый раз понабрали для девицы Эдгарда.
С этого момента дня не проходило, чтобы кто-нибудь из студентов не подошел ко мне за индивидуальным советом. Меня за глаза возвели в ранг лучшего консультанта по завоеванию прекрасного пола, и даже опытные в амурных делах парни не гнушались задать вопросик-другой. Ответы, на мой взгляд, они получали от меня банальные, однако, как ни странно, эффект оказывался годный, чему народ несказанно радовался.
С одной стороны, подобное внимание к моей персоне в восторг не приводило, с другой – благодарные маги и звери частенько прикрывали меня перед преподавателями, поэтому дела с учебой вопреки моим собственным неоптимистичным прогнозам неожиданно пошли в гору.
На уроке применения заклинаний вложить сферу в мою раскрытую за спиною ладонь мог кто угодно, если преподаватель отвлек Эдгарда вопросом или проверкой. Со временем я даже научилась «не съедать» чужую магию, и энергетические шары летели от меня по мишеням почти целые. Поэтому у профессора Филлека претензий ко мне не возникало. Напротив, я лучше всех ориентировалась в формулах и строила заклинания в соответствии с заданной задачей, благодаря чему сферы двигались по четко определенному маршруту.
Щиты создавались в паре. И хотя профессор Троул регулярно тасовал сокомандников, но так и не заметил мой пробел в практике.
В телекинезе и левитации также не обошлось без сторонней помощи, однако тех, кто взял на себя сей труд, я так и не вычислила. Впрочем, преподаватель тоже, а это – самое главное.
Правда, иногда старание помочь доходило до абсурда.
Однажды на физподготовке два моих соседа по комнате заметили, что я медлю перед тем, как пробежаться по узким подмерзшим мосткам. Не самое сложное препятствие, но требующее максимальной концентрации, которой я и пыталась достичь, не торопясь перебираться через широкий ров. Оказаться в жидкой грязи, прятавшейся сейчас под хрупкой корочкой льда, да еще при минусовой температуре как-то совсем не хотелось.
На противоположной стороне меня ожидал Солс. Топорщащиеся усы подрагивали в предвкушении. Мужчина, сложив руки на груди, насмешливо улыбался в ожидании спектакля. И он его получил.
Я, наконец, настроилась, глубоко вдохнула-выдохнула и… зависла над землей. Совсем ненадолго, буквально на пару секунд, зажатая с двух сторон мускулистыми зверями. После чего мою тушку понесло вместе с перекачанными парнями, бросившимися одновременно к мосткам.
Выглядело происходящее так, будто импульсивные звери, как обычно, не желали уступать друг другу дорогу. Толкаясь, они нечаянно прихватили меня, не заметив наличия между собой мелкого сокурсника.
Не то что вырваться, даже шелохнуться у меня не получалось, оставалось лишь болтать ногами и наблюдать за происходящим с округлившимися от страха глазами. Качки синхронно взбежали на мостки и легко пронеслись по ним, жалобно скрипящим под непомерным грузом, до противоположного берега. Огибая препятствие в виде застывшего в удивлении профессора, звери разделились, а я кулем упала к сапогам Солса.
Рот мужчины беззвучно открывался и закрывался.
– Уже встаю! – отрапортовала я на непроизнесенные слова преподавателя. – Уже бегу!
Я поторопилась вскочить на ноги, предательски разъезжающиеся на обледенелой земле, и метнулась вслед за зверями.
Но более всего парни перестарались на уроке по символике и ставам. Профессор Кэнди на практическое занятие отвел нашу группу в подземелье замка, где предоставил в пользование студентов пол огромного зала. Пустое помещение внушало уважение своими размерами, что в высоту, что в ширину. И даже многочисленные парящие маяки с трудом справлялись с освещением столь необъятного пространства. Места хватило всем.
Мы дружно ползали по каменным плитам, вычерчивая став, запирающий содержимое в нем и не позволяющий добраться до предмета без особого магического ритуала.
– Марек, кривая линия, которую вы так старательно нарисовали, вносит нестабильность. Вы хотите добавить в свою работу пикантности и помучить вора неопределенностью? Гроу, ваш став совершенно никуда не годится! Детские рисунки не имеют магической силы, если вы не знали. Лотт! Вы создаете пентаграмму сохранения вещи или разрушения пространства? Что значит не хотел? А к чему тогда дополнительные символы вывода магии во вне?
Дошла очередь и до меня. Профессор Кэнди несколько раз обошел пентаграмму, напичканную знаками, которую мы до того изучали несколько уроков подряд, но так и не нашел ни единой ошибки.
– Невероятно! Танай начертал став идеально правильно! Где требуется – есть нажимы, где нужна легкость – идет волосная линия.
– Вот ведь, – съёрничал кто-то из студентов, – даже придраться не к чему!
– Молодец! – похвалил меня преподаватель. – На сегодня единственная работа, верно выполненная. Прошу всех подойти и посмотреть, что от вас требовалось на этом уроке. Берите пример с Таная. Неужели так трудно запомнить став и начертать его без ошибок? Прошу, Танай, не отходить далеко. Сейчас вы нам продемонстрируете ограждающую пентаграмму в действии. Прикладывайте к центру ладонь и напитайте лучи магией, после чего положите под охрану става… ну… к примеру, вот этот платок. И мы все увидим, как он станет невидим и недоступен. Прошу!
Мне ничего не оставалось, как подойти к собственному рисунку на полу и прижать ладонь к центру. Разумеется, ничего не произошло.
– Ну, что же вы смущаетесь, – поторопил меня профессор Кэнди, – приступайте.
– Да, – обреченно пискнула я.
– А что будет, если влить в символы сил чуть больше обычного? – поинтересовался Лотт и, не дожидаясь ответа, опустился рядом со мной на колени. Он прикрыл своей огромной ладонью мою, и по лучам пентаграммы побежали золотистые ручейки магии.
– Точно! Что будет? – присоединился к нам Марек.
– Мне тоже интересно! – не устоял в стороне Фюфик.
Еще трое парней добавились, не размениваясь на слова. На моей руке высилась гора звериных ладоней, и каждая вливала силу в пентаграмму.
Пол под нами мелко задрожал.
– Вы что творите, бестолочи? – тонко заголосил профессор Кэнди, забыв про светские манеры. Он наскоро соорудил над нами защитный купол. Успел вовремя. Из центра става плеснуло магией, яркая вспышка света ослепила. Нас разбросало по сторонам, припечатав к стенкам сияющего купола.
Сокурсники, наблюдавшие за происходящим на расстоянии, загомонили разом. Кто, восхищаясь нашим экспериментом, кто, расстраиваясь, что не поучаствовал в развлечении, кто, делясь подробностями увиденного.
– Для кого я две лекции читал правила безопасности, уважаемые? Ваше счастье, что мы в подземелье замка! Защитная магия впитала основной излишек энергии. Будь мы в звездной башне или вовсе за пределами академии, и ваша выходка вам бы дорого обошлась! – Профессор еще долго отчитывал нас и нашу беспечность, сыпля терминами вперемешку с ругательствами. Он объяснял произошедшее в подробностях, не забывая присовокуплять информацию про технику безопасности.
Я слушала вполуха. Одна из фраз преподавателя зацепила меня и завладела вниманием. Выходит, та самая башня на окраине, что славится своими аномалиями, тоже звездная? Как и те, которые по какой-то причине разрушили недавно? Мне отчаянно захотелось попасть в нее. Не знаю, для чего, но чувствовала, что просто обязана осмотреть старинную постройку изнутри.
При первой же возможности я осторожно выспросила у соседей по комнате местонахождение башни и отправилась к ней. Эдгарда брать с собой не стала, не хотелось оправдываться за то, что и себе объяснить не получалось. Сначала я собиралась разобраться с собственными ощущениями и мыслями, а уж потом делиться ими с близким другом.
Несмотря на то, что башня оказалась действительно очень старой и стояла на отдалении от замка, врезавшись в лесной массив, тропка к ней вела хорошо протоптанная. Среди высоких сугробов и заснеженных деревьев отследить посетителей вряд ли было возможно, поэтому я шла не таясь. Но оказавшись перед громадной в два человеческих роста дверью, я оробела. С чего бы?
Несколько раз стукнула согнутыми костяшками пальцев по деревянному полотну. Ответа, разумеется, не получила. Чуть помявшись у порога, все-таки решилась приоткрыть дверь. Тишина. Никого. С облегчением выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание, и проскользнула внутрь.
Полумрак. Запах затхлости и плесени, несмотря на идеальную чистоту. Несколько тонких лучей света, вырывающихся из щелей забитых досками окон, подсвечивали плавающие в воздухе пылинки. Внутренности сжало необъяснимое беспокойство. Комок подкатил к горлу, а слюна стала вязкой. Кончики пальцев закололо.
Сделать еще несколько шагов буквально заставила себя. Почему внутри меня все скручивает от тревоги? Не в силах больше вынести неожиданного напряжения, повернула в сторону и оказалась лицом к лестнице. Бездумно шагнула на первую ступень, вторую… Ощущение легкости повело меня наверх, попутно сбрасывая с плеч груз беспокойства.
Несколько пролетов пришлось миновать, так как проходы на этажи оказались замурованы. Подниматься устала, зато тревожность почти покинула меня. На пятый этаж дверь поддалась сразу, стоило ее коснуться. А за ней… словно в другой мир попала.
Светло, чисто и… полным-полно клошей. Суетливые мужички передвигались по просторному залу небольшими группками, выходили из межкомнатных дверей и заходили в них снова, что-то бормотали.
– Здрасьте, – брякнула я растерянно, застыв на пороге.
– Ходют, топчут, мусорят, – послышалось привычное. – Нигде покоя нет. Даже сюда явились.
– Извините, пожалуйста. Я не знала, что вы здесь живете. – Заходить после неприветливых слов было неловко, но и уходить не хотелось.
– Не знала она. Явилась без спросу. Стоит теперь здесь. Человечки такие наглые.
– Я просто заглянула. А с чего вы взяли, что я человечка? – Неужели у клошей нюх, как у зверей, обостренный?
– Она с нами говорит. Она нас слышит. Люди слышат клошей, – заволновались мужички и принялись скапливаться в одном месте. Они оборачивались друг к другу и многозначительно распахивали глаза.
– Что-то не так?
– Она еще спрашивает! Человечка пришла к клошам! Что будем делать? – Словно соединенные единым разумом клоши дружно взглянули на меня.
Я дернуться не успела, как меня окружили со всех сторон и отконвоировали в центр комнаты. Дверь на лестницу закрылась сама собой, потерявшись на фоне стен, обшитых такими же деревянными панелями. Я попала в ловушку? Что они со мной собираются сделать?
– Зачем она пришла? Что она задумала? Ей что-то нужно? – сердито напирали клоши.
– Простите за беспокойство, я не знала, что в башне кто-то живет, позвольте мне уйти, – в свою очередь зачастила я, озираясь в попытке найти выход и сбежать. Тщетно. Даже если бы я и высмотрела дверь на лестницу, пробиться сквозь толпу крепких хоть и невысоких мужчин вряд ли смогла бы.
– Не позволим. Не позволим. Не позволим!
Межкомнатные двери зала открывались, впуская все новых клошей. Они собирались вокруг меня, образовывая волнующееся море из блестящих лысин.
– Я не хотела ничего плохого! – повысила я голос, пытаясь перекричать бормочущих мужичков. – Просто полюбопытствовала.
Сколько существует народных мудростей, чтобы не совать свой нос куда не просят! И чего меня понесло в эту башню? Подумаешь, две похожие разрушили почти на глазах! Местные совершенно подобными вещами не интересуются, почему меня вдруг зацепило?
– Я-боль-ше-так-не-бу-ду-у-у-у, – не выдержав напряжение, я разревелась в голос.
Кажется, клоши перестали увеличиваться в количестве и даже немного поутихли, рассматривая меня с одинаковым недоумением на лоснящихся лицах.
– Что она делает? Зачем она кричит? Чем она занимается? Почему она мокрая?
– Потому что мне страшно! Я плачу от ужаса! Отпустите меня! Пожалуйста! – срываясь на истерику, голосила я.
– Почему она боится? Кого она боится? Здесь никого нет. Только мы есть. Клоши защитят человечку, – отреагировали они в своей манере только на одну реплику. Неужели коллективный разум не способен вмещать больше информации?
– От кого защитите? – попробовала я задать только один вопрос.
– От всех защитим. Здесь некого бояться. Здесь клоши живут.
– Тогда отпустите меня, дяденьки… – принялась канючить я.
– Не отпустим. Не отпустим. Не отпустим!
– Зачем я вам?
– Человечка нас слышит. Человечка с нами говорит. Человечка нам нужна.
– Вы хотите поговорить, что ли?
– Клоши хотят поговорить. Клошам есть, что сказать. Человечка передаст разговор.
– Вам нужно пообщаться с магами или зверями, а они вас не слышат? – догадалась я. – Поэтому я вам нужна? Чтобы передать какую-то информацию?
– Человечка сообразительной оказалась. Человечка нам поможет. Клоши тоже сообразительные. Клоши задержали человечку. Человечка не успела сбежать.
– И что же вы хотите?
– Есть разговор к ректору. Клошам есть что сказать. Человечка передаст ректору.
– Конечно, передам! – У меня прямо-таки отлегло от сердца. Оказывается, бородатым мужичкам всего-то потребовалась помощь. А так как я единственная слышу их… Кстати! – А почему я вас слышу, а другие нет?
– Человечка не маг. Человечка не зверь. У человечки иная суть. У клошей тоже иная.
– Да, к сожалению, – вздохнула я. – А что вы хотите передать ректору?
– Клошам здесь жить невозможно. Клоши хотят в замок. Башня клошам не подходит.
– Да, здесь не очень уютно, – согласилась я. – Я бы сказала, жутковато. Даже здесь, на пятом этаже не по себе, а уж ниже – и вовсе неприятно.
– Человечка клошей понимает. Человечка тоже чувствует. Человечка сильный эмпат.
– Вы о чем? Что я чувствую?
– Ауру этого места. Башня – дурное место. Клошам здесь плохо. Клоши хотят в замок.
– А почему вы назвали меня эмпатом? Во мне же совсем нет магии.
– Человечке не нужна магия. Человечка часть магии. Человечка похожа на клошей. Люди похожи на клошей.
– Вы ошибаетесь, мне очень нужна магия. Без нее я не справляюсь с учебой.
– У человечки другая природа. Человечке не нужна магия. Человечке важно познать себя.

12

От башни я шла не торопясь, ногами рыхля свежевыпавший снег на дорожке. Солнце уже почти село, укутав парк сумеречной шалью. Руководство академии не считало нужным растрачивать драгоценную магию на освещение отдаленных участков территории, а потому передвигалась я среди темно-синих силуэтов, почти не видя деталей. За густо разросшимися деревьями замок еще не показался, но сияние от яркой иллюминации, разлившееся над ним, служило мне верным ориентиром.
Мыслями я все еще находилась у клошей. Им требовалась помощь. Жить в башне, где внутренности скручиваются узлом от тревоги и безотчетного страха, мучительно. А бедолаги терпят подобное много лет, причем с каждым годом дискомфорт по непонятной причине только усиливался. Договор они заключили в незапамятные времена с самым первым ректором академии. В услужении у него находился обычный человек, чей слух не сбивали источники магии. Секретарь составил договор на предоставление клошами бытовых услуг взамен удобного жилья. Башню выбрали мужички сами, но тогда она не фонила беспокойством, не наводила панику. Теперь здание было сложно назвать уютным, а пожаловаться об этом – некому.
Я обещала помочь. Но как? Пойти прямо к ректору вряд ли разумно. Что я ему скажу? Что слышу клошей? И тем самым привлеку внимание к своему человеческому происхождению. Не годится! А как иначе?
– Ты что здесь делаешь? – прогрохотало надо мной.
От неожиданности я дернулась, резко поднимая голову, и, не удержав равновесие на скользкой тропинке, повалилась в сугроб. На нижней ветке ближайшего дуба стоял Яррин, причем в настолько расслабленной позе, будто таким оригинальным образом прогуливался по парку.
– В звездную башню ходила. – Рассердилась я из-за собственной неуклюжести. Ну, почему я все время предстаю перед ним в самом неприглядном виде? – А вот ты чего на дерево залез?
– Решил к тебе дорогу сократить.
– Ко мне? Ты знал, что я здесь?
– Услышал твой запах на отшибе территории и подумал, что-то случилось, а ты… Ты чего в башне забыла? К кому ходила? – Яррин сжал губы в тонкую нитку.
Чего он кричит? Хочет всем объявить, что я девушка, а не парень?
– Тише ты! Там клоши, к ним и ходила. А ты что подумал? – И чего он так разозлился?
– Ничего, – тут же успокоился Яррин и спрыгнул с дерева. Он ловким движением выудил меня из сугроба и, поставив на ноги, принялся отряхивать. – Просто ты после обеда как пропала, так и не появлялась.
– Эдгард, наверное, волнуется? – догадалась я.
– Волнуется, – согласился Яррин, отворачиваясь, – и не только он.
– А-а! И Лотт.
Мне показалось, или кто-то действительно насмешливо фыркнул?
– Ну да. Он же в прошлый раз так беспокоился из-за моего похищения. Я совсем не подумала, когда решила сюда сходить одна. Но клоши… Хорошо, что никого не взяла с собой. Понимаешь, оказывается, клоши с людьми могут общаться, а с магами и зверями нет. Удивительно, правда?
– Не то слово. Так что ты так долго там делала? – принялся по своей привычке меня допрашивать Яррин.
– Говорю же, с клошами общалась. Им нужна помощь!
– Сердобольная Таная везде найдет, кого пожалеть. – Это он сейчас намекнул на то, как глупо я попалась в ловушку похитителей? Я ощутила, как щеки опалило жаром.
– Я серьезно! Им невыносимо жить в башне, поэтому они попросили меня сообщить об этом ректору…
– Ты не можешь, – отрезал Яррин. – Ректор не идиот. И если он сам не в курсе, что с клошами способны общаться люди, то наведет справки и узнает.
– Я думала об этом. Но и клошей не могу подвести, они на меня надеются!
– Пойдем, скоро ужин, – он подцепил мой локоть и повел по дорожке.
– Ты мне ничего не посоветуешь? – спросила я, поглядывая на него с надеждой.
Яррин в ответ пожал плечами.
– Составь новый договор, пусть клоши на нем отметятся, и подсунь ректору. Мало ли кого эти трудяги могли привлечь в качестве посредника. Ты тут ни при чем окажешься.
– Верно! Как я об этом не подумала! Кстати, а почему клоши сами не составили письмо ректору? Писать не умеют?
– Скорее всего. Я, знаешь ли, как и все, мало знаю про этих существ. Даже в учебниках им посвящен всего абзац.
– А почему они за пределами академии не поискали посредника?
– Может, не сообразили. Или не хотели выходить из академии. Считается, что клоши здорово привязаны к месту, где живут, и стараются от него не отдаляться.
Пару минут мы шли молча. Я незаметно поглядывала на Яррина. Неужели он бросился меня искать потому, что волновался? Знает же, что я – не Танай. Способна ли ему хоть немножечко нравиться обычная девчонка? Или у меня слишком бурная фантазия и большое самомнение?
– Я, собственно, почему хотел с тобой увидеться… – проговорил Яррин, словно услышал мои мысли.
– Да? – я даже остановилась в предвкушении. Мой взгляд в смущении заскользил по зимнему пейзажу за спиной парня, не решаясь остановиться на том, кто меня на самом деле сейчас больше всего интересовал.
– Все готово для связи с Танаем.
Мои мечты сверглись с высоты радужных небес и звонко разбились о бренную реальность, рассыпаясь на мельчайшие осколки.
Держи карман шире! Чтобы лиэр или зверь обратил внимание на человечку? Мечтательница! Забыла, что на Дамине люди – третий сорт? Скажи спасибо доброму Яррину, напомнил. Возьми себя в руки, Татьяна, и сконцентрируйся на важном. Вернешься домой, там хоть завлюбляйся во всех и сразу. А сейчас не смей! Дашь слабину и пропадешь.
– Правда? Здорово, – вяло отозвалась я и попыталась улыбнуться.
– После ужина жду тебя в зеркальной аудитории, – распорядился Яррин суховатым деловым тоном.
Я кивнула, не в силах дальше поддерживать светскую беседу. В горле стоял предательский ком, а глаза пекло от сдерживаемых слез. Еще не хватало разреветься! Возможность связаться с Танаем – отличные новости, приближающие, пусть и на полшажочка, но к родному дому. Радуйся, Танюха, скоро все закончится!
Однако самовнушение почему-то плохо работало, на душе ощущалась неимоверная тяжесть.
Мы вышли на освещенную магическими фонарями дорожку и Яррин поторопился откланяться.
– Не стоит, чтобы нас слишком часто видели вместе. Ужинай и приходи. – Как обычно собран и крайне серьезен. Наверняка устал от навязанных ему судьбой лиэра и человечки.
Ответа он не ждал. Перемахнул через занесенный снегом куст и пропал, оставив меня в растрепанных чувствах.
После ужина я проводила Эдгарда на свидание с возлюбленной, а сама отправилась, как и велел Яррин, в зеркальную аудиторию. Ни страха, ни даже грусти я не ощущала. Наверное, перегорело все до того. Если я что и испытывала перед ритуалом связи, так это любопытство. Какой настоящий Танай на самом деле? Неужели настолько похож на меня, что можно спутать? Как он прижился в моем мире? И насколько сильно удивится, услышав зов зеркала. Наверняка уже и надежду потерял вернуться обратно в свой мир.
– На многое не рассчитывай, – предупредил меня Яррин, расписывая пол и зеркальную поверхность вязью символов призыва. – Возможно, потребуется несколько ритуалов, прежде чем Танай откликнется. К сожалению, без ответных действий с его стороны связь установить невозможно.
– А он знает, как отвечать? – впервые заволновалась я за время приготовления к магическому действу.
– Там нечего знать. Достаточно подойти к зеркалу, когда появится такое желание. Другое дело, что может не оказаться под рукой ни единого отражающего стекла.
Но нам повезло с первого раза.
Яррин прочел заклинание и коснулся основных точек схемы, влив в них магию. Те вспыхнули. Светящиеся золотом ручейки побежали по начертанным линиям, наполняя их силой. Зеркальная поверхность подернулась дымкой, в глубине которой показался силуэт. Издалека не получалось определить мужской или женский. Но фигура быстро приближалась, обещая скорую разгадку.
Туман рассеялся. Отражение Яррина пропало. В зеркале осталась одна я. Только в иной одежде. Привычные джинсы и футболка. Волосы убраны в гладкий хвост на излюбленный манер лиэров. И странная презрительная улыбка, искривляющая мягкие розовые губы.
Это не я! А Танай!
– Кого я вижу, – четко прозвучал тонкий, почти женский голос, будто собеседник стоял не в ином мире, а здесь, рядом с нами. – Сторожевой пес и… моя неудачная копия? Что вам понадобилось?
– Вообще-то сначала цивилизованные люди здороваются! – вспылила я, здорово удивившись подобному приему. Почему-то мне раньше представлялся растерянный мальчишка, закинутый злой судьбой в чужой мир. Он так же, как и я, прилагает титанические усилия, чтобы выжить и не выдать себя в качестве попаданца. А значит, окажется неимоверно рад пообщаться хоть с кем-нибудь с Дамина, получить известие, что его скоро спасут и вернут домой. Нарваться на хамство я никак не предполагала.
– Вообще-то я маг. Это ты жалкая людишка! – парировал Танай.
Нет, не слишком мы и похожи. Хоть и узкие у парня плечи, но все же шире моих. Грудь впалая. Но самое главное различие – глаза. Холодные, равнодушные, надменные.
– Хочешь сказать, что лиэрам не обязательно иметь хорошие манеры?
– Лиэрам не обязательно расшаркиваться перед чернью. А точнее – противопоказано. Поэтому сгинь, не хочу тебя лицезреть. Все настроение портишь своим отвратным видом. – И такую противную моську при этом скорчил, что я не выдержала и… громко расхохоталась. Таная передернуло, подозреваю, не такую от меня реакцию он ожидал. Но я-то не первый день со снобами-лиэрами общаюсь, притерлась, можно сказать, влилась в их дружный коллектив, и меня теперь трудно сбить с толку, окатив презрением.
– Заговариваешься, Танай, – пояснил мой хохот Яррин. Уголки его губ тоже дрогнули в сдержанной улыбке. – Вы как две капли воды похожи, даже запахи мало отличаются. С тем же успехом ты можешь поносить собственное отражение.
Маг в зеркале фыркнул и собирался что-то сказать, но Яррин его перебил:
– Мы тебя не для спора вызвали…
– Вызвали? А не много ли ты на себя берешь, зверь? Я лиэр Лоус, а не прислуга! – взвился Танай. Он развернулся к нам спиной и сделал пару шагов прочь. Я решила, что парень обиделся и уходит, но оказалось – вовсе нет. Маг передвинул любимое отцовское кресло к зеркалу и с удобством устроился перед нами. – Так-то лучше. Я вас готов выслушать. – Ну, точно король перед своими подданными.
И почему мы с Яррином не подумали о стульях заранее? Впрочем, не до того было. Мы переживали не о собственном удобстве, а об успешности ритуала.
– Во-первых, – начал Яррин, посматривая на меня, – я хотел бы извиниться за доставленные неудобства вам обоим. Пытался сохранить жизнь Танаю, а нечаянно поменял местами.
– Не стоит. Мне ты тоже жизнь спас, я попала в автокатастрофу и должна была погибнуть, если бы не обмен мирами. – Я сжалась от ощущения неловкости, но тут же и одернула себя, заметив, с каким важным видом принял извинения Танай, при этом не сводя глаз со своих холеных ноготков.
– Во-вторых, хотелось бы узнать, – повернулся Яррин к магу, – как у тебя дела в другом мире?
– С чего бы я должен перед вами отчитываться? – снова закусил удила Танай.
– Я обещал обеспечить твою безопасность, – процедил Яррин. Похоже, ему все сложнее давалось самообладание в разговоре с наглым лиэром.
– И что? Мне какое дело?
– Яррин спас твою жалкую жизнь! – возмутилась я. – Можно быть повежливее?
– Нельзя! Я лично его ни о чем не просил. – Танай откинулся на спинку кресла и самодовольно улыбнулся, явно провоцируя нас.
– Я могла бы рассказать тебе о многих вещах, предупредить, что-то посоветовать.
– Обойдусь, – отмахнулся от меня Танай. – Уже давно сам сориентировался.
– Правда? – удивилась я. Мне до сих пор приходится непросто в академии, а он так легко отказывается от помощи. – И в университете справился? И с соседкой?
– Соседка твоя у меня теперь с руки ест.
– Приручил? – не поверила я своим ушам и всплеснула руками.
– Еще бы! Слава богам, моя магия при мне осталась, с ее помощью здесь несложно озолотиться, а не только завоевать преданность соседки. Местные экстрасенсы и шаманы мне и в подметки не годятся. Я даже с минимальными знаниями заклинаний здесь чудо как хорош! – Танай купался в самолюбовании.
– А университет? Учебу тоже потянул?
– Вот еще! Как только связались со мной вон по тому… м-м… фону, так я сразу и отказался от их услуг.
– Что?! – В глазах помутнело от бешенства, захлестнувшего меня. Находись этот напыщенный индюк рядом со мной, придушила бы собственными руками. Я тут за него пашу в черном теле, на пределе человеческих возможностей, а он просто взял и бросил мой универ?
– Что слышала. Мне твое глупое образование без надобности.
– Это тебе без надобности, а мне… – я задохнулась от возмущения.
– Подлец! – сделал вывод Яррин. – Что еще от него можно было ожидать.
– Ха-ха-ха! – по слогам проговорил Танай. – Это мне говорит незаконнорожденный ублюдок?
Я бесцеремонно отпихнула от зеркала побелевшего от ярости Яррина. Пусть чуток остынет, сама разберусь.
– Ты – явное подтверждение того, что законное рождение вовсе не гарантия порядочности! Я, как ты утверждаешь, жалкая человечка, но все это время изо всех сил сохраняла твою репутацию в академии, старательно училась и получала хорошие отметки. Я, не имея и капли магии, выкручивалась, лишь бы не подставить двойника. Прикрывая тебя, сама оказалась под ударом. Ты в курсе, сколько раз меня могли убить с того момента, как я замещаю тебя? Зато ты, благородный маг, пришел в мою жизнь и разрушил ее! Я уж не говорю про отсутствие элементарной благодарности к тому, кто спас тебя, когда ты загибался от действия яда. Ты не достоин называться лиэром!
Танай со скучающим видом прочистил пальцем ухо и щелчком сбросил с ногтя грязь.
– Это все, что вы хотели мне сказать?
Яррин, видимо, вернув себе хладнокровие, в свою очередь чуть оттиснул меня за спину, благодаря чему я спокойно утерла рукавом слезы, выступившие от гнева и обиды, не будучи под прицелом насмешливого взгляда Таная.
– Не все. Я обещаю, что, если существует хоть какая-нибудь информация про попаданцев и обратный ритуал, я ее найду.
– Зачем? – вдруг заинтересовался Танай. Впервые за время нашего разговора он проявил внимание, до того демонстрируя нам исключительно рассеянное пренебрежение.
– Чтобы вернуть все на свои места, конечно же! – удивилась я вопросу.
– Да ни за что!
– Как это? – Мы с Яррином, признаться, опешили.
– Да так! – Танай настолько разволновался, что соскочил с кресла и приблизился к зеркалу. – Не собираюсь я возвращаться. Поняли?
– Почему?
– Я похож на идиота?
– Вообще-то, очень, – буркнула я, выглядывая из-за спины Яррина, но Танай проигнорировал меня, все более распаляясь и здорово жестикулируя.
– Какое будущее меня ждет дома? Скучная учеба в академии, а затем до старости заседание в палате Совета и управление лиэрством? И это только в том случае, если меня не уничтожит тот, кто уже не раз покушался на мою жизнь. Нет уж! Как-нибудь без меня! Мне такого счастья не нужно! Я буду жить, как сам пожелаю. На Земле жутко интересно, один интернет чего стоит! Свобода действий, никаких обязанностей.
Ну точно ребенок, которому кроме компьютерных игрушек ничего в жизни не нужно.
– А как же тот факт, что тебя окружают люди? – вставила я с ехидцей. – Чернь, по твоим словам. Магов на Земле отродясь не было.
– Все лучше, чем звери. – Он с брезгливостью глянул на Яррина.
– Выходит, решил украсть мою жизнь? – подвела я неутешительный для себя итог его словам.
– Ну, что ты, – с вызовом осклабился он мне в лицо, – просто нашел ей более достойного хозяина.
– А тебя не смущает, что по всем земным метрикам и документам ты будешь числиться женщиной? – выдвинула я последний аргумент, пришедший мне в голову.
– Так даже лучше, – промурлыкал Танай, наслаждаясь сложившейся ситуацией и своим преимуществом. Он танцующей походкой вернулся к креслу и, подпрыгнув, плюхнулся. Только не на сиденье. Мимо пролетел, бедолага. Но спеси не растерял, напротив, продолжил свою речь еще более напыщенно, медленно усаживая пятую точку в кресло. – Я могу представляться кем угодно в зависимости от собственных потребностей. И если для закона я – Татьяна, то для нелегальных действий – неизвестный мужчина. Здорово, скажи?
Я похолодела, представив, каких дел может наворотить маг с подобной социальной позицией.
– Да ты сумасшедший!
– Это ты идиотка, что до сих пор цепляешься за никому не нужную порядочность и подвергаешь свою жизнь опасности в академии.
– Я бы попросил… – вступился Яррин, но маг его перебил:
– Попытайся! Попроси меня, встань на колени и умоляй, – взялся ерничать этот шут. Удивительно, но Яррин не попался на провокацию.
– Знал бы отец, за кого вступается, – задумчиво проговорил он, с отвращением смерив взглядом недолиэра.
– И ты со своим папашей тоже идиоты. Подставляться из-за чужого наследника! Смех, да и только. В общем, можешь угомониться, ты мою жизнь сберег, долг жизни своего предка вернул, от убийцы обезопасил, отправив в другой мир. Всё! Забудь про меня! Больше я на вызов связи не приду, так и знай. А вернуть меня против воли на Дамин только попробуй! – симпатичное женственное лицо исказилось в страшной гримасе. – Я тогда… Тогда я…
– Хватит! – крикнула я и закрыла руками глаза, уже не в силах сдержать текущие по щекам ручейки.
Над головой раздался щелчок пальцев и визгливый голос затих. Я подняла голову и обнаружила, что Танай в зеркале пропал, вернее его заменило наше с Яррином отражение. Мои руки повисли безвольными плетьми вдоль тела, а подбородок уперся в грудь, занавесив лицо волосами. Отвратительное ощущение внутренней пустоты и полнейшего бессилия. Что со мной будет дальше, даже думать не хотелось.
– Все хорошо, – прозвучал бархатистый и теплый голос Яррина. Парень обхватил меня обеими руками и прижал к себе, только тогда я заметила, что мои плечи мелко подрагивают от рыданий. – Поплачь, и станет легче.
И я дала волю водопаду слез. Они текли нескончаемым потоком, выплескивая переживания, горечь, страх, испытанные мной с момента попадания в чужой мир. До меня дошло, что все это время я жила в жутком напряжении, опасаясь подвести Таная, боясь попасться на лжи, и при этом не теряя надежды вернуться домой. Я плакала и действительно, как и обещал Яррин, чувствовала облегчение. Разочарование в своем двойнике и его откровения о поступках в моем мире развязали мне руки в этом. Отныне я стану поступать, как велит мне совесть и чувство собственной безопасности. Мне больше не нужно оглядываться на то, какое мнение о Танае составит окружение, и переживать о чужой репутации. Теперь я сама по себе! Я – только для себя!
Так мы и стояли в обнимку, пока мои слезы не иссякли. Тогда Яррин отпустил меня, и я чуть отстранилась. Голову поднимать не решалась, боясь увидеть в его глазах жалость. Но крупные мужские ладони мягко обхватили мое лицо, заставив взглянуть на парня.
– Нам не нужно согласие Таная на обмен. Если найти обратный ритуал, то все произойдет так же, как и в первый раз, без предупреждения и спроса, – Яррин ласкающим жестом стер большими пальцами влагу на моих щеках.
– Раньше было страшно здесь. Теперь возвращаться тоже страшно, – призналась я, наблюдая, как его расширяющиеся зрачки заполняют темно-шоколадную радужку. Зрелище гипнотизировало. Случаем, звери не обладают контролем сознания? Что-то я теряюсь каждый раз, стоит оказаться к Яррину ближе обычного. Проблемы уходят на второй план, исключительно важными становятся желания чувствовать его, любоваться идеальным лицом, наслаждаться взглядом, тембром голоса…
– Я буду и дальше искать возможность вернуть тебя домой, исправлю то, что натворил, – продолжал утешать меня Яррин. – Не отчаивайся. А что касается подлых выходок Таная… Они не смертельны, правда? Ты можешь уехать в другой город, заново поступить в другое учебное заведение.
Я завороженно кивнула, готовая согласиться в этот момент с чем угодно, лишь бы продолжать смотреть в его глаза, вдыхать манящий запах, ощущать тепло крепкого тела, находящегося от меня так близко.
– А пока тебя нужно спрятать. Я сниму в Подгорске комнату, в академии оставаться опасно, да и нет теперь никакого смысла, больше мы с Танаем выходить на связь не станем, а ритуал обмена можно совершить откуда угодно.
Опасно было и раньше. Преподаватели могли признать во мне человека, а неизвестный убийца – лишить жизни. Однако в городе безопаснее ли? Ведь там нет охранных заклятий академии, да и Яррин окажется далеко… Но вслух я сказала другое.
– Я не могу сейчас уйти. Нужно решить проблему клошей.
– Я все сделаю за тебя, – без раздумий пообещал Яррин. Неосознанно или намеренно, но его пальцы нежно поглаживали мои виски, осторожно, еле дотрагиваясь, ласкали шею, переходили на плечи, после чего, не задерживаясь, возвращались к ключицам.
– Я сама. Ты не слышишь их, – пролепетала я, дезориентированная его прикосновениями.
– Верно, – прошептал Яррин, склоняясь надо мной так низко, что я чувствовала его теплое дыхание на своих губах. – Разберешься с клошами и переедешь в жилье, которое я для тебя сниму. До выходных управишься?
Моя голова здорово кружилась от с трудом сдерживаемого томления. Бабочки в животе? О нет. Я всю себя ощущала сонмом мотыльков, трепещущих крылышками и готовых воспарить, только прикоснись.
– Да! – выдохнула я, уже толком не соображая, то ли согласна на предложение Яррина, то ли на что-то другое… гораздо более важное. Мои губы раскрылись в мучительной жажде. Сердце бешено стучало. Я почти забыла, как дышать.
– Хорошо, – хрипло отозвался Яррин и накрыл мои пылающие губы своим требовательным ртом. Мир перед глазами на мгновение померк, после чего вспыхнул миллиардами ярчайших звезд. Время остановилось. Пространство стерлось. Остались только мы вдвоем.
Яррин пробовал меня на вкус медленно, с пронзительной нежностью. Тягучее томление жаркой патокой растекалось по всему моему телу. Его горячий язык, по-хозяйски настойчивый, сводил с ума, вовлекая в свой чувственный танец. Отозвавшись на его призыв, в ответ я услышала низкий стон. По моей спине прошла дрожь возбуждения, а низ живота налился тяжестью.
Не знаю, до чего довел бы нас поцелуй, если бы в коридоре не раздались чьи-то шаги. Я отлетела от Яррина взъерошенной кошкой. Парень выглядел в этот момент не лучше: растерянный и заведенный.
– Я пойду, – сказала я и не узнала свой голос, настолько он оказался глубоким, гортанным. Мои руки шарили за спиной, пока не нащупали ручку двери. – Мне пора.
Яррин не пытался меня остановить, хотя его глаза в это время выдавали неудовлетворенное бешеное возбуждение. А еще недоумение. Он тяжело дышал, словно после пробежки в полную силу вокруг территории замка. Мощная грудная клетка высоко вздымалась, руки сжались в кулаки до белых костяшек.
Нельзя дразнить зверя – это сказано в каждом учебнике, где упоминается о неуправляемой и сильной расе. Я не стала испытывать судьбу и торопливо юркнула за дверь.
– Увидимся, – пискнула и припустила в свою комнату.
Хотелось немедленно скрыться ото всех, побыть хоть немного в одиночестве, переварить случившееся. Еще раз хотя бы в памяти прожить то нереальное удовольствие от рук и губ Яррина. Судя по взгляду парня, которым он окинул меня напоследок, до него дошло-таки, что между нами случилось. И особой радости он не испытал. Звериная сущность взяла верх над гордостью и высокомерием лиэра? Решительно сжатые в бледную полоску губы без слов сказали – впредь подобного он точно не допустит.
Что касается меня… Придется признаться самой себе: меня все сильнее тянет к Яррину. Понимаю, до чего глупо питать какие-либо надежды относительно высокородного мага-зверя, но усмирить свое сумасшедшее сердце, кажется, я не в состоянии.
Ворвавшись в спальню, я схватила полотенце и одежду для сна. Под удивленные взгляды соседей метнулась в ванную. Скорее под душ! Пусть мнимое, но все же какое-то уединение. Никого не видеть и не слышать. Обрести хотя бы шаткое равновесие, взять под контроль бурлящие внутри эмоции. Найти внутри себя точку опоры.
Выходила я из ванной комнаты, олицетворяя спокойствие и невозмутимость. Во всяком случае внешне. Забравшись в постель, накрылась с головой. А теперь спать. Просто ни о чем не думать. Больше ни о чем. Ни о горячих умелых губах, терзающих одновременно и мой рот, и мою душу, ни о пропасти, лежащей между мной и Яррином, ни тем более о том, каких дел наворотил Танай, замещая меня на Земле.
Разумеется, я полночи проворочалась без сна. Кто бы сомневался. И, чтобы выбросить из головы ненужные мысли, пришлось обдумывать проблему клошей. Вернее, как ее удобнее всего решить.
Наутро я была полна энтузиазма и готова к новым свершениям. Если б не уроки, то побежала бы к домовитым мужичкам сразу же, не дожидаясь завтрака. А так пришлось провести весь день как на иголках, соблюдая привычное расписание. Самое ужасное, что по собственной рассеянности я завалила зачет по некромантии. Отвратительный предмет, где вспомогательным оружием становятся потревоженные покойники. Согласна, иной раз сложно обойтись без информации с того света или дополнительной неживой силы, но сколько требуется для подобной практики выдержки и хладнокровия!
Я очень старалась во время демонстрации поднятия умертвия удержать содержимое своего желудка при себе, получалось плохо. Тогда я прибегла к испытанному способу – перевести мысли в иное русло, тем более что мне было о чем подумать. И вот результат – не ответила на неожиданный вопрос преподавателя, чем привлекла к себе ненужное внимание. Профессор Кос потребовал на практике продемонстрировать знания, не озвученные мной своевременно. Чего я по понятным причинам сделать не смогла, в отличие от сокурсников.
Звери при всем желании не сумели меня в этот раз прикрыть, а потому на следующий день в центральном холле имя Лоус появилось в списке тех, кому запрещалось покидать академию в ближайшие выходные. Мой побег снова откладывался. Своевольничать и попытаться выйти без разрешения я, разумеется, не собиралась, так как прекрасно знала о невозможности подобной затеи из-за магического блока, а также о негативных последствиях в виде одиночного карцера.
Сказать откровенно, я не расстроилась. Наверное, привыкла к жизни в замке. Или это из-за Яррина, которого хотя бы изредка могла видеть, пусть даже издалека и мельком? Копаться в себе не стала. Раз уж так вышло, так тому и быть. Продержусь до следующих выходных.
В звездную башню я побежала сразу после уроков. Обращение к ректору составила еще до обеда, во время лекции. Новый договор сочинять не стала – я в юридических тонкостях не сильна, да и боялась подставить бородатых мужичков какой-нибудь нелепой ошибкой. Гораздо проще сообщить ректору о неудобствах, испытываемых клошами, и попросить выделить для них иное жилье.
– Вот! – гордо предъявила я своим новым знакомцам документ и не сразу сообразила, почему те дружно отвернулись, бубня между собой. – Хотите прочту?
– Человечка что-то принесла. Человечка хочет помочь клошам? Клоши согласны принять помощь. Клошам очень нужна помощь.
Как и в прошлый раз, вокруг меня собралась толпа низкорослых лысых мужичков. Они внимательно выслушали составленное мной обращение к ректору и дружно закивали.
– Человечка оказалась мозговитая. Человечка хорошо придумала. Клоши благодарны человечке. Клоши отнесут письмо ректору. Клоши будут жить в замке.
Я отдала одному из мужичков скрученную в свиток бумагу. Тот принял ее с видом глубокого почтения на лице и даже поклонился. Клоши одобрительно загудели.
– Если все в порядке, то я пойду? – спросила в надежде, что обступившие меня мужички разойдутся по комнатам и позволят мне отправиться восвояси. Но не тут-то было.
– Клоши ценят добро. Клоши отплатят человечке. Что хочет человечка? О чем мечтает человечка?
– Мне ничего не нужно, – как можно вежливее ответила я, поглядывая на дверь. – Просто хотела помочь вам.
– Не отпустим без благодарности. Клоши – благодарный народ. Клоши ценят добро. Клоши умеют благодарить.
– У меня все есть…
– Не отпустим. Не отпустим. Не отпустим.
– Я правда не знаю…
– Не отпустим. Не отпустим. Не отпустим.
Я призадумалась, как выбраться из башни. Клоши притихли, видимо, давая мне время на размышления.
– О! – обрадовалась я посетившей меня идее. – Как насчет информации?
Клоши растерянно переглянулись между собой, не понимая, о чем я веду речь.
– Я не из этого мира. Попала сюда случайно. Долгая история, чтобы ее рассказывать…
– Клоши знают, – перебили меня бормочущие мужички. – Клоши видят. Человечка – иномирянка.
– Точно! Так вот я хотела бы вернуться домой, но не знаю как.
– Клоши не могут помочь. Клоши не ходят в междумирье. Клоши не меняют миры.
– Понимаю. Но быть может, вы знаете, есть ли в академии книга… Хотя нет, вы же не читаете… – Не то чтобы я сильно надеялась на какую-либо подсказку от них, однако не отказалась бы от сувенира в виде фолианта с нужными мне знаниями.
– Живи в этом мире. Этот мир тебе подходит. Клоши одобряют человечку. Человечке не нужно уходить.
– Не знаю, насколько этот мир мне подходит, – вздохнула я, – но я ему точно не подхожу.
– Человечка сейчас говорит глупости. Человечка не зря сюда попала. Человечка всем принесет пользу.
– Какую пользу? – простонала я. – У меня даже учиться здесь нет никакой возможности. Единственный путь – уйти из академии, пока не попалась на том, что не являюсь ни зверем, ни магом, и найти работу, где не требуется особых навыков. Я ничего толком не умею. Компьютеры, которые изучала в своем мире, здесь отсутствуют. Физический неремесленный труд – единственное, на что я способна, но для него в этом мире и своих людей хватает.
– Человечке не нужно уходить из академии. Человечка может учиться магии. Ученая человечка принесет пользу, – не слушая меня, твердили клоши.
Я взвыла, закатывая глаза.
– О чем вы? Я постоянно влипаю в переделки из-за этой чертовой магии!
Мужички одарили меня сердитыми взглядами и замолчали. Я почувствовала необходимость пояснить свои слова.
– Как мне учиться магии, если ее во мне нет? Да и по-звериному черпать ее из природы также не дано, вы же сами знаете.
– Клоши это знают. Клоши как человечка. В человечке нет магии. Человечка часть магии. Человечке не нужна магия.
Ну да. Я все это уже от них слышала. Но что толку?
– Нужна мне магия, нужна для учебы.
– У человечки другая природа. Человечке важно познать себя. Умные клоши познали себя. Клоши магичат, не имея магии.
А ведь и правда! Клоши утверждают, что у нас с ними суть похожа, но они-то прекрасно справляются с бытовыми чудесами!
– Тогда помогите мне познать себя! Научите владеть магией. Пожалуйста!
– Клоши помнят добро. Клоши благодарны человечке. Клоши обязательно помогут.
Уходила я из башни с заданием ежедневно медитировать и договоренностью встретиться в ближайшие выходные.
– Человечка не зверь и не маг. Человечка не может накапливать магию. Человечка – это часть магии, – наставляли меня мои новые учителя. – Магия проходит сквозь человечку. Человечка должна направить магию. Магия будет слушаться человечку.
Понимать, о чем идет речь, у меня выходило плохо. Тем более что говор бородатых мужичков сильно отличался от привычного мне. Но я старалась. Запоминала каждую фразу, чтобы обдумать ее наедине.
– А как вы сами магичите?
– Магия проходит сквозь клошей. Клоши принимают магию. Клоши направляют магию в цель.
– То есть я должна научиться чувствовать потоки магии?
– Человечка очень умная. Человечка справится с магией. Человечка научится магичить, – одобрительно кивали лысые головы.
Я даже сама поверила в то, что подобное реально.
– Подождите-подождите! А как же то, что Лотт недавно почувствовал во мне присутствие магической энергии? Чуть-чуть, но все же…
– Человечка пропускает через себя магию. Человечка не накапливает в себе магию. Человечка не пользуется источниками магии. Человечка может управлять магическими потоками.
– Вот оно что! – наконец дошла до меня теория различий между людьми и «одаренными». – Выходит что-то вроде воронки, которая собирает воду и направляет ее в единую точку, откуда та вытекает и бьет струей. В самом приспособлении ничего не накапливается, да и чужими сбережениями воспользоваться не получится, однако, правильно пропуская через себя, можно даже дождь превратить в мощный водопад.
– Человечка очень умная. Магия любит умных. Человечка справится с магией, – повторяли и повторяли клоши.
– Осталось дело за малым, – усмехнулась я, – научиться быть правильной воронкой.
От клошей я возвращалась в отличном настроении. Почему-то мне казалось, что я нашла наконец тот самый секрет, от которого зависит способность к магии. Только никакие медитации перед сном снова не дали желаемого результата. Я просто крепко засыпала, но магии не чувствовала и не видела.
Посоветоваться с Эдгардом не могла по понятной причине – тогда пришлось бы признаваться в том, что я – человек, да еще и женского пола. К тому же не хотелось его обременять собственными проблемами в то время, как он ходил по академии, с довольным видом потирая руки. Подозреваю, что с пассией дела у него шли просто отлично.
Яррина я и вовсе видела очень редко. Но и тогда парень не старался ко мне подходить, на расстоянии делая скорбную мину и качая головой. Видимо, подобным образом давал мне знать, что до сих пор не нашел способа вернуть нас с Танаем на свои места.
Оставалось ждать выходных и делать то, что велели клоши – пребывая в одиночестве, чаще «заглядывать в себя». Еще бы что-то там разглядеть! Темень и пустота. Ненавижу проклятую медитацию!
Дальше стало только хуже. Складывалось впечатление, что удача отвернулась от меня. На двух уроках снова не смогла продемонстрировать знания на практике и получила дополнительные наказания.
– Итого три – уже перебор, – сообщил мне удрученный Эдгард. – Ректор скорее всего тебя посадит в карцер.
– Просто потому, что у меня не вышло правильно выполнить задание? – не поверила я брату.
– За ослушание. Теорию ты знаешь на отлично, магический резерв показывал приемной комиссии очень высокий. А значит, практика у тебя должна выходить наилучшим образом. Почему ты не хочешь во всем сознаться? Сходи к лекарю, объясни, что после удара на спарринге у тебя трудности с магией. Наверняка поможет! Или хотя бы отменит несправедливые наказания.
– Я тебе уже говорил… – начала я, похолодев только от одной мысли, что раскроется мой подлог.
– То было раньше! – перебил меня Эдгард. – Сейчас даже крысы в карцере знают о твоих проблемах с магией. Перед кем ты собираешься держать лицо? Перед сокурсниками? Так они тебя сами и покрывают. Единственное, кто не в курсе, так это преподаватели, но подобное чревато.
– Понимаю, но, пожалуйста, пусть пока все останется так, как есть. – Я очень надеялась на то, что клоши мне помогут.
– Танай! – повысил на меня голос брат. Наши взгляды скрестились. Ни один не хотел уступать.
– Эдгард, – спокойно откликнулась я, – ты обещал. Дал слово лиэра.
Маг сдулся.
– Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что творишь.
– Безусловно!
– В конце концов, это твоя жизнь.
– Именно. – Однако, заметив, что Эдгард расстроился, я не выдержала и добавила: – Все будет хорошо.
– Ты не боишься попасть в карцер? – в ответ спросил у меня маг.

13

В карцер попасть я безумно боялась. Особенно после похищения. Закрытое пространство с гнетущей атмосферой. Покалывание в кончиках пальцев. Запах плесени и удушающий ужас. Все это до сих пор терзало меня в ночных кошмарах. Я просыпалась в поту, задыхаясь и корчась. А потом еще долго не могла прийти в себя.
Нет, в карцер мне совсем не хотелось. Но кто бы меня спрашивал!
Я как раз возвращалась от клошей, отзанимавшись с ними утренние часы, когда мне навстречу со ступеней центрального крыльца бросился Эдгард.
– Я говорил тебе! Говорил! А ты меня не слушал! – кричал он, впервые не сбавляя тона и не обращая внимания, как выглядит со стороны. Куда только свои манерность и благовоспитанность дел?
– Что случилось? – спросила я намеренно тише, чем требовалось, пытаясь таким образом дать брату понять, что мы на улице не одни. Намек он понял. Зацепил меня за локоть и почти силком потащил в замок, попутно шепча на ухо: – Ты в списке карцера! Доигрался? Неужели не пора сходить к ректору или хотя бы лекарю?
– Что? Откуда подобная новость?
– Вот, читай сам, – он подтолкнул меня к стенду с информацией по академии. В самом центре в позорной фиолетовой рамочке – уж не знаю от чего местные так не любят этот цвет и считают унизительным соседствовать с ним – красовалось объявление с моим наказанием. Мне предписывалось явиться к смотрителю замка не позже вечернего отбоя. Время заключения в карцере – одни сутки.
– А-а-а, – простонала я.
– И я про то же! – прокомментировал за моим плечом Эдгард. – Тебе нельзя попадать в карцер. Ты даже свет не в состоянии зажечь, я уж не говорю про возможность отбиться от крыс с твоим-то отсутствием магии. Не упрямься! Сходи к ректору.
Сказано это было жестким тоном с истерическими нотками, и я поняла, что, если упираться, за меня признание сделает брат, несмотря на свое обещание и слово лиэра. Поджав губы и сверля меня укорительным взглядом, он явно ожидал моего решения.
– Ни за что! – с пафосом ответила я ему. – Лиэр должен мужественно принимать заслуженное наказание, а не ползать в пыли, вымаливая поблажки! Я отправлюсь в карцер с высоко поднятой головой, как и подобает высокородному магу, чтобы никто не посмел обвинить меня в трусости!
О, как загнула! Зато ударила в самое чувствительное место. Эдгарда моя короткая, но пламенная речь проняла.
– Брат, ты пример для меня! – Мне показалось, или в его глазах заблестели слезы? – Но…
– А если ты заложишь меня, – перебила я его, – то считай, что брата у тебя больше нет. Подлость нельзя простить!
– Но… – снова попытался облагоразумить меня Эдгард.
– Даже из благих побуждений, – добавила я, строго заглядывая в глаза парню. Кажется, я добилась своей цели. После минутной игры в гляделки маг сдался и кивнул в знак того, что принял мои доводы.
Вот и чудненько! Осталось отбыть наказание, которое наводит ужас на первокурсников академии, а меня так и вовсе вводит в панику.
– Пойдем, пообедаем, – позвала я удрученного Эдгарда, застывшего у стенда. Тот нехотя подчинился.
– Ты на самом деле в порядке или делаешь вид? – поинтересовался он, еле передвигая ноги. – Лично у меня аппетит пропал напрочь.
– Лично ты в любой момент можешь перекусить заказанной из города едой или дождаться ужина. А у меня сейчас последний прием пищи за целые сутки, отказываться от него никак нельзя, – скорее для себя, чем для Эдгарда, со всей серьезностью произнесла я.
Подниматься в свою комнату, чтобы снять верхнюю одежду, не стала. Нечего зря терять время, к тому же теплый плащ и зимние сапоги в ледяном узилище не помешают.
За обедом я съела свою порцию до единой крошки. Хлеб и сдобные булочки растолкала по карманам. Надеюсь, перед заключением студентов не обыскивают?
– Брат, – остановил меня Эдгард на выходе из столовой.
– Я в карцер, – сообщила я, натягивая на лицо веселую улыбку. Зачем лишнего тревожить паренька, он и без того стал белее снега от переживания за меня. – Чем раньше начнется наказание, тем раньше закончится.
– Возьми. – Эдгард протянул ко мне ладонь, на которой сиял небольшой «маячок». – Хоть какое-то освещение.
– Спасибо! – обрадовалась я, уже настроившаяся провести сутки в темноте.
– Много энергии ему не нужно, поэтому он не потухнет, пока его специально кто-то не погасит отменой заклинания.
Я приняла подарок и зажала его в кулаке. Даже если меня разденут и лишат хлебной заначки, светильник останется со мной. Кромешная тьма мне не грозит!
Расчувствовавшись, я повисла на шее брата.
– Ты знаешь, что самый лучший?
– Конечно! – ответил он, пряча покрасневшие глаза. – Но только после тебя.
– Ну да, запамятовал, – нервно рассмеялась я и подмигнула растерянному братцу. – Танай – идеал и пример для подражания.
Поняв, что я шучу, Эдгард немного расслабился.
– Скоро вернусь, – помахала я ему на прощанье свободной рукой. Не переборщила с оптимизмом? Кажется, нет. Маг мне ответил вполне искренней улыбкой. Пусть хотя бы он сегодняшней ночью нормально спит.
Смотритель моему раннему появлению здорово удивился. Оказывается, студенты предпочитали до последней минуты тянуть, в надежде, что наказание отменят.
– Идите за мной, лиэр Лоус, – распорядился сгорбленный старик. Высокий и худой, он напоминал посох, верхний конец которого закруглялся, чтобы с удобством на него опираться.
Мы спустились в подземелье и свернули в коридор, противоположный тому, где обычно проводились практические занятия. После недолгой «прогулки» по замковому лабиринту смотритель подвел меня к обычной, ничем не примечательной двери.
– Располагайтесь, лиэр, – отпер он замок и впустил меня в камеру. – Если знакомы с бытовой магией, можете воспользоваться светильником. В заключении разрешается все, кроме выхода из карцера.
Я шагнула внутрь и застыла у порога. Собственно, оказалось передвигаться особо и некуда. Квадратная комната без окон поражала своей малогабаритностью и неспособностью вместить даже обычную кровать – по длине точно не вошла бы. У противоположной стены рукомойник и прикрытая деревянным кругом дыра для естественных нужд. Оставшееся местечко, очевидно, предназначалось непосредственно провинившемуся студенту. Хочешь – устраивайся сидя, а хочешь – ложись в позе эмбриона.
За моей спиной хлопнула дверь и с неприятным звуком скрипнул замок, отрезав камеру от освещения коридора. Наступившей темноты не пришлось бояться благодаря Эдгарду, вернее, его «маячку». Спасибо, братишка! Я разжала кулак, до того спрятанный в складках плаща, и отпустила светящийся шарик. Оказавшись на свободе, он плавно взмыл к невысокому потолку.
Что ж, пока все не так плохо, как могло бы показаться. Ни ветра, ни пробирающего до костей холода, от которых я мучилась в заброшенной звездной башне при недавнем похищении. Гнетущего состояния или внутреннего напряжения также не ощущалось.
Свернув полы длинного плаща, я с удобством устроилась на складках, тем самым сделав жесткие плиты более пригодными для сидения. Осмотрелась. Лохмотья паутины украшали углы и, видимо, никогда не снимались с целью создания мрачной атмосферы. Мебель отсутствовала. Стены пестрели подпалинами – одаренные от одиночества развлекались? Единственное, что раздражало – это неприятный запах от «нужника», намеренно не уничтоженный магией, как это практиковалось в прочих санузлах замка. Неприятно, но не смертельно. Даже обещанных крыс не наблюдалось.
Так почему большинство студентов бросает в ужас от карцера даже при одном упоминании? У всех поголовно боязнь замкнутого пространства? Или в бытовой магии несведущи, а потому бедняжкам приходилось сидеть в темноте?
Я оперлась спиной на стену и прикрыла глаза. Вспомнив недавние наставления клошей, принялась выполнять упражнения.
К сожалению, даже на глазах у новообретенных бородатых «учителей» у меня ничего не выходило. Что уж говорить про тренировку в одиночестве. А я так надеялась этим утром хоть немного продвинуться в управлении магией, раз уж меня убедили, что человечка на это вполне способна. Кто же добровольно откажется от волшебного дара? Да еще будучи из немагического мира? Я – точно нет! А потому только и оставалось практиковаться, практиковаться и практиковаться, раз за разом выполнять глупейшие упражнения по расслаблению и концентрации, хоть и кажутся они совершенно бессмысленными. Но спорить с умными клошами я не собиралась, напротив, старалась исполнять каждую их рекомендацию в точности. И если поначалу жутко злилась на отсутствие результатов, то сейчас перестала. Все равно в карцере нечем заняться, так хоть время потрачу, а уж с пользой или нет – будущее покажет.
Странно, но я настолько успокоилась и отвлеклась от насущных проблем, что и сама не заметила, как «переключилась» в иное состояние, о котором столько толковали клоши. Вроде сидела и вяло размышляла о том и сем, постоянно себя одергивая и переводя внимание на внутренний и окружающий мир, а также собственную персону в этом пространстве. Ничего необычного. И вдруг… в какой-то момент начала ощущать непривычные вибрации в воздухе. Они свободно проходили сквозь меня и прошивали собой буквально все вокруг. Я чувствовала эту энергию на телесном и духовном уровне. Чужую и родную одновременно. Как подобное возможно? Она искрилась и трепетала. Невероятно! Это не было похоже на общепринятые источники, описываемые в учебниках. Скорее то, что я видела, напоминало солнечные лучи, беспрепятственно проплывающие сквозь оконное стекло. Теплая, манящая магия находилась повсюду. Ею оказались пропитаны воздух, стены, я сама.
Замерев и не смея дышать, я наблюдала за открывшимся мне чудом. Неужели это действительно случилось? Отныне я не за бортом волшебства, а в эпицентре! Я – часть магии, как и говорили клоши. Любопытно, что должно было произойти, чтобы людей отодвинули на обочину жизни, заставив позабыть про их способности?
Я счастливо улыбнулась. Теперь моей первостепенной задачей стало научиться управлению потоками, проходящими через меня. Эх, если бы не карцер, то со всех ног бросилась бы к клошам за следующей консультацией. Впрочем, жалеть не о чем, не окажись я здесь, скорее всего и расслабиться толком не смогла бы, будучи все время под приглядом студентов и преподавателей.
Я попыталась приказать золотистым теплым искоркам, проходящим сквозь мое тело, собраться в единой точке, но их хаотичное движение лишь ускорилось, выражая полное равнодушие к моим пожеланиям. Не оставляя надежды, я пробовала снова и снова. Безрезультатно. Жаль. Видимо, придется набраться терпения до завтра, чтобы после обеда обратиться к клошам.
Ну и ладно. Сегодня я потрудилась на славу. Подумать только, обнаружила магию! Таня, ты – молодец! Я достала пару булочек из кармана. Вот и награда. Сладкие витушки с корицей источали умопомрачительный аромат. Сахарная корочка и пористый мякиш таяли во рту, вознося меня на особый уровень блаженства. Я с аппетитом приговорила их одну за другой до единой крошки. Силы нужно поддерживать, никогда не знаешь, когда они тебе пригодятся.
Мои глаза начали слипаться, а голова клониться к плечу от усталости. Наверное, время позднее. Пора отдыхать. Раздумывая над тем, стоит ли погасить светильник, если я рассчитываю проспать до самого своего освобождения, услышала невнятный звук, схожий с птичьим клекотом. Показалось?
Сон мгновенно испарился. Я осмотрела комнатушку, но ничего подозрительного не обнаружила.
Горловой крик повторился. Четкий и резкий. В этот раз сложно было сомневаться в его реальности. Всматриваясь в каждый угол пола и боясь моргнуть, я медленно встала на ноги. На грызунов не похоже. Не клопы же, право?
И тут из щелей потолка посыпалось нечто размером с крупного таракана или мелкого мышонка. Существа, покрытые шерстью и оснащенные стальными клювами с выступающими зубами. Шесть глаз, длинный чешуйчатый хвост и восемь конечностей, завершающиеся короткими, но острыми пиками. Бр-р-р.
Что за чертовщина? Кто это? Обещанные крысы?
Живым водопадом они стекали по стенам на пол и заполняли собой камеру. Так вот чего так боялись студенты, особенно первокурсники, не владеющие толком навыками магической обороны! Жахнуть бы по этой гадости боевым огнем!
– Кыш! Кыш от меня! – закричала я, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой, когда эти твари стали неспешно приближаться ко мне. Как бы сейчас пригодилось умение левитировать! Даже разнесчастная табуретка в камере отсутствовала, некуда запрыгнуть, спасаясь от монстровидных «крыс». – Помогите! Спасите! Пожирают! – заголосила я, не особо надеясь на появление смотрителя, а просто так, от отчаяния. Само собой никто не откликнулся, уверена, что подземелье в этот час пустовало, а старик мирно спал в своей постельке.
В панике я бессмысленно задвигала руками, шаря по карманам. Что я там искала? Припрятанную кувалду? Или крысиный яд? Нащупала хлеб, попутно отбрыкиваясь от мелких монстров. Они активно атаковали мои ноги: кусали, царапали и пытались по мне взобраться наверх. Чего им на полу не сиделось? Замерзли? Или непрерывно прибывающим сородичам свободное место уступали?
– Ешьте хлеб, а не меня! – я забросила кусок в угол под рукомойником.
Маневр подействовал, и голодная орава грызунов бросилась отвоевывать друг у друга пищу, оставив в покое мои ноги. Ненадолго. Но я успела воспользоваться короткой передышкой и достать еще пару хлебных ломтей.
– Что ж вы голодные такие? Почему вас развели, а не кормят? Специально на студентов натравливают? Ма-а-а-ма-а-а!
Хлеб закончился гораздо быстрее, чем мне бы хотелось. Вот что мне, обжоре, стоило оставить булочки? Глядишь, на дополнительные пять минут отсрочила бы нападение жуткой пакости. А теперь что? Позволить себя заживо сожрать?
– Наси-и-илую-у-ут! – заорала я, сдирая горло до хрипоты. Сама не знаю, что на меня нашло, и зачем я это проверещала, но главное ведь результат, правда?
Мощнейший удар по двери, и та, распахнувшись, жахнула по стене. Хорошо, что я в этот момент стояла в другой стороне, а то меня непременно пришлось бы соскребать с каменной кладки – сила у Яррина немереная. Парень ворвался в темницу, и в ней стало тесно даже дышать.
– Кто? – озирался он, меча глазами молнии. Ноздри широко раздувались, казалось, вот-вот дым повалит.
– Они! – сдала я без колебания «крыс» и для верности ткнула пальцем в полчище грызунов, толкущихся на полу и пытающихся цапнуть меня, пока я выплясывала чечетку во имя собственной безопасности.
Яррин прошипел незнакомое мне заклинание, изобилующее шипящими и свистящими звуками. К моему огромному удивлению, твари послушно развернулись и поползли вверх по стенам к потолочным щелям, где довольно быстро скрылись, будто их здесь и не было.
– Это ты их как так? – прокаркала я, охрипшая от крика.
– Заклинанием. Его на пятом курсе изучают в рамках предмета влияния на животный мир, – отозвался угрюмый Яррин и тихо прикрыл за собой дверь. – Сильно крысы тебя поранили?
Значит, эти монстрики – действительно местные крысы? Ужас! Даже не знаю, в каком мире грызуны отвратительнее и опаснее.
– Не очень. Ты вовремя. А кстати, откуда ты узнал, что я здесь? И почему пришел?
Яррин одарил меня взглядом, в котором читалось явное сомнение в моих умственных способностях.
– Списки штрафников в холле висят на всеобщем обозрении. А пришел потому, что подобное наказание не для тебя. Ты – человек, ни магией одаренных, ни звериной регенерацией не обладаешь. Да и крыс, как правило, девчонки не очень любят. Грызуны травмировать по-настоящему, конечно, не смогут, но шкурку попортить вполне в состоянии.
– Тогда почему так поздно пришел? – возмутилась я, противореча самой себе.
С виноватым видом Яррин протянул мне крошечную баночку со знакомой мазью.
– Вот, Лотт передал. Смажь повреждения, я отвернусь.
– А-а! – догадалась я. – Встретил старого знакомого и остановился поболтать? – Яд из моих слов прямо сочился. И чего меня понесло? Перенервничала? Или грублю из-за неловкости, буквально витающей между нами?
– Нет. Лотт шел к тебе на помощь, пришлось его остановить и переубедить вернуться к себе в комнату.
– Зачем? – продолжила я допрос, попутно нанося целебную мазь на руки.
– Совсем заигралась? Забыла, что ты женщина?
– И что? Крысы меня поедали, а не раздевали!
– И поэтому ты орала, что тебя… – намеренно упустил он конец предложения, ехидно улыбаясь. Он надо мной насмехается?
– Ладно! Я поняла. Хорошо, что Лотт не прибежал, иначе я могла выдать себя.
– Кроме того, – уже на полном серьезе добавил Яррин, – кто-нибудь из преподавателей, особо рьяный, мог, зная о твоей дружбе, – парень поморщился на этом слове, – с соседями по комнате, проследить за отлучившимся Лоттом. Поймайся он здесь, твое наказание продлили бы.
Усевшись на плащ, все еще лежавший на полу, я стянула сапоги и закатала штанины. Яррин деликатно повернулся ко мне спиной. Просить его о помощи, разумеется, не стала. Хотя очень хотелось – на ногах царапины и укусы оказались более глубокими и рваными – для крысиных зубов даже толстая кожа сапог не стала преградой – пришлось обрабатывать, сдерживая болезненное шипение.
– А что насчет тебя? Тебе здесь можно находиться?
– Никому и в голову не придет искать меня здесь. Наши отношения для всех – тайна. – И так он это произнес, что у меня мурашки по всему телу побежали. Наши отношения… Как звучит… Я даже про боль забыла. Руки машинально смазывали повреждения, а я витала в облаках с блаженной улыбкой.
Яррин знал, что я – человек, но тем не менее бросился на выручку. Говорит ли его поступок об особом расположении? Или нет? Значит ли, что он хотя бы чуточку тревожился в этот раз не о Танае, а обо мне, Тане?
Ох! Забудь, Танюха! Вечно размечтаешься, а потом переживаешь. О чем там Яррин толкует?
– К тому же, – продолжал парень, не ведая о моих душевных терзаниях, – я весьма хорош в иллюзиях и могу при необходимости замаскироваться под стену. Лотту пока такое не под силу.
– Я всё! – со стоном облегчения сообщила я, пытаясь надеть сапоги так аккуратно, чтобы не задеть лишний раз обработанные раны.
Яррин обернулся. Одна его бровь приподнялась, пока парень с удивлением наблюдал за моими выкрутасами. Правда довольно быстро он сообразил причину столь изощренных телодвижений и присел передо мной на колени. Злосчастная обувь из моих рук перекочевала в его крупные ладони. Яррин быстро и ловко надел на меня один, а затем и второй сапог. Я не успела ничего почувствовать, кроме теплых пальцев на своих голенях. Яррин резко отдернул руки от моих ног после того, как обул меня. А для надежности встал и отошел к противоположной стене.
Эх, говорю же – размечталась. Вон, благородному магу-зверю даже находиться рядом со мной не шибко приятно.
Повисла неловкая пауза. Яррин прятал глаза, видимо, приходя в себя после вынужденного касания черни-человечки, а я искала тему, на которую можно было бы отвлечься.
– Почему крысы на меня набросились? – наконец вспомнила я то, что не давало мне покоя с самого появления в камере полчища грызунов. – Такие мелкие совершенно точно не питаются людьми.
– Они вообще не питаются плотью, – удивил меня ответом Яррин. – Клюв, зубы и конечности, каждый из которых заканчивается острым когтем, нужны для поедания особых лесных плодов, составляющих основной рацион этих тварей. А на тебя накинулись они в поисках хлеба.
– Откуда они знали, что у меня есть хлеб? Обоняние настолько хорошее?
– Многие штрафники берут с собой в карцер выпечку, будто не сутки, а месяц голодать придется. – Губы Яррина изогнулись в усмешке, и мне стало неловко из-за своей запасливости.
– Выходит, я сама привлекла крыс?
– Нет. Их смотритель натаскал.
– Что? Этот милый старик? Не может быть!
Снисходительный взгляд скользнул по мне.
– Несколько десятков лет назад встал вопрос о том, как призвать студентов к порядку. Отчисление – мера крайняя, невыгодная ни для академии, ни для семей, желающих дать образование своим отпрыскам, и бьет по интересам высоких родов и страны в целом. Так как карцер для некоторых студентов стал своеобразной личной комнатой тишины и законного безделья, то не мог выполнять своей прямой функции наказания. Тогда смотритель Хоп предложил добавить к голодовке и замкнутому пространству физическую расправу. Не значительную, разумеется. Раны и укусы излечиваются при помощи лекаря и магических мазей. Но мало кто желает провести время самого сладкого сна в борьбе с грызунами. И для души, и для тела мало приятного.
– Да просто ужасно! Если бы не ты, я с ума сошла бы, точно тебе говорю! Спасибо тебе огромное!
Яррин кивнул.
– Утром Хоп их отзывает. Тогда и я уйду.
Вот как. Значит, он со мной только до утра. Хотя… как на это посмотреть. Яррин со мной до самого утра! А это несколько долгих часов. Ммм!
– А как ты замок открыл? – спросила, чтобы хоть что-то сказать, а не сидеть в тишине.
– Магией. Там простейший механизм без хитростей. Нет необходимости ставить мудреные. Ни один студент без разрешения не выйдет из карцера, иначе – отчисление.
Может, мне стоило как раз-таки выйти из заключения, чтобы на законном основании оказаться за пределами академии? И сбегать бы не пришлось. Но тогда мне ничего другого не останется, как сидеть в съемном жилье и ждать, пока Яррин поменяет нас с Танаем местами. Лотт и Эдгард, да и соседи-звери, к которым я, как ни крути, привыкла, останутся здесь. Мне же придется тухнуть где-то в городе. И магия… Где я в незнакомом городе найду клошей, чтобы продвинуться в своей учебе? Отказаться от обнаруженных недавно способностей я оказалась не готова. А еще Яррин…
– Ты очень сильно хочешь вернуться домой? – Его вопрос застал меня врасплох. Звериный взгляд с вертикальным зрачком настойчивым буравчиком сверлил в ожидании ответа, а мой принялся метаться по камере.
– Ну… а… э… – заблеяла я, не зная, что сказать, но спустя мучительную минуту нашлась: – Ты передумал возвращать меня?
– Я не могу найти ни единого упоминания об обратном ритуале, – признался Яррин. В его голосе звучало столько горечи и чувства вины.
– Ясно.
Противоречивые эмоции захлестнули меня. И тоска по дому, и страх перед малопонятным чужим миром и риском оказаться раскрытой. Но одновременно я радовалась очередной отсрочке расставания, возможности находиться сейчас здесь, рядом с Яррином, видеть его, общаться с ним.
Мы просидели вместе в карцере до утра. Крысы несколько раз пытались сунуть свои клювоносы в потолочные щели, но получив по ним заклинанием запрета, оставили безуспешные попытки добраться до меня. Лишь плотоядно сверкали черными бусинами глаз в мою сторону. А я старалась не дрожать сухим листочком при виде грызунов, памятуя, что под защитой отличника-пятикурсника.
Не знаю, как Яррин определил время всеобщей побудки, но в какой-то момент он просто встал и уронил: «Пора». Дверь за ним закрылась и скрипнул замок. Мой взгляд непроизвольно метнулся к потолку, высматривая крыс, но тех и след простыл.
После этого меня сморило. Смотрителю пришлось хорошенько растрясти спящего студента, прежде чем я сумела разлепить глаза.
– Так крепко спать! Неужто справился с крысами? – все никак не мог поверить старик, не обнаружив на мне ни единой царапины.
– С кем? – изобразила я недоумение. – В академии водятся грызуны? При таком хорошем смотрителе, как вы, лиэр Хоп? Не может быть!
Разумеется, никаким лиэром старик Хоп не был, о чем свидетельствовала сивая шерсть на его руках и лице, но я сделала вид, будто такой мелочи не заметила. Смотритель надулся от важности и упорствовать в том, что крысы все-таки существуют, не стал. Почесав куцую бородку, он напоследок задумчиво обвел взглядом потолочные щели и закрыл пустой карцер.
Соседей по комнате так же просто сбить с толку не вышло. К тому же Фюфик однажды побывал в роли штрафника и испытал на себе все прелести наказания.
– Мало приятного, – нехотя согласилась я, старательно изображая спесивого мага, которого друзья вынуждают признаться в недостойных лиэра чувствах, а именно – в страхе и мучительной боли. – Но благодаря заботе друга, – я бросила выразительный взгляд на Лотта и демонстративно выудила из кармана плаща баночку с мазью, – я смог вовремя смазать раны. Всем спасибо за беспокойство, со мной все хорошо.
Звери удовлетворились подобным объяснением и отстали. Кроме Эдгарда. Брат до вечера ходил за мной по пятам и страдал от осознания, какие муки мне пришлось вынести.
– Я в порядке, – приходилось мне повторять в очередной раз, но маг будто не слышал.
– Я так за тебя переживал! Не спал всю ночь!
– Ты такой впечатлительный, Эдгард.
– Это ты бесчувственный, Танай! Как можно было угодить в подобную переделку? Да еще и не имея возможности защищаться от ужасных тварей.
К сожалению, я не могла его утешить, сказав, что всю ночь меня охранял Яррин. Иначе пришлось бы как-то объяснять подобную милость со стороны совершенно постороннего зверя. Как же мне надоело все и ото всех скрывать! Юлить, недоговаривать, лгать. Самой от себя противно!
Увы, Лотт деликатностью не страдал, потому объясняться мне все-таки пришлось, но не перед братом, а перед другом. Он меня подстерег в тот момент, когда Эдгард отлучился по естественной надобности, и прямо спросил:
– Почему Яррин тебе все время помогает?
Эх, самой бы знать ответ на этот вопрос. Наверное, из-за Таная. Или чувства вины? А быть может, я ему все-таки самую малость нравлюсь?
– Хм, – напомнил о себе Лотт, прокашлявшись. Прямой взгляд говорил, что друг ожидает откровенности. Широко распахнутые глаза в обрамлении длинных ресниц, казалось, душу из меня вынимали, не позволяя солгать.
– Наши отцы знали друг друга, поэтому Яррин иногда присматривает за мной, – призналась я и закусила губу, чтобы не поддаться соблазну и не наговорить лишнего.
Повезло, Яррин оказался не таким снобом, каким выставлял себя, и не стал устраивать на меня травлю только из-за того, что я – человек. Кто знает, как на его месте поступил бы Лотт. Или Эдгард. Все-таки достоинства зверя или лиэра не зря в учебниках воспевают. Победила бы гордость или дружба? Как бы я ни тянулась к обоим, проверять на практике их предпочтения мне совсем не хотелось.
Лотт поджал губы. Конечно, понял – я что-то недоговариваю.
– Он мне не нравится, – безапелляционно заявил зверь, расправляя могучие плечи и приподнимая крепкий подбородок. Будто перед соперником стойку принял.
– Я бы удивился, будь это наоборот, – пошутила я, но отклика не получила – ни единый мускул на лице Лотта не дрогнул.
– Я серьезно. Подозрительный он. Ему точно от тебя что-то нужно.
Ох, твои б слова да Богу в уши. Ничегошеньки Яррину от меня не нужно. Разве только поменять нас с Танаем местами, да и то не особо актуально, раз уж лиэр сам пожелал остаться в моем мире.
К вечеру Эдгард, наконец, успокоился и отвлекся от ночных треволнений на более интересную тему – предстоящее свидание. Я предложила брату проводить его до звездной башни.
– Свежий воздух после душного карцера мне не помешает, – обосновала я свое желание. – К тому же я ни разу не видел, как пользуются порталами, сам говорил, что кольцо – вещь редкая и ценная.
– Я только за! – обрадовался Эдгард неожиданной возможности не разлучаться еще несколько минут и продемонстрировать артефакт, которым безумно гордился. – Одевайся теплее, вчера здорово похолодало.
Я ни словом не согрешила против правды, просто умолчала о том, что кроме прогулки и портала заинтересована в посещении клошей. Да что там! Весь день мечтала поскорее отправить Эдгарда в город и увидеться с бородатыми мужичками. Неужели прямо сегодня я смогу воспользоваться магией, которую начала видеть и чувствовать? Не верится!
Поохав над развернувшимся передо мной пространством и помахав напоследок брату ручкой, я отсчитывала секунды, пока портал закроется. А стоило проходу в город схлопнуться, как я уже неслась вверх по лестнице на судьбоносную встречу. Во всяком случае, именно так мне в тот момент казалось.
Этаж клошей встретил меня неприятной тишиной. Я толкнула дверь, откуда-то заранее зная, что обнаружу за ней тревожную пустоту. Огромный зал зиял непроглядной тьмой. Хорошо, что со мной оказался светильник, созданный Эдгардом. Я прошла внутрь, содрогаясь от громкого стука собственных шагов.
Клоши, как и мечтали, съехали из нелюбимой звездной башни.
Хотела полюбопытствовать и заглянуть в комнаты, в которые имели обыкновение сновать мужички, но, к собственному удивлению, не нашла ни одной двери. Как же так? Я отчетливо тогда видела… По позвоночнику пробежал холодок. Без клошей зал стал неуютным и пугающим. Я поторопилась на выход.
Уже спускаясь вниз, обратила внимание на запах в башне. Он тоже изменился. Если до переезда потусторонних существ лишь на первом этаже присутствовал тонкий душок плесени, то теперь даже на лестнице стоял гнилостный смрад, схожий с тем, что мне пришлось вдыхать, оказавшись взаперти во время своего похищения.
Если бы кто меня спросил, для чего я двинулась в подземелье, я бы не смогла толком ответить. Меня словно взяли под руки и повели вниз. То была не чуждая магия, а собственное стремление. Что я искала в холодных подвальных помещениях? Бог знает. Просто чувствовала – мне нужно туда попасть.
Там тоже никого и ничего. Кроме неприятных ощущений. Очень неприятных. И крепкого зловонья.
Под ногами вибрация. Не землетрясение. Это вообще не было связано с физическим миром. Подземные толчки, похожие на сердцебиение. Не из-за них ли рушатся старые башни? Сколько еще простоит эта, в академии? И не поэтому ли клоши покинули ее?
С каждым ударом страх накатывал волной, чуть отступал и снова накрывал с еще большей силой, затуманивая разум и заменяя трезвые мысли паникой. Мой взгляд расфокусировался и заметался по ответвлениям бесконечных коридоров. Зачем я здесь? Как долго? Что делаю? Не находя ответы на свои же вопросы, я дернулась сначала в одну сторону, затем в другую. Воздуха стало мало, и я начала задыхаться.
Видимо, пребывание между сознанием и явью меня рефлекторно переключило в состояние магического потока. Я уже не просто ощущала, а видела волны грязной энергии, пропитавшей стены башни, землю, из которой вырастала древняя постройка, и даже меня.
Мои руки принялись хаотично тереть предплечья, грудь, живот, хоть я прекрасно понимала бессмысленность подобных манипуляций. Меня потряхивало от омерзения. Я закружилась по подземному холлу, теряя остатки разума.
Меня спасло случайное озарение. Мысль вспышкой мелькнула, и я без раздумий ей повиновалась. Подняться по лестнице! Ноги вынесли меня сначала на первый этаж башни, а затем и на улицу, после чего силы оставили. Я повалилась в сугроб, с облегчением осознав – выбралась!
Думать о том, что за ловушка меня чуть не поймала, совершенно не хотелось. Главное – я на свободе.
Собрав пригоршню снега, обтерла им лицо. Щеки запылали, а пальцы, напротив, занемели от холода. Нужно вставать, пока окончательно не замерзла. Да, сейчас так и сделаю, только отдышусь немного.
В замок еле дотащилась и рухнула в постель совершенно без сил. А ведь с какими надеждами и душевным подъемом я летела в чертову башню всего пару часов назад.
Заснула мгновенно. А утром принялась размышлять о произошедшем под восторженный треп Эдгарда о своей идеальной Улине – никогда бы не подумала, что влюбленные парни способны перещебетать любую девчонку.
К сожалению, как бы я ни прикидывала, но найти логичное объяснение случившемуся со мной в звездной башне у меня не получалось. Пришлось добавить вопрос в копилку уже имеющихся и заготовленных специально для клошей. Вот только отыскать знакомцев оказалось непросто.
Нового их места жительства я не знала, а застать за уборкой аудиторий не получалось. Оно и понятно – замок огромный и чистота требовалась не только в учебных классах.
Немного потомившись от разочарования, я решила не сидеть сложа руки, надеясь исключительно на помощь клошей. Если уж не могу самостоятельно справиться с магией, хоть в библиотеке поищу информацию про звездные башни. Заглядывала в исключительно самые древние фолианты, полагая, что в современных изданиях вряд ли содержится то, о чем никто толком не помнит. Будь сведения в широком доступе, то здешние парни наверняка знали бы хоть что-то про местную архитектуру. Но нет, все пожимали плечами и ничего интересного рассказать не могли. Выходит, если и существуют какие сведения, то в очень старинных книгах, убранных подальше.
На безрезультатные поиски не хотелось терять времени, поэтому я попутно конспектировала интересные ритуалы и заклинания. Почему-то мне казалось, однажды они могут пригодиться, раз уж выяснилось, что у меня есть способности к магии.
И все же самую любопытную информацию я получила не где-нибудь, а на уроке – кто бы мог подумать – физподготовки. Причем о себе самой.
Начиналось занятие как обычно. Первокурсники приступили к привычной пробежке под надзором и ядовитыми комментариями Солса. Неподалеку третьекурсники азартно лупили по мишеням боевыми сферами, которые они практиковали впервые. Понятное дело, парни разошлись не на шутку. Защитный купол поминутно вспыхивал радужными цветами и сотрясался от ударов. Мишени разлетались в щепки и, повинуясь магии Филлека, собирались заново. Первокурсники бросали завистливые взгляды на счастливых стрелков, забыв о собственной пробежке и подолгу застывая у очередного препятствия.
Меня не интересовали ратные навыки старших студентов, о боевых сферах я также не мечтала, а потому либо смотрела себе под ноги, чтобы не растянуться на скользкой дорожке, либо зло косилась на снаряды, которые мне предстояло преодолеть. Неожиданно выросшую передо мной массивную фигуру собиралась обогнуть, не глядя, но что-то в груди екнуло. Я сбавила скорость и подняла голову.
Лотт, зачарованный боевыми действиями, происходящими по соседству, застыл на дороге. Глаза его лихорадочно блестели, розовые губы приоткрылись в полуулыбке, дыхание сбилось. Так мужчина должен смотреть на желанную женщину. Но то была огненная сфера!
Захотелось что есть силы пнуть великовозрастного мальчишку, и, возможно, я именно так бы и поступила, однако все вышло иначе.
На светлое восторженное лицо, а затем и на широкую грудь одна за другой упали тени. Я не успела ни о чем подумать, просто ускорила шаг и почти упала на зверя в попытке сдвинуть его с места. Скорее от удивления, нежели от моих усилий, Лотт попятился на пару шагов, придержав меня за плечи. И в этот момент по забору рядом с нами жахнуло. Щепки брызнули в разные стороны. Хватило легкого полуоборота массивной фигуры, чтобы полностью закрыть меня от древесных игл. Второй удар, последовавший практически сразу после первого, я смогла только услышать, сжатая в медвежьих объятиях скрючившегося надо мной Лотта.
На две минуты над полигоном воцарилась испуганная тишина. А затем началась шумиха.
– Лотт, Танай, вы целы? – громыхал Солс на всю округу.
Оторвав лицо от груди Лотта, я увидела, как преподаватель несется к нам, лихо перескакивая им же организованные препятствия.
С другой стороны спешил профессор Филлек, суетливо семеня и на манер земных принцесс зацепив подол мантии кончиками пальцев, чтобы тот не путался под ногами.
– Как же так… Как же так… – беспрестанно повторял он чуть не плача. Его голос от волнения стал высоким и писклявым.
Собравшиеся вокруг нас студенты с интересом рассматривали забор с обожженными дырами. Если его не заменят, то барьер можно будет не перепрыгивать, а пролезать в одно из получившихся отверстий.

14

– Целы? Повреждений нет? – Солс добежал до нас и принялся попеременно ощупывать то меня, то Лотта. – Не задело?
– Ни царапины! – отчитался за нас обоих зверь и выпустил меня из кольца мускулистых рук, до того бережно сжимающих мое дрожащее тельце. – Мы вовремя отступили с линии обстрела.
– Как удачно, – зашептала толпа.
– Обстрела? – еще более взволновался Солс.
– Что значит – «обстрела»! – возмутился некорректной формулировке профессор Филлек. – Это была случайность! Никто в студентов намеренно не стрелял.
– Простите меня, кажется, это я… – признался один из подоспевших третьекурсников и вышел вперед. Его лицо сильно побледнело, а губы мелко тряслись. – Но я не специально, правда! Мы все бросали боевые сферы. Они гораздо тяжелее обычных, с ними сложнее прицелиться.
– Это я виноват, я, – повинился профессор Филлек.
– Не выставили защитный купол? – удивился Солс.
– Выставил. Но я не доглядел, как кто-то из ребят вышел за пределы купола и снял тем самым защиту. Я виноват.
– Как неудачно, – вторили ему свидетели происшествия.
– Случай? – задумчиво подергал себя за ус преподаватель физподготовки.
– Выходит так, – согласился с ним Филлек.
– Хорошо, что Танай с Лоттом успели уклониться. Как вам это удалось, неубиваемые наши? – повеселевшим тоном обратился к нам Солс, начавший приходить в себя. Его оптимистичная натура была не в состоянии долго пребывать в страхе и волнении.
– Так Танай меня подтолкнул, – растерянно проговорил Лотт и с жалостью глянул на меня. – Наверное, споткнулся?
Я, обрадованная таким логичным объяснением, поспешила кивнуть. Лучше у меня придумать не вышло бы, а объяснить произошедшее – тем более.
– Как обычно, споткнулся, – вздохнул Солс, не теряющий надежду вырастить из меня сильного и мускулистого мужика, крепко стоящего на земле и ловко преодолевающего любые препятствия. – Что ж, в этот раз неуклюжесть Таная спасла жизнь сокурсника. Есть чему радоваться и гордиться.
Преподаватель хлопнул меня по плечу, и я под тяжестью крепкой ладони присела.
После выяснения всех подробностей инцидента Солс и Филлек вместе со своими подопечными разошлись в разные стороны и продолжили занятия.
А я, вернувшись к пробежке, всю голову сломала, каким таким немыслимым образом имела честь предотвратить ужасную катастрофу.
После урока, кто бы сомневался, в коридоре академии меня поджидал Яррин.
– Ты в порядке? Как это случилось? Чем занимались в это время преподаватели? – засыпал он меня вопросами.
– Урок только что закончился. Ты откуда знаешь про…
– Неважно! – нетерпеливо перебил он меня. – Рассказывай.
Я и рассказала. Причем несколько раз, пытаясь не упустить ни единой мелочи. Но Яррину все казалось недостаточным. Вот же инквизитор на мою голову нашелся!
– А где твой любимый братец в это время находился? – Подозрительно сощурил он глаза.
– К лекарю отправился. Его зазноба увлеклась кулинарией, а Эдгарда назначила отважным дегустатором собственных блюд. Вот он и пробует, после чего каждый раз пьет флаконами целительные зелья. В этот раз мы забыли пополнить запасы, пришлось ему к лиэру Паккету обратиться за помощью.
– Как вовремя, – едко заметил Яррин.
– Да случайность то была! Обычная случайность! Подобные по сто раз за неделю происходят.
– Возможно. Только с тобой в главной роли слишком часто. Не находишь?
Я фыркнула в ответ, не желая спорить с Яррином.
– Ты видела, как летят в вашу сторону сферы?
– Как бы я могла? Если звериная реакция не подсказала Лотту о грозящей опасности, то мне и подавно подобное не под силу. Сферы слишком быстрые.
– То есть нет?
– Нет, я увидела тень и отчего-то перепугалась.
– Тень? Ты уверена? – не отставал Яррин.
– Ну, или что-то похожее, – тут же усомнилась я сама в себе.
– Тень? – Он пытливо смотрел мне в глаза и зачем-то озвучил очевидную для всех истину: – Сферы не отбрасывают тень.
И?.. Что он хотел от меня услышать?
– Лицо потемнело, затем грудь, – неуверенно выдавила я. Мне уже казалось, что я просто путаюсь в воспоминаниях.
– Я был на полигоне. Видел поврежденный сферами забор.
– Когда ты успел? – Я только-только доползла до академии, а Яррин уже и новости узнал, и на месте происшествия побывал.
– Судя по опаленным отверстиям, верхний удар пришелся примерно на уровне лица Лотта, – продолжил он свои размышления, как обычно проигнорировав мой вопрос. – А нижний должен был угодить в грудную клетку.
– К чему ты ведешь? – по-прежнему не понимала я.
– Ты увидела опасность для Лотта заранее, потому и сдвинула его с траектории полета сферы. – По словам Яррина все случилось так легко и естественно. Почти обыденно.
– Заранее? – ахнула я, хлопая глазами. Как подобное возможно?
– Вот именно! Интересно, правда?
– Ты на что сейчас намекаешь?
– Да я прямым текстом говорю: ты предвидела событие, но не поняла его сути. Действовала на инстинктах.
– Я типа ясновидящая, что ли?
– Ясно… что? А! Ты про земное название, наверное. Нет. В нашем мире предсказателей будущего называют провидцами. Правда последний из их братии – Сномаг – жил пять веков назад.
– Давно.
– Очень. Настолько, что само его существование теперь под большим сомнением. Из разряда сказок и легенд. То есть недоказуемо.
Нужно будет в библиотеке поискать информацию об этом Сномаге.
– А предсказание как-то связано с магией? – осторожно поинтересовалась я.
– В том-то и секретка! Напрямую! А ты человек. Не чудо ли?
Я не знала, что ответить. Рассказать про клошей и свои попытки стать полноценным магом? Но я до сих пор не добилась ничего конкретного, да и клошей умудрилась потерять. А предсказание… Это что-то вовсе из ряда вон.
– Я понимаю твою растерянность. Но другого, более логичного предположения не нахожу, – пояснил Яррин, видя отсутствие хоть какой-либо реакции на его слова. – Возможно, ты слышала, существует теория… Будто у людей имеется магический потенциал, только слабый, а потому и не требует с той же настойчивостью, как у магов или зверей, обязательного развития и контроля.
– М-да, – согласилась я. – Что-то такое говорили соседи по комнате.
– Не хочешь проверить? – предложил он с азартом, загоревшимся в глазах.
– Как?
– Попробуешь простейшие упражнения, которыми стабилизируют в детстве одаренных.
– Ты про медитацию?
– Да. И про концентрацию себя в моменте здесь и сейчас.
– Я их уже делаю, – призналась я, не зная, куда себя деть от смущения, но Яррин не стал смеяться, вопреки моим опасениям.
– Так вот почему у тебя начал проклевываться дар предвидения! – с восторгом сделал вывод он. Его слова пролились бальзамом на мою душу. Мне и в голову не приходило, что я настолько сильно нуждалась в поддержке.
Рот сам собой расплылся в широченной улыбке. Мне захотелось похвастаться успехами, рассказать, что у меня появились первые результаты, и буквально на днях я научилась видеть магические потоки.
– Яррин…
– Танай! – истерические нотки в знакомом голосе подсказали мне, насколько перепуган Эдгард, еще до того, как он чуть не сшиб меня с ног.
Меня обхватили обеими руками и сжали с нечеловеческой силой. Иссиня-черные волосы, которые я впервые видела растрепанными, попали мне в рот и в глаза, закрыв обзор. Брат меня тряс и обнимал одновременно.
– Я тебя ненавижу! Слышишь? Ты специально постоянно подвергаешь себя опасности? Ты – ходячая катастрофа!
Взять себя в руки Эдгарда заставил злой кашель, раздавшийся с намерением напомнить об иных присутствующих. Яррину явно не понравилась развернувшаяся перед ним сцена.
Брат медленно опустил руки и отступил от меня на шаг. Красивое лицо, до того искаженное переживаниями, разгладилось, а голос стал ровным и холодным.
– Извини, я вел себя недопустимо. Лиэр обязан держать себя в руках при любых обстоятельствах. – Эдгард бросил недобрый взгляд в сторону свидетеля его импульсивного поведения.
Яррин фыркнул и откланялся. Брат дождался, пока тот покинет коридор, и тогда с вызовом спросил:
– Как долго этот полукровка будет таскаться за тобой повсюду?
– Что ты хочешь сказать?
– Каждый раз, когда у тебя возникают проблемы, он оказывается рядом! Тебе не кажется это подозрительным?
Я закатила глаза. Ну сколько можно друг друга подозревать? У одного родовая спесь, у другого врожденная недоверчивость. А если еще и Лотта вспомнить, который недолюбливает обоих, что Эдгарда, что Яррина, то хоть разорвись меж ними!
– Эдгард, скажи, – медленно проговорила я после длительного молчания, – лиэру в жизни пригодится куча врагов или все-таки множество друзей?
Пришла очередь мага закатывать глаза.
– Я тебя понял, – вздохнул он. – Высокий пост вовсе не означает, что тебя будут поддерживать. И достойная оплата не гарантирует верность охраны. А вот связи и хорошие отношения порой творят чудеса. Поэтому ты наводишь мосты здесь, в академии.
Я не стала разубеждать Эдгарда и утверждать, что не ищу выгоды в дружбе. Если ему так проще принять мое общение со зверями и полукровкой, пусть остается при своем мнении.
Я же весь свой пыл пустила по иному руслу. А именно – заглянула в библиотеке в раздел со сказками и легендами. И выяснила, что Сномаг в начале своей жизни считался человеком, причем чистокровным. Но, когда в нем проявились способности к предсказаниям, и магия стала прорываться в бытовых мелочах вроде зажженного света или придвинутой кружки при помощи силы мысли, заговорили о родстве с одаренными. Кто-то припомнил, как мать Сномага тесно общалась с неким зверем из соседнего поместья, а лиэр, которому женщина прислуживала в замке, уделял ей особое внимание. Кто был настоящим отцом знаменитого провидца, так и не выяснили, но сделали вывод, что, понятное дело, не человек. В чем лично я сомневалась.
Меня эта история натолкнула на мысль, что, отодвинув людской род на задний план и отказавшись принимать их незначительную магию, одаренные своими руками лишили мир Дамина предсказателей.
Обучение Сномага шло тяжело, особых сил в нем не наблюдалось, но зато постепенно раскрывались способности к предвидению будущих событий. Поделиться предсказательным опытом с молодым провидцем оказалось некому, но настойчивый юноша не опускал рук. Он самостоятельно тренировался и шлифовал грани своего таланта.
Выходит, и я так могу? Подобный пример вдохновлял неимоверно.
Стоит ли говорить, что заниматься я стала с еще большим рвением? Причем не только практическими упражнениями, рекомендуемыми мне клошами и друзьями, но и зазубриванием теории, щедро выдаваемой на лекциях и находимой мною в библиотечных книгах. Глупо отказываться от магии, даже если та совсем слабенькая и почти никчемная. Пусть я никогда не смогу совершать все те чудеса, что от рождения доступны одаренным, но обширные знания, я уверена, компенсируют недостаток силы.
Кстати, клошей я все-таки нашла, как только успокоилась и перестала вечерами бегать из одной аудитории в другую. Просто в какой-то момент решила, что буду их поджидать на одном-единственном месте. Так и делала каждый день. И однажды мне повезло!
– Человечка давно к нам не заходила. Человечка справилась с магией сама. Человечка умная и способная, – забубнили мужички, стоило им увидеть меня в аудитории, в которой намеревались устроить уборку.
– Человечка не могла вас найти все это время! – сокрушенно сообщила я, всплескивая руками и не веря собственным глазам. Неужели объявились, родненькие?
– Такого не может быть! Клоши всегда в замке. Клоши у всех на виду. Клоши ждали человечку.
– Вы переехали из башни, а я не знала куда.
– Человечка видит реальность. Человечка чувствует пространство. Человечка всегда все знает. – Переглядывались между собой недоумевающие клоши. Но почти сразу они запели другую песню: – Человечка не доверяет себе. Человечка не слушает себя. Клоши научат человечку.
Последняя фраза порадовала меня более всего. Словно груз с плеч свалился. Отныне мне надлежало послушно выполнять задания от клошей и практиковаться, практиковаться и снова практиковаться.
От своих низкорослых, но очень мудрых учителей я узнала, что человеческая раса вовсе не настолько бесполезна, как описывалась в учебниках этого мира. На самом деле люди имели склонность к бытовой магии и эмпатии, а некоторые – к предсказаниям. Но их дар требовалось развивать. Подозреваю, что в свое время человечество добровольно отказалось от сложного и долговременного обучения в пользу физического труда.
Мне время и условия позволяли развивать магические способности, а потому я с азартом принялась за интересную учебу. Когда видишь перед собой реальные результаты, информация усваивается куда как быстрее. Благодаря занятиям с клошами успеваемость по предметам академии у меня также улучшилась. Разумеется, сферы в моих руках по-прежнему выходили блеклыми и мелкими, а щиты раскрывались истонченными и слабенькими, но возникали они по моему велению, а не благодаря помощи сокурсников.
Эдгард не мог нарадоваться «возвращению» ко мне магии. Неизвестный преследователь отстал и устраивать на меня смертельные ловушки прекратил. Жизнь вошла в привычную колею.
Поверив в собственную «прозорливость», я начала пользоваться интуицией. Не раз она меня выручала как на уроках, так и в личных целях. По наущению клошей я вспомнила, что множество раз поступала по наитию, а после удивлялась своим странным поступкам, будто кто толкнул или на ухо нашептал. Оказывается, таким образом дар давал о себе знать, напитанный магией этого мира.
Вдохновленная небольшими достижениями, я задалась целью найти в библиотеке материал про попаданцев. Сначала «прощупала» имеющиеся секции. Кто бы сомневался, нужная мне оказалась в самом дальнем углу и малопосещаемой. На мое счастье, потеряться в лабиринтах бесконечных стеллажей, расставленных в пространственные карманы, я не боялась. С недавних пор нужную мне дорогу прекрасно «видела».
Далее принялась методично обходить каждую полку и «слушать» книги. На это ушло у меня пять дней. Забросить учебу и заниматься исключительно поисками я не могла себе позволить. Поэтому выделяла на библиотеку пару часов свободного времени. В итоге нашла тоненькую брошюрку и огромный старинный фолиант.
– Чего это ты последнее время легендами увлекся? – привычно недоумевал Эдгард. Он смешно хлопал длинными девчачьими ресничками, наблюдая, как я в очередной раз интересуюсь тем, что вовсе не задавали преподаватели. – Самым умным решил стать?
– Ага, – смеялась я. – Раз уж магия во мне ослабла, так хоть знаниями возьму.
Как правило, брат прекращал расспросы, по-прежнему чувствуя себя ответственным в моих проблемах с магическим источником. Никакие заверения, что я в порядке и совершенно не виню его, не помогали, лишь добавляя масла в огонь его переживаний. Поэтому я старалась отшучиваться и заниматься своим делом, пережидая, пока Эдгард успокоится и завершит молчаливое самобичевание.
Тоненькую брошюрку я просмотрела довольно быстро. В ней не оказалось ничего любопытного, а слово «попаданец» прозвучало лишь единожды в контексте сказания о появлении людской расы на Дамине. С какой стороны подходить к огромному фолианту, занявшему добрую половину стола, я не знала.
– Открывай уж, – проворчал Эдгард, сгребая свои учебники в охапку, – я здесь, с краю устроюсь.
Отперев простейший замок и откинув в сторону крышку-обложку, я заняла почти все пространство столешницы. Шрифт в книге оказался мелким и убористым, подобное творение можно месяцами читать. Повезло, что в библиотеке дозволялось оставлять недочитанные экземпляры на столе с личными зачарованными закладками и возвращаться к ним, когда заблагорассудится. Издания, в которых отпадала нужда, студенты закрывали, и те, плавно левитируя, возвращались на свои полки.
И как найти в толстенной книженции то, что мне требуется? Обращаться к дару провидца? Но тогда придется сосредотачиваться на каждой страничке. Нет уж, проще попытаться наискось пробежать глазами все, что древние мудрецы тут понаписали.
Фолиант я штудировала ежедневно, как только выдавалась свободная минутка забежать в библиотеку. И вот на десятый день нашла! Две строчки, в которых говорилось, что перемещение между мирами одностороннее и обусловлено множеством требований и оговорок. Всё!
Приложив руку к оставшейся части книги, я поняла, что другой информации о попаданцах в ней нет. На этом сведения крупнейшей библиотеки страны исчерпывались. Теперь мне стало понятно, почему Яррин все это время напрашивался к знакомым и проверял частные собрания древних сочинений. Если и существуют более подробные данные про иные миры, то исключительно в неофициальных источниках. Впрочем, мне вполне хватило прочитанного.
Я брела к себе, опустошенная после долгих поисков, которые завершились категорическим «нет» на мой запрос вернуться домой.
Одностороннее перемещение. Одностороннее! То есть только в одну сторону. Я – на Дамин, а Танай – на Землю. На этом всё.
Что я в этот момент чувствовала? Вряд ли смогла бы на этот вопрос ответить. Пустоту? Разочарование? Надежду на лучшее будущее?
Шагая по коридорам, я подумала, что нужно сообщить Яррину. Пусть прекращает бессмысленные поиски. Так и жизнь можно положить на перечитывание частных библиотек в поисках ритуала, которого не существует.
Нет мне обратного хода с Дамина, его просто не существует. Поэтому стоит успокоиться и жить дальше. В конце концов место мне здесь нашлось, да еще и не самое плохое – в том, что я маг, никто не усомнится. Подумаешь, слабенький, главное – обученный.
Я завернула за угол и с лету уткнулась носом в шелковую блузу.
– Куда ты так торопишься? – Яррин поймал меня за плечи, когда я по инерции начала заваливаться назад.
Сердце застучало сильнее. Я застыла в мужских руках. Вид парня меня дезориентировал. Более чем обычно растрепаны волосы, щетина на подбородке и глаза побитой собаки. Что произошло?
– К тебе… наверное. – Стоило подумать про Яррина, как ноги сами принесли к нему. Никак не привыкну, что интуиция последнее время работает отлаженно и непроизвольно. – А ты?
– А я совсем не тороплюсь, хоть и должен был бы найти тебя как можно скорее, но сам себе ищу оправдания, чтобы задержаться то тут, то там.
– Как-то путано и очень сложно. Можешь простым языком рассказать, что у тебя стряслось?
– Я нашел подробную информацию про тот самый ритуал, который применил для спасения Таная.
– Ты чего замолчал? Продолжай.
– Как выяснилось, в древности ритуал Полного восстановления пользовался большой популярностью, особенно у смертельно больных и стариков, не желающих уходить за грань. Они просто менялись местами с иномирянами и, оздоровив таким образом тело, продолжали жить в другом мире. Можно лишь предположить, что двойник выбирался самим ритуалом наиболее подходящим, так как попаданцы мало чем отличались от оригиналов. Со многими ушедшими получалось связаться. Но не все из них оказывались довольны своим новым домом, куда их закидывала судьба. Поэтому со временем ритуалом пользовались все реже, опасаясь неизведанных миров, а потом и вовсе про него забыли.
– Однако кое-какие сведения остались в личных архивах магов.
– Верно. И сейчас я готов сообщить тебе две новости.
– По традиции одну хорошую, а другую плохую?
– Да, – с трудом вытолкнул из себя слово Яррин. Если я верно растолковала его поникший облик, он вовсе не готов был мне ничего сообщать, во всяком случае плохую новость точно не хотел озвучивать.
– Домой мне не вернуться. Ритуал одностороннего действия. Необратимый, – проговорила я с как можно более равнодушным видом, не желая мучить парня необходимостью сообщать мне дурные вести. К тому же сама я почти смирилась за те несколько минут, пока переваривала информацию, полученную из фолианта. Новость Яррина для меня не явилась ни сюрпризом, ни шоком.
– Ты знала?
– Вот только что прочла в библиотечной книге. Шла тебе рассказать.
– Прости меня.
– За что? Не соверши ты обменный ритуал, не только Танай погиб бы, но и я. Я тоже умерла бы под колесами автомобиля. Вернее, уже умирала в момент переноса в этот мир.
– За то, что не смогу исправить свою ошибку. Разумеется, можно еще раз повторить ритуал, но куда он забросит тебя и с кем поменяет местами – неизвестно.
– Ни в коем случае! – Я с ужасом представила, как заново приспосабливаюсь в новом мире, заменяя очередную личность. Нет уж, меня и здесь совсем неплохо кормят!
– Сильно расстроилась?
– Не уверена. – А ведь действительно, я совсем не ощущала безысходности или большой потери. Так странно. – Конечно, в родном мире жить проще. Все знакомо, привычно. Но после смерти отца у меня там никого близкого не осталось. Родни нет, друзей, как со временем выяснилось, тоже, а приятели и подружки растерялись, стоило мне оказаться без материальной поддержки родителя и с горя впасть в депрессию. Кроме того, Танай, подозреваю, в моем мире успел знатно наследить. Пусть уж сам расхлебывает то, что заварил. А вторая твоя новость о чем?
– Тебе не придется в нашем мире пускаться в бега или изворачиваться и лгать. Ты действительно являешься наследником рода Лоус.
– Как это?
– Все просто. Согласно записям о наблюдениях, в обмене участвуют практически идентичные тела из параллельных миров. Состав крови, внешность и даже основные вехи судьбы обменцев совпадают. Ты Лоус по всем параметрам. И если сверять с каплей крови, сданной Танаем при поступлении и хранящейся у ректора, то даже твой женский пол не является помехой для признания соответствия. Магия покажет высокое сходство.
Так вот почему охранка академии признала меня за студента! Я для нее – Танай!
– Парень ты или девушка, право на наследование имущества Лоуса-старшего исключительно за тобой. Ты – не самозванка, а ближайшая родственница, хоть и прибывшая из иного мира. Отсутствие в тебе магии ничего не меняет. Но распространяться о человеческом происхождении я бы на твоем месте не стал, в академии запрещено находиться людям, и срока давности закон не имеет. Поэтому молчи о своей расе, сколько бы лет ни прошло, если не хочешь загреметь в заключение.
Выходит, мы с Эдгардом настоящие родственники, по крови. Не зря у меня не выходило воспринимать его в качестве парня, хоть внешностью он смазливее некуда.
– Ну, насчет магии можно не волноваться. Ее я осваиваю потихоньку. Пусть не такие блестящие результаты, как могли бы быть с мощным даром Таная, но и у меня кое-что уже получается.
– Невероятно! Неужели слухи верны, и вопреки сведениям в учебниках люди имеют слабый источник магии в себе?
– Не совсем. Учебники не врут. Своего источника нет, да и пользоваться внешним, как звери, я не могу. Но зато люди способны направлять проходящие сквозь них энергии в нужное русло. В последнее время я тренируюсь это делать. – Восхищенный взгляд Яррина смутил меня, и я потупилась. – Вот. Как-то так.
Мне хотелось еще хоть что-то добавить, чтобы задержать его возле себя подольше, погреться в лучах его одобрительной улыбки. Но, как назло, ничего не приходило в голову. С минуту мы оба стояли молча, ожидая непонятно чего. И тут мои виски сдавило обручем ужасной боли. Дышать стало затруднительно. Сердцебиение участилось. В ушах нарастал мрачный гул. Пол ушел из-под ног, а в глазах померкло.
– Таная! Что с тобой? Приди в себя! – донесся взволнованный голос Яррина, отодвинув собой на задний план назойливый гул, а спустя несколько ритмичных ударов сердца, пропало даже эхо страшного звука.
Вдох полной грудью. Еще раз. Мрак постепенно рассеивался. Вернулись окружающие запахи. Особенно один, знакомый, пьянящий. А еще я ощутила сильную качку, словно крупными прыжками меня перемещали в пространстве. Я тряхнула головой, широко распахнув глаза.
Яррин несся на бешеной скорости, крепко прижимая меня к своей груди. Как у него только от мелькающих коридоров не закружилась голова? Мне, например, сразу же поплохело. Я обвила руками его шею, не рискуя смотреть по сторонам. Что случилось? Почему мы летим по академии, как на пожар?
– Ты куда? – поинтересовалась я. Вышло тихо и как-то жалобно.
– К лекарю.
– Что? Зачем? Не надо! – запаниковала я. Мне для полноты ощущений еще оправдываться перед лиэром Паккетом не хватало.
– Надо. Я не хочу снова повторять ритуал обмена. Кто знает, куда он тебя закинет. Не собираюсь тобой рисковать.
– Я не умираю. Прекрати! – более твердо потребовала я, хлопая ладонями по широким плечам парня и вынуждая остановиться. – Поставь меня скорее на пол. Не дай бог, кто-то нас увидит.
Яррин нехотя поставил меня на ноги, и я отступила на пару шагов, чтобы самой не поддаться соблазну и не забраться к нему снова на ручки. Даже ладони позади себя сцепила в замок.
– Мне уже гораздо лучше, – заверила я, и в самом деле осознавая, что чувствую себя прекрасно, словно не было никакого недомогания.
– Что с тобой только что произошло? – потребовал Яррин ответа тоном, не терпящим отговорок или вранья.
– Я не уверена…
– Ты больна?
– Я совершенно здорова. Просто…
– Договаривай.
– Со мной такое бывает.
– Приступы? – взволновался не на шутку Яррин. – Как часто?
– Нет. Похожее состояние было всего пару раз, но не так… сногсшибательно.
– Когда?
– Когда рухнула башня Ллоя. А потом еще другая. Мы тогда с Эдгардом за покупками ходили в город. Симптомы те же самые. Уши заложило от гудения, учащенное сердцебиение, тошнота, дезориентация и потемнение в глазах, – отчиталась я.
Яррин внимательно выслушал. Складка пролегла меж его бровей.
– Нужно кое-что узнать. После ужина жду тебя в библиотеке. Там в вечернее время очень мало посетителей.
Я посмотрела вслед парню и вздохнула. Что он собрался узнавать?
Непонятная тревожность, вызванная внезапным недомоганием, ушла, и мысли вернулись к насущной теме. Я остаюсь в этом мире. С магией и огромным состоянием, оставленным Танаю в наследство. По идее нужно радоваться, все могло оказаться гораздо хуже. Но почему-то не получалось. Как, впрочем, и оплакать расставание с Землей. В голове крутилось лишь одно – не придется прощаться с Яррином. Про Лотта и Эдгарда не хотелось думать. Рано или поздно они узнают, что я женского пола, и возненавидят меня за обман. Сейчас же терзать себя бесполезными размышлениями я не видела смысла. Но и радоваться от души, выискивая плюсы сложившейся ситуации, почему-то не получалось.
Окончания ужина я еле дождалась. На самом деле меня не особо заботили догадки Яррина о моем здоровье. Подумаешь, на несколько секунд отказали органы чувств. Но увидеть парня очень хотелось. Просто так, повод не важен. Я готова была с ним обсуждать квантовую физику или проблемы неизвестных мне народностей Дамина, главное смотреть в его теплые шоколадные глаза, слушать бархатный голос, наблюдать, как вертикальный зрачок при заинтересованности медленно расширяется. А если совсем приблизиться, то можно уловить запах его кожи, кружащий голову травяной свежестью и ноткой горькой перчинки.
В библиотеку я неслась, перепрыгивая через две ступеньки и обращая на себя внимание студентов, выдохшихся к вечеру и ползающих по академии сонными мухами. Как оказалось, торопилась я зря. Яррин еще не пришел, а потому мне ничего не оставалось, как присесть за столик, где лежал с моими закладками фолиант. Прочтя про попаданцев, я совсем забыла о книге. А сейчас обрадовалась, что есть чем себя занять в ожидании.
Я бездумно листала страницы, создавая вид занятого уроками студента.
– Это была еще одна звездная башня, – услышала я за своим плечом и вздрогнула. Обернуться не успела, Яррин обогнул стол и уселся напротив.
– Что? Ты о чем? – растерялась я. Мысли мои оказались далеки от звезд и башен, а потому пришлось поднапрячься, чтобы вникнуть в тему разговора.
Соберись, Татьяна. Яррин намеревался узнать нечто важное и даже поделиться с тобой.
– О твоем состоянии во время разрушения звездных башен: Ллоя и другой – Мерсо. Ты каким-то образом чувствовала их даже на расстоянии. На этот раз твой приступ так же совпал с рухнувшей башней, ее название Весло. Она пала в момент твоего недомогания. Любопытно, да?
– Да, – согласилась я, продолжая листать книгу. Мои пальцы шустро-шустро перебирали толстые шершавые страницы. – Какое я имею отношение к башням? Я их даже ни разу не видела ни одной. Ну, за исключением той, что в академии.
– Вот и мне интересно. Какое? – Яррин не отрывая глаз следил за моими руками.
Я тоже опустила взгляд на листы, мелькающие под моими порхающими пальцами. При чем здесь башни? Снова дар предвидения? Или чувствительность к энергии разрушения старинных зданий?
В этот момент мои ладони легли на распахнутую книгу и любовно огладили ее.
– Карта? – Яррин склонился над подробным чертежом, растянувшимся на две страницы.
– Карта? – удивилась я неожиданной находке. При поиске информации про попаданцев мне не попадались никакие карты, да и вообще графические рисунки.
– Таная, ты – эмпат!
– Знаю, – не сразу сообразила я причину его потрясения. – Клоши тоже так сказали. Люди могут пропускать через себя магию целенаправленно, а еще склонны к эмпатии и предсказаниям.
– Клоши? Точно, ты же их слышишь. И до сих пор общаешься с ними? – Похоже, для Яррина я сегодня стала источником многочисленных сюрпризов и открытий.
– Да, – прошептала я. – Только не кричи, пожалуйста, на всю библиотеку. Ты же помнишь, на связь с клошами способны только люди. Мы вроде как однотипны по своей сути.
– Вот в чем дело! – До парня постепенно стало доходить то, что я ему не рассказала ранее. – Это они тебя научили пользоваться магией, верно?
– Да. Они ею пользуются так же, как и люди. Вернее, наоборот, если бы люди пользовались магией, то сходно с клошами, – путано взялась объяснять я.
– Выходит, человечество могло бы магичить, если бы обучалось этому сызмальства?
– Но это очень сложно и не особо выгодно. Так как люди в Вересее занимают низшую ступень иерархии и выполняют в основном физическую работу, то им проще прокачать мышцы для тяжелого труда, нежели магические способности, которые все равно не дадут равнозначного результата. А для бытовых надобностей и вовсе обычно хватает пары рук.
– Но страна теряет эмпатов и провидцев!
– Видимо, они не настолько нужны, раз кроме тебя об этом никто не задумался. Можно же было, к примеру, попытаться вычислить, почему предсказателей становится все меньше.
– Судя по историческим данным – пытались, но зашли в тупик. И теперь ясно, почему. Никому и в голову не приходило искать провидцев среди людей.
– Ага. Спесь и тщеславие закрыли глаза на очевидные вещи. Провидцам приписывали родство со зверями или магами, отказываясь верить в способности самих людей.
– Таная! – Воодушевление Яррина можно было черпать ложкой. – Но это же находка мирового масштаба! Или как минимум государственного!
– Возможно. Но спорим, ты не побежишь ее рассказывать всем направо и налево?
– Нет, конечно, – сник Яррин. – И тебя подставлять не стану, и вряд ли сейчас кто-то в подобное поверит. Но в будущем… – он сделал паузу и задумчиво улыбнулся, – я собираюсь занять место в палате Совета, тогда-то и смогу подбить реформаторов на более детальное изучение природы людей и их способностей. А, вступив в права наследования, открою несколько экспериментальных школ магии для сирот любой расы и пола.
– Неплохо. – Я посмотрела на Яррина совсем другими глазами. Неужели я в нем ошибалась, и парень не страдает снобизмом? Сомневаюсь, что кто-то из лиэров или зверей захотел бы связываться с людьми, которых считали чернью. – Только зачем тебе подобные хлопоты? Мало того что не выгодно, так еще и пятно на репутации.
– Подумаешь. Я сам – пятно на репутации рода Уордов. Пятном больше, пятном меньше. А так хоть что-то в застарелых традициях Вересеи изменится. У кого-то из людей появится возможность повернуть свою жизнь в иное русло, общество обретет дополнительных одаренных, а множество полукровок по стране окажутся востребованными, кто бы ни числился их родителями в метрике.
– Да ты мечтатель, Яррин.
– Возможно. Но тот, кто не мечтает, ничего не добивается. А у меня на эту жизнь большие планы. – Густая черная бровь многозначительно приподнялась, предлагая мне хорошенько поразмыслить над сказанным. В уголке его рта затаилась сдерживаемая улыбка.
Я смущенно опустила взгляд и наткнулась на раскрытую перед нами карту.
– Это Подгорск? – спросила, вовсе не испытывая любопытства, просто чтобы скрыть неловкость и прекратить смущаться карих глаз, азартно поблескивающих сейчас.
– Да, – нехотя ответил Яррин, вынужденный отвлечься от темы и посмотреть в книгу, – с окрестностями. Вот здесь тебя спрятали, когда похитили. – Он ткнул пальцем в нарисованную звезду в углу листа. – А эта звездная башня рухнула сегодня.
– Смотри, – заинтересовалась я, – такие же значки стоят еще тут и тут, и здесь тоже. – Я скользила по карте, указывая метки на карте.
– Верно. На самом деле этих башен тоже на месте нет, причем с незапамятных времен. В современных картах они уже не указаны.
– А почему значки одинаковые? Похожие здания, что ли, строили?
– Вроде нет, но назначение у них было одинаковое – следить за звездами. Однако астрологов много веков не рождалось в Вересее, поэтому башни заброшены и давно никому не нужны. Думаю, их уничтожают постепенно за ненадобностью.
– Смотри, а этот значок – башня академии?
– Он самый. Видишь, рядом лес?
– Выходит, осталась только наша звездная башня целой? Во всей округе ничего подобного больше не имеется?
– Выходит, так.
Мой палец, обводя звездочки, переходил от одного значка к другому.
– Надо же! Почти пентаграмма, не хватает лишь двух точек: здесь и здесь, – проговорила я.
– Точно! – согласился Яррин, присмотревшись к карте. – Хорошо ориентируешься в схемах и чертежах?
– Не сказала бы. Просто всегда любила геометрию. Везде ищу знакомые фигуры. – А заметив недоумение на лице парня, пояснила: – Это такая наука на Земле про формы и их измерения.
– Танай! Вот ты где! А я тебя везде ищу, – прогромыхал на всю библиотеку голос Лотта. Зверь в несколько крупных шагов оказался рядом с нашим столиком.
– А чего меня искать? Я, если не в спальне, так в библиотеке. Гулять на улице холодно. Где мне еще быть? – удивилась я, немного сдвигаясь, чтобы парень мог присесть с нами. – Что-то случилось?
– Точно! Ты всегда за уроками. Хотел задать тебе пару вопросов по прошлой теме вычисления силы удара сферы. Я не помешал?
– Нет. Мы просто… – я не успела ответить, так как Яррин меня перебил:
– …изучали различие магии рас. Но мы уже закончили. Танай весь твой.
Я посмотрела на парня. Мне совсем не понравился его ядовитый тон, обращенный к Лотту. Яррин с маской ледяного равнодушия на лице встал и движением руки отправил книгу на законную полку. И когда только успел закрыть фолиант? Вернее, к чему такая секретность? Что именно он не хотел показывать Лотту? Или же то глупая детская выходка, подчеркивающая, насколько зверь появился невовремя?

15

– Я все-таки помешал, да? – спросил Лотт, проследив за моим взглядом, провожающим спину Яррина.
– Нет, конечно! – с наигранным весельем отозвалась я. – Не обращай внимания. Мы действительно закончили.
– Хорошо тогда. А что за книгу читали? Уж больно огромная.
– Не знаю, – решила я не выдавать Яррина, раз ему так мало секретов, и он решил, что нужен еще один. – Кто-то из пятикурсников нам дал, когда мы стали задавать вопросы и всех отвлекать.
– Нашли, что искали?
– Вкратце. Мне для удовлетворения любопытства сойдет.
– Ты к турниру, что ли, уже готовишься? Травень вообще-то не скоро.
– Турниру? – Эх, хотела же расспросить у Эдгарда, да забыла.
– Неужели ни разу не слышал про ежегодный проверочный экзамен? Его итоговым турниром назвали, так как приходится не просто вспомнить пройденное за время обучения, но и соревноваться со всеми студентами, вместе взятыми.
– Слышал, конечно, – схитрила я, – но в детали не вникал.
– Зря. Тут самое интересное как раз в деталях. Ближе к травнику на территории академии преподаватели общими силами начинают ткать полотно иллюзий. Создается мудреный лабиринт с препятствиями и ловушками. Студентов запускают в него всех одновременно, но с разных входов. Для каждой спальни своя дверь. Подозреваю, что пятикурсникам достается маршрут посложнее, чем первогодкам.
– Нужно пройти лабиринт? – догадалась я.
– На время. Кто не успел до заката или угодил в ловушку – отчисляется, правда с возможностью поступить в академию еще раз. Но таких очень мало. Обычно студенты все-таки выбираются из лабиринта. За время прохождения и успешно примененные знания начисляются баллы.
– Для чего?
– Студентам с первого по четвертый курс баллы указывают на успеваемость и позволяют в следующем году отменить некоторые наказания. А выпускникам идут в диплом и напрямую влияют на трудоустройство.
– Так в чем же соревнование?
– Во-первых, чем значительнее отрыв между тобой и другими, тем больше баллов тебе начислят. Отсюда следует во-вторых, чтобы затормозить соперников, некоторые хитрецы придумывают собственные ловушки и пакости, так сказать, идет война за баллы.
– Это позволяется правилами турнира?
– Да. Дополнительные препоны помогают проверке знаний.
– Но ведь это глупо! Какой смысл тратить время, чтобы навредить горстке студентов, когда их около пятисот?
– Так говорю же, запускают народ с нескольких ходов, по группам, – с нажимом повторил Лотт, удивляясь моей несообразительности. – Если каждый искусник навредил своим соседям, вырвался вперед, то там остается обойти всего несколько человек. Поэтому студенты зачастую начинают готовиться к турниру заранее, продумывают сложные западни для соперников и полезные заклинания для себя.
– А мыло с отбивающим запахом зачем покупают? – брякнула я, вспомнив, как продавщица рассказывала мне про весенний ажиотаж среди студентов. Надеюсь, я сейчас не раскрыла страшный секрет лиэров?
– Чтобы звери не смогли воспользоваться нюхом и вовремя обнаружить соперников. Это же естественно! Кстати, тебе тоже очень рекомендую.
– Хочешь сказать, что предстоит нешуточная борьба с сокурсниками?
Неужели опять придется ждать подлости от соседей по комнате и дергаться от любого их действия? Лотт неопределенно пожал плечами.
– Я не могу отвечать за других. Что же касается меня… Я не собираюсь тебе вредить. Можешь не волноваться. – Синие глаза не мигая смотрели прямо на меня, и в них не было ни тени сомнения.
– Спасибо. На тебя и Эдгарда я всегда могу положиться. Чего нельзя сказать про остальных семерых соседей.
– Втроем мы уже сила. Ты так не считаешь?
– А то!
Разумеется, ловушки соседям я не стала готовить. Как и особые фишки для успешного прохождения лабиринта. А смысл? Кто знает, какие задания окажутся на турнире-экзамене. Самая эффективная подготовка – знать всё. Зато я с еще большим рвением взялась учиться всему тому, что преподавали на лекциях и практике, рассказывали клоши и находилось мной в библиотеке.

Остаток зимы и весна пролетели незаметно. По успеваемости я числилась среди середнячков. Мои отличные теоретические знания перекрывали явное отставание в практике. Недоброжелатель Таная так больше и не предпринял ни единой попытки добраться до меня. А Яррин и вовсе выпал из моего поля зрения.
Разумеется, я пыталась его найти, чтобы «случайно» пройти мимо, напомнить о себе. Но бесполезно. Как позже выяснилось, пятикурсников перед итоговым турниром отправили на практику до конца учебного года.
Я сидела в библиотеке и, забыв про учебник, бездумно пялилась в окно. Май, а по-здешнему – травник. Природа буйствовала красками. Птицы на все голоса распевали о наступлении долгожданного тепла. Свежий ветерок, время от времени шаловливо врывающийся в читальный зал с улицы, приносил с собой головокружительные ароматы цветов и трав.
– О чем задумалась, Таная? – вернул меня на бренную землю знакомый голос, заставив сердце пропустить очередной удар. Неужели вернулся?
Я, не доверяя себе, подняла взгляд, и сердце зашлось от радости. Яррин.
Кажется, за время отсутствия он еще подрос и раздался в плечах. Привычно растрепанные волосы сильно отросли и выгорели настолько, что некоторые пряди стали почти песочными. Из-под непослушной челки весело поблескивали темно-карие глаза. Губы растянулись в широкой улыбке, приоткрывая белоснежные зубы, здорово контрастирующие с загорелой кожей.
– Привет. Практика закончилась? – как можно спокойнее отозвалась, пытаясь скрыть волнение, охватившее меня.
– Можно сказать и так. Досрочно закончил, отличившись в полевых условиях, – самодовольно улыбаясь, заявил он и развалился на стуле напротив меня. Одна его рука легла на столешницу и длинные пальцы застучали незамысловатый мотив. Позер. – Как дела в академии?
Это он таким способом интересуется, все ли у меня хорошо? Или опять сама себе придумываю сладкие сказки?
– Вроде без особых перемен.
– Готовишься к турниру? – он кивнул на раскрытые передо мной учебники, которыми я обложилась, пытаясь вникнуть в последнюю в этом учебном году тему.
– Можно сказать и так, – сымитировала я его тон. – Зубрю все, что можно.
– А у меня для тебя интересная информация есть, – как обычно, без какого-либо перехода сообщил он. – Помнишь карту со звездными башнями? Ты ею еще заинтересовалась тогда.
– А? – Я заинтересовалась? Не он? Пытаясь найти связь между моим самочувствием и разрушением башен. Но я, естественно, не стала говорить подобное вслух. Наоборот, увлеченно кивнула. Мне было интересно все, что пожелал бы мне рассказать Яррин.
– Ты оказалась права! Их действительно изначально насчитывалось десять!
– Кого?
– Звездных башен. Что непонятного? – удивился Яррин, но заметив, как я глупо хлопаю глазами, сжалился: – Ладно, давай по порядку. В начале практики нас усадили разбирать архивы почившего лиэра. Родственников у него нет, имущество перешло государству, а бумаги передали академии. Вот нас и обязали заняться этим складом пыли. Ну, знаешь, что-то сжечь за ненадобностью, что-то переправить в библиотеку.
– Угу, – поддакнула я, обозначая, что пока мне все понятно.
– В ворохе писем и личных записей я случайно наткнулся на занятный свиток. – Яррин вытащил из-за пазухи скрученную тряпицу и разложил передо мной. Крупные ладони аккуратно расправили каждую складочку, оглаживая принесенный с практики «трофей».
– Тебе разрешили его забрать? – уточнила я, недоумевая, как подобная древность оказалась в руках обычного парня.
Тонко выделанная кожа, испещренная старинными надписями и рисунками, наверняка насчитывала несколько сотен лет.
– Потом отправлю в библиотечный архив, – беспечно отмахнулся Яррин. – Все равно свиток теперь принадлежит академии. – Смотри. Эта же карта Вересеи и ближайших поселков, только нарисована гораздо раньше той, на которую мы с тобой наткнулись в прошлый раз. Видишь? Вот те башни. И из них, как ты и говорила, действительно выходит пентаграмма.
– Здорово! – восхитилась я, заражаясь неподдельным интересом к загадочному свитку. – И что это значит?
– Не знаю. Здесь все на языке древних написано. Сейчас его давно позабыли.
– Жаль. Неужели никаких алфавитов не сохранилось? Если до сих пор попадаются свитки с древними записями, то раньше и вовсе должны были находиться в постоянном пользовании.
– Нужно посмотреть на самых крайних стеллажах, – загорелся Яррин очередной загадкой и метнулся в библиотечный лабиринт.
Через пятнадцать минут мы вместе, прижавшись друг к другу головами, водили пальцами по значкам на свитке и переводили письмена при помощи старого потрепанного учебника.
– Вот здесь почти полностью стерлись два значка.
– Не беда, по смыслу и без них понятно.
– А это что?
– Думаю, так раньше обозначали эту букву.
– Да нет, больше похоже на вон ту.
– И верно.
Мы до самой ночи проторчали в библиотеке, пропустив ужин, но свиток все-таки полностью перевели. Удивительно, что нас никто не хватился и не побеспокоил. Я мысленно вознесла благодарности Улине, по милости которой Эдгард все чаще меня оставлял в одиночестве, сбегая из академии в город на свидание.
– Выходит, звездные башни были выстроены вовсе не для астрологов, – озадаченно протянула я, растирая кулаками покрасневшие от усталости глаза.
– Выходит, что так. – Не менее меня пораженный Яррин растрепал и без того спутанные волосы. – Если верить свитку, то древние запечатали в нижнем мире четвертую расу. А башни – лишь опорные точки, участвующие в ритуале.
Сонные глаза и растерянный взгляд парня так и подбивали протянуть к нему руку, пригладить волосы, приласкать. Сдержалась лишь неимоверным усилием воли.
– Яррин, но если башен не будет, то ритуал…
– Аннулируется, – договорил за меня Яррин странным тоном.
– И… – говорить мне почему-то оказалось сложно, словно сказанное имело для меня какое-то значение.
– И четвертая раса окажется свободной.
Горло перехватило от неосознанного страха. Какая, в сущности, мне разница? Я даже не знаю, что за раса.
– И чем это грозит?
– Кто знает, за что ее вообще запечатали.
– Яррин, получается, на территории академии последняя не уничтоженная башня? Единственная ниточка, на которой держится ритуальная печать?
– Я знаешь, что сейчас подумал? А не специально ли уничтожались в этом году башни?
– Хочешь сказать, первые постройки горожане разрушили по незнанию, а вот эти, – я ткнула в точки, где не так давно стояли целые здания, – некто убрал с определенной целью?
– А тебе самой не кажется подозрительным, что всего за одну зиму стерли с лица земли сразу три ритуальные опоры? Если раньше башни сносили ради новых построек, то руины этих трех до сих пор даже не убраны. Стоило ли трогать здания ради украшения местности развалинами?
– А ведь и правда. Кому помешали старые звездные башни? Судя по академической, сами разрушиться они не могли, древняя кладка довольно крепкая.
– Замешана на магии, еще не одно столетие выдержала бы.
– Других очевидных причин нет…
– И я о том.
– Тогда ради освобождения четвертой расы? – я подняла глаза на Яррина, и наши взгляды встретились, а лица оказались настолько близко, что почти касались друг друга.
– О которой ни в одном учебнике даже не упоминают, – добавил он низким грудным голосом. У меня мурашки пошли по всему телу.
Я громко сглотнула и поспешила отстраниться. Образовавшаяся между нами дистанция позволила мне вздохнуть свободнее.
– Чем же она навредила трем другим? – продолжила я разговор как ни в чем не бывало. – Чем заслужила забвение и пребывание в нижнем мире? И не пора ли ей на самом деле дать прощение и свободу?
– До чего же ты жалостливая, – сморщился Яррин, фыркая.
– Мне можно. Я человек и к тому же девочка.
– Да, чему я несказанно рад. – Проникновенный взгляд из-под ресниц и блуждающая на притягательных губах улыбка заставили меня заерзать на стуле.
– Яррин, мне сейчас клоши вспомнились, – сменила я тему. – Они переехали из башни, жалуясь, что там стало плохо и неуютно. На Земле подобное назвали бы дурной энергетикой. Неспроста, да?
– Само собой. Видимо, скопившийся сгусток магии не давал беднягам спокойно жить в башне. Но оно и не удивительно, раз в постройке заложена последняя уцелевшая печать.
– Как думаешь, печать сама собой может отвалиться?
Яррин рассмеялся.
– Нет, конечно! Это же не восковая отметина. А разрушить башню, находящуюся в ведомстве академии, и вовсе не так-то просто. Поэтому придется четвертой расе еще долго томиться в заключении. Уж не знаю, заслуженном или как.
– А тот, кто предыдущие башни уничтожил, разве не попытается что-то предпринять?
– Возможно, но… – Яррин замолчал на полуслове и уставился в одну точку.
– Ты чего? – протянув к нему руку, я подергала за шелковый рукав блузы.
– После разрушения башни, где тебя держали в заточении, нашли банду бродяжек и попрошаек. Разумеется, все до единого погибли. Трагедию списали на то, что нелегальные жильцы сами что-то противозаконное намагичили, чем и подписали себе смертный приговор. Следующую башню уничтожили по приказу владельца земли. В развалинах нашлось несколько тел рабочих, участвующих в сносе. В третьей погиб лиэр и двое его слуг, но расследование зашло в тупик, а потому виновником предварительно назначили самого мага, у которого в постройке размещалась лаборатория.
– Ты к чему сейчас это рассказывал? – не поняла я, на что намекает Яррин.
– К тому, что, похоже, распечатывание требует кровавых подношений. Причем жертв должно быть не менее трех… – Яррин осекся, с ужасом глядя на меня. Похоже, до него в этот самый момент дошло, кому он с таким упоением рассказывал страшилки.
– И башня в академии…
– Вообще не посещаемая, какие там могут быть жертвы! – слишком наигранно подвел итог Яррин, чтобы я ему поверила. – Не переживай!
– Эдгард постоянно бегает к ней! Как я могу не переживать?
– Порталом пользуется?
Я промолчала, понимая, что и без того выдала секрет брата. Но Яррину мой ответ и не требовался.
– Тогда ему тем более ничего не грозит. Не волнуйся. А сама не смей туда носа совать, поняла? – последнюю фразу он произнес строго и жестко. Ничего не оставалось, как кивнуть в ответ. За что в награду получила осторожное пожатие ладони. – Как закончу академию и увижусь с отцом, расскажу о наших догадках, пусть проверит на всякий случай, что на самом деле происходит…
С возвращением Яррина настроение у меня значительно улучшилось. Я частенько встречала его в коридорах замка, а ближе к вечеру, когда уроки были сделаны, в библиотеке мы с ним подолгу беседовали обо всем на свете.
Турнир меня больше не пугал своей неопределенностью. Яррин преодолевал лабиринт четырежды и утверждал, что ничего сложного на подобном экзамене не устраивают.
– Даже твоих слабеньких сил вполне хватит, чтобы спокойно доползти до выхода за двенадцать часов, – успокоил он меня. – Главное не пытайся всех обогнать, тебе это ни к чему, тогда соперники топить не станут. Просто иди, не торопясь и не попадаясь на устроенные преподами и студентами ловушки.
Не удивительно, что к дню икс я подошла хладнокровной и невозмутимой, ощущая мощную моральную поддержку от самого главного в этом мире для меня существа. Да, я наконец призналась сама себе – за Яррином готова и в огонь, и в воду.

Утро перед важным экзаменом выдалось солнечным и жарким. Ко всеобщему облегчению, привычную разминку с Солсом заменила торжественная речь ректора о важном значении турнира в жизни каждого одаренного, обучающегося в академии.
На завтраке студенты наигранно шутили, пытаясь скрыть нервозность, и почти ничего не ели. С первым ударом замкового колокола парни собрались на улице, разбившись на группы согласно комнатам проживания.
Я, привычно полагаясь на чутье, которое старательно развивала под руководством клошей, легко лавировала среди толпящихся парней и тянула за собой упирающегося Эдгарда.
– Я считаю, что наша группа должна стоять с противоположного края, – бубнил он, пока наконец не оказался в окружении зверей-соседей.
– А мы здесь решили встать, – с вызовом ответил ему Марек, состряпав противную рожу. Сущее дите! Хорошо язык не стал показывать.
Брат, как и подобает высокородному, предпочел того не увидеть и не услышать.
– Откуда ты узнал, что эти, – он кивнул на наших соседей по комнате, – здесь стоят? Они тебе заранее сообщили?
– Нет. Но показалось… – замялась я.
– Чать с лестницы увидел нас, правда, Танай? – включился в разговор Фюфик.
Я улыбнулась, не желая лгать, но и не решаясь раскрывать свои способности. Зверя мой подобный ответ вполне удовлетворил. Эта груда мышц склонилась над нами – двумя невысокими и худощавыми лиэрами – и, обняв за плечи, прошептала:
– Эх, и повеселимся сегодня! А, ребятки?
Эдгард одарил его подозрительным взглядом из-под длинных ресниц и молча отодвинулся.
– От души, Фюфик! – согласилась я со зверем и в свою очередь жахнула со всей силы ладонью по его плечу, чем здорово позабавила соседа. Мой удар оказался для него ласковым поглаживанием. Даже не пошатнулся для приличия. Он еще разок обнял нас с Эдгардом волосатыми лапищами, смяв в единую кучу, и довольный собой отошел донимать шуточками товарищей.
– Ну-с, начнем, – на крыльцо вышел ректор, потирая ладони. По мановению его руки в воздухе всплыли небольшие светящиеся экранчики с именами студентов и загадочными цифрами. – Внимательно следите за извещателями. Там вся необходимая информация об экзамене. На данный момент каждый может прочесть свое имя и номер входной двери, с которой начнется турнир. Далее при прохождении лабиринта появятся баллы за решение каждого задания и расстояние, оставшееся до точки назначения. Желаю всем удачи!
Удар колокола, и вдоль замка материализовались двери с номерами. Как и предсказывал Лотт, разбивка оказалась по комнатам. Я в сопровождении своих соседей устремилась к проходу под номером четырнадцать.
– Волнуешься? – поинтересовался Эдгард и взял меня за руку. Похоже, ему самому требовалась в этот момент поддержка.
– Немного, – ободряюще улыбнулась я, понимая, что не могу себе позволить нервничать, когда рядом трясется брат. – Но даже не сомневаюсь…
– …все будет хорошо! – проговорили мы вместе, и мне, как ни странно, полегчало.
Первыми в проход ввалились звери, бравируя друг перед другом.
– Подумаешь, обычный экзамен!
– Что, мы иллюзий не видели?
– Эти оценки даже не войдут в выпускной лист.
За соседями зашли, сохраняя чинный и благородный вид, мы с Эдгардом. Дверь закрылась. От неожиданности я подпрыгнула и обернулась. На месте входа петлял такой же лабиринт в обрамлении двухметровых стен, как и с прочих сторон.
Пустынно. Утоптанные тропки без намека на растительность. Солнечные лучи померкли, а небо будто затянуло мутно-серой пленкой. Бр-р-р.
Наша компания стояла на свободном пятачке и с любопытством озиралась.
– Куда пойдем? – спросил Фюфик, нетерпеливо приплясывая на месте.
– Мы лично сюда, – отмер Эдгард и потащил меня, подозреваю, в первый же попавшийся проход лабиринта.
– Хорошо, – легко согласился Фюфик и бросился за нами. Следом потянулись остальные звери. Мы прошли не более десяти шагов, когда брат заметил непрошеное сопровождение и остановился.
– В смысле? – Он обвел возмущенным взглядом компанию. – Вы зачем за нами идете?
– Не за вами, а с вами. Вместе веселее, – рассмеялся Фюфик над недогадливостью мага.
– А нам это надо?
– Надо, – решительно вмешалась я и пожала пальцы Эдгарда, лежащие в моей ладони. – Ребята правы. Вместе мы – сила. Любую задачу решим и любое препятствие преодолеем. В турнире конкурируют за первенство те, кто заканчивают академию. Им архиважно количество набранных баллов. А нам требуется просто выйти из лабиринта, не угодив в расставленные ловушки. Подставлять друг друга бессмысленно. Поэтому лучше держаться командой.
– Вот за что люблю Таная, – воскликнул Лотт и захватил мою шею внутренней частью своего локтя, – так это за его нереальную сообразительность! – Второй лапищей он растрепал мне волосы на макушке.
– Хорошо, – поморщившись, согласился Эдгард и кивнул, полный достоинства, – можете идти с нами.
Кто-то из зверей прыснул, кто-то переспросил, моментально вскипая от спеси мага. Опять ссора? Я повернулась к парням и, пожав плечами, виновато улыбнулась, сглаживая ситуацию.
– Вперед? Нам не важно первенство, однако задерживаться по пустякам тоже не стоит.
Страсти улеглись так же быстро, как и закипели. Соседи по комнате оказались умнее и выдержаннее, чем складывалось о них впечатление. Парни решили не обращать внимание на высокомерное поведение, присущее лиэрам. А я-то успела испугаться, что начнется драка и придется разнимать вояк.
– Самообладание у вас на высоте! – шепнула я Фюфику, находившемуся ко мне ближе всех.
– Год учимся с ним, – гордо отозвался зверь, метнув неприязненный взгляд на Эдгарда, – натренированные.
Мы потрусили по коридору лабиринта, сворачивающего то в одну сторону, то в другую. Звери по-прежнему балагурили и рисовались. Эдгард, насупившись, бежал молча, лишь время от времени посматривая на меня, чтобы убедиться – я рядом, и со мной все в порядке.
Встретивший нас за очередным поворотом шквальный ливень застал врасплох. Вода нескончаемым потоком падала с небес, затопляя под ногами дорогу и превращая землю в грязевое месиво. Мы остановились на границе, не решаясь шагнуть под дождь и топчась на сухой части лабиринта. Намокнуть в самом начале турнира никому не хотелось.
– У зверей есть способности влиять на погоду, – вспомнила я фразу из учебника и с надеждой обернулась на товарищей.
– Только обучают этому на пятом курсе, – напомнил мне Лотт, – так же, как и магов ставить защитные купола над целым городом.
– Точно! Купола! – Я сконцентрировала проходящую сквозь меня энергию в единое направление и заклинанием сформировала тонкую радужную пленку защиты от внешнего воздействия. Шаг под ливень. Вышло удачно – под дождем на меня не упала ни одна капля. – Здорово! Даже видно, куда идти дальше, – похвалилась я и замахала обеими руками, зазывая за собой народ.
– Голова! – одобрил Лотт и поспешил повторить за мной создание купола, только результат, в отличие от моего, получился у зверя гораздо ярче и плотнее.
Остальные не заставили себя долго ждать, раскинув над собой магические «зонтики».
Я запрокинула голову и захлопала от радости в ладоши. Надо мной светился экран с первыми баллами!
– Одну задачку мы решили! – Эдгард тоже заметил изменения на извещателе.
– Поторопимся за второй?
В этот раз я решила, не дожидаясь, пока кто-то возьмет инициативу на себя, самостоятельно задать нужное направление нашему отряду. Моя интуиция предупреждала об опасности. Видимо, если продолжать придерживаться исключительно левой стороны, как предпочитал Эдгард, то впереди нас ожидала сложнейшая ловушка. Следовало взять курс вправо, что я и сделала.
Туманные клубочки парили в воздухе, будто крошечные ватные облачка, создавая настроение беззаботности и веселого азарта.
Мы бежали по прямому коридору. До следующего поворота оставалось метров сто, поэтому на видимом отрезке подвоха никто не ожидал. Выросшие буквально из земли умертвия стали очередным сюрпризом. Ровно десять скелетов выстроились, преграждая нам путь. Я чудом успела затормозить и не наткнуться на ближайшего представителя нежити. Повезло, что у зверей реакция лучше человеческой, и соседи замерли на расстоянии. Эдгард их обогнал, но моя рука в предупреждающем жесте заставила остановиться вовремя и его.
На самом деле ходячие скелеты давно почивших существ не могли особо напугать или навредить студентам, однако, получив магический приказ, строго охраняли территорию, отданную под их контроль. Главное было – не коснуться умертвий, тогда сохранялся шанс развеять их заклинанием. В противном случае бороться с нежитью становилось невероятно сложно, так как при контакте живые делились своими силами, напитывая магией противника.
– Заклинание распада! – раньше всех сориентировался Эдгард и первый произнес слова, направив их действие на ближайшие мощи.
Скелет с неприятным звуком рассыпался на составляющие его кости, те в свою очередь превратились в песок и в считаные секунды всосались в землю. Остался лишь сладко-гнилостный запах, напоминающий, что здесь растаяла нежить.
Я громко повторила за братом заклинание, вызубренное пару дней назад для зачета у профессора Коса. До чего нашей группе подфартило! Не успели выучить слова, как они пригодились в лабиринте.
Зверей уговаривать не пришлось. Каждый подошел и уничтожил свое умертвие, заработав баллы, тут же отразившиеся на извещателе.
Не знаю, почему парни не вспомнили о правиле не наступать на место, где распалась нежить. Для восстановления клочка земли, пропитанной прахом, требовался специальный ритуал. Но звери поторопились, разгоряченные вынужденной задержкой, и трое из них успели оказаться на запретном клочке до нашего с Эдгардом предупреждения.
– Стоять! Нельзя! – хором заголосили мы, хватая за одежду мимо пробегающих.
– Чего? – Лотт притормозил, с удивлением рассматривая повисшего на его руке мага.
– Земля негодная для прохождения, – пояснила я, разжимая кулак, в котором оказался рукав Марека. – Неужели не помните? Вот только проходили на некромантии.
– А… – разочарованно протянул зверь и повернулся в сторону поторопившихся товарищей.
Троица, убежавшая вперед, ожидаемо увязла в порченой земле. Парни дергали ногами и проваливались глубже и глубже.
– Замрите! – предупредил их Лотт, но своенравные звери не послушались. Гроу так старался самостоятельно выбраться, что погрузился в землю по колено.
– Есть идеи? – поинтересовался кто-то из зверей.
– Нужен ритуал восстановления жизни, – задумчиво произнес Эдгард, рассматривая незадачливую троицу с толикой брезгливости. – Но…
– …мы его не знаем, – закончила я за него.
– К тому же эти уже увязли. – Лотт кивнул на сородичей. – После ритуала их затруднительно было бы выкопать.
– Сами виноваты, – буркнул Эдгард и отвернулся, не желая больше оскорблять свой благородный взор звериными трепыханиями. Ситуация его явно выводила из себя.
– Не оставляйте нас! – заволновалась бедовая троица. К сожалению, применять магию в непосредственной близости от порченой земли не выходило, а потому сами себя спасти парни не могли.
– Ошибки у каждого бывают, – мягко заметила я и положила ладонь на плечо брату. Маневр подействовал, маг глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь.
– Тут только левитация сгодится, – подал он идею, прикидывая расстояние до здоровой земли.
– Не выйдет, – отозвался Лотт. – Левитировать над порченой землей невозможно, силы покинут, стоит только оказаться чуть ближе к праху умертвий. А без магии прыгать, так сказать, далековато.
– Вы что? Собрались без нас? А мы? Подумайте лучше, как нам помочь! – заголосили увязшие в порченой земле парни, дергаясь с еще большим старанием и уходя глубже.
– Придурки! – не выдержал Марек. – Вам же сказано – угомонитесь! Чем глубже увязнете, тем сложнее вас вытащить. А как по макушку погрузитесь в землю, все, считайте, что переместились к ректору, экзамен провалили и вылетели из академии.
Слова парня дошли до несчастных «торопыг». Они замерли и, кажется, даже дышать прекратили.
– Мы могли бы объединить магию и помочь всем перебраться на другую сторону совместными усилиями, – предложила я.
– Это как? – заинтересовался Лотт.
– Как щиты вместе делали. Один направляет магию, а все остальные его подпитывают.
– Хм. Можно попробовать, мы-то от праха умертвий довольно далеко находимся, нас магия не покинет. А самим парням выбраться вряд ли удастся. Кто из нас лучше всех владеет силой мысли?
– Ты.
– Хорошо. Давайте я. – Лотт принял удобную стойку, расставил ноги и распрямил спину, позволяя энергии беспрепятственно циркулировать по телу.
Я протянула руку и прижала ее к мускулистому предплечью друга. Соседи по комнате присоединились, прикладывая к Лотту ладони.
– Готовы?
Мы разом сконцентрировались на передаче своей магии. Я впервые ощутила, как она течет по моим пальцам к другу, слегка покалывая, разливая тепло, и душевным порывом подтолкнула ее, подбадривая. Пусть мне не дано внести существенный вклад в общее дело, но можно постараться выполнить на полную катушку хотя бы то, на что способна!
Лицо Лотта разгладилось, подбородок приподнялся, словно ему дышать стало легче, взгляд сосредоточился на Гроу. Я тоже, затаив дыхание, уставилась на пострадавшего зверя, медленно, но верно выплывающего из земляной ловушки.
– У нас получается! – услышала я чей-то восторг.
Да, мы молодцы! Порченая земля под влиянием заклинания беспрепятственно отпустила свою жертву. Лотт отталкивающим движением руки отправил Гроу на чистое от праха местечко.
– Да! – дружный возглас прокатился над лабиринтом, стоило зверю встать на ноги с противоположной стороны от увязших товарищей.
На его извещателе засветились дополнительные баллы за пройденное задание.
Гроу счастливо лыбился и посматривал то на нас, то за спину. Он вполне мог продолжить движение по лабиринту без спутников. И, похоже, ему очень хотелось поступить именно так, но он топтался на месте и не решался оставить компанию.
Двух других зверей Лотт вытаскивал более уверенно. Его лоб и шею покрыли бисеринки пота, убегающие время от времени за шиворот рубахи тоненькими ручейками. Я посмотрела на остальных товарищей, задействованных в передаче магии. У всех оказался усталый, хоть и довольный вид. На лбу Эдгарда и Марека вздулись от напряжения вены, а рубашку Фюфика можно было отжимать, настолько она промокла.
Спасенные звери по другую сторону порченого участка земли радостно выплясывали дурацкий танец. Сами спасатели похлопывали друг друга по плечам либо издавали победный клич, запрокинув голову, от переизбытка испытываемого восторга. Я хлопала в ладоши.
– Сами будем переправляться тем же способом? – поинтересовался Эдгард – самый практичный из нас. Единственный не поддавшийся веселью и спокойно взирающий на всеобщее безумие. – Или пойдем в обратную сторону?
– А баллы не снизят? – задумчиво почесал подбородок Фюфик. – За то, что не прошли испытание?
– Давайте попробуем друг друга переправить, – решился Лотт и снова принял прежнюю стойку.
В этот раз выполнить задуманное оказалось гораздо сложнее. Наш маленький отряд слабел и редел с каждым переброшенным на другую сторону зверем. Когда возле Лотта остались лишь Эдгард, я да Марек, все четверо оказались измочалены настолько, что еле держались на ногах. Фюфика переправляли с риском уронить на место упокоения нежити. Пару раз высота парящего зверя снижалась до минимума, и парень в испуге поджимал ноги. Так и приземлился в позе наездника на пятую точку.
– Всё. Больше не могу, – сообщил Лотт и уселся прямо на землю, впервые не заботясь о чистоте своих лосин.
– И я, – стек по каменной кладке лабиринта Эдгард, не открывая глаз.
Рядом молча привалился к стене Марек.
Мне стало неловко. Разумеется, я тоже устала, но с друзьями не приходилось сравнивать. Быть простейшей воронкой для магии – совсем не одно и то же, что наподобие насоса черпать ее из себя или пространства, прилагая усилия. На мое счастье, никто от меня многого и не ждал.
На той стороне порченого участка земли звери зашушукались. Эдгард приоткрыл один глаз, с подозрительностью сверля взглядом парней, имеющих возможность продолжить путь по лабиринту.
– Момент истины! – тихонько провозгласил он только для нас.
Но я уверена, услышали и поняли его все без исключения. Как поступят сокурсники? Однажды они сбежали, оставив нас в беде. Но тогда была мелкая месть, а сейчас аргумент повесомее – сдача важнейшего экзамена.

16

Совещались парни недолго, вскоре придя к согласию.
– Я встану центровым, – решился Гроу, – кто готов мне помочь, делитесь магией, остальных попрошу освободить нас от своего бесполезного присутствия.
Не знаю, к кому конкретно относилась последняя часть фразы, но сомневающихся после нее не осталось. За парнем встали все переправленные на ту сторону как один и прижали к нему свои ладони.
– Сначала магов! – распорядился Лотт, выдвигая нас с Эдгардом вперед, за что схватил удивленный взгляд от брата – не ожидал подобного великодушия от зверя.
– Иди первый, подпитаешь Гроу своей магией, – шепнула я Эдгарду и отступила от него на шаг.
Он не стал протестовать, но идеально прямая напряженная спина сказала мне без слов о сильных переживаниях. Брат опасался, что звери могут выкинуть очередной фортель, к примеру, нечаянно уронить его или намеренно погрузить в прах нежити.
На самом деле я тоже волновалась за Эдгарда, не особо доверяя соседям по комнате. Но вопреки нашему беспокойству перемещение прошло гладко и быстро. Худощавый маг красиво проплыл несколько метров и мягко опустился рядом с компанией парней, сгруппировавшихся в едином ритуале. Брат поправил одежду и примкнул к зверям, делясь магией с Гроу.
– Теперь ты, – взяв за плечи, выдвинул меня вперед Лотт.
– От меня меньше всего пользы, – запротестовала я. – Не смогу даже толком подпитать силой.
– А мы с Мареком тяжеловесные. Не то что ты, уж извини за прямоту.
Он прав. В транспортировке глыбы вроде Лотта или Марека потребуется любая помощь. И даже капля магии от меня может стать решающей. Как в известной сказке, где без участия крошечной мышки вытягивание репки не имело шанса на успех.
– Хорошо.
Никакого загадочного чувства полета или особенных ощущений. Четверть минуты скольжения в воздухе, и вот уже я стою рядом с Гроу и прижимаю ладонь к его предплечью.
Лотта с Мареком перемещали гораздо дольше и с большими усилиями, но спустя пять минут и они оказались с нами.
– Вперед! Время уходит! – поторопил народ Гроу, пошатываясь и утирая ладонью пот со лба.
– Ага, – звери вяло потянулись прочь от негативного места.
Пришлось обгонять, пока никто из них не назначил себя ведущим. Даже проверить насчитанные баллы за задание позабыла – не до того оказалось.
В этот раз мы петляли по лабиринту довольно долго. Туманные клубочки постепенно сменились прозрачной вуалью влажной дымки, стелящейся по земле. Оптимистичное настроение испарилось вместе с облачками. Стало скучно и тоскливо. Не будь я уверена в собственной интуиции, выручавшей меня не единожды, то решила бы, что заплутала. Звери, кстати, так и подумали, начав ворчать спустя полчаса блужданий. Извещатели будто в насмешку демонстрировали то приближение конечной цели, то удаление. Я на подобные мелочи не обращала внимание. Не сомневалась – наш путь самый короткий и простой. Лучше сделать лишний крюк по пустому коридору, чем столкнуться с трудновыполнимым заданием.
Наконец, мы вышли на открытое пространство с высоченными массивными воротами, обитыми железом. Да уж, такие не сломаешь, даже сняв защитную магию, и не перепрыгнешь, обладай ты хоть удвоенной звериной ловкостью. Выходит, тоже с подвохом. Что тут же подтвердил Фюфик, первый бросившийся открывать задвижку. Раздался громкий треск. Парня, ударив фиолетовой молнией, отбросило в толпу зверей. Те не растерялись и ловко подхватили сородича на лету.
– Вы видели? Видели? – восторженно вопрошал Фюфик. – Как меня шандарахнуло, а?
– К дверям подходить не стоит, – сделал очевидный вывод Лотт.
– Вернемся к развилке и свернем в другой коридор? – предложил кто-то из зверей. Несколько парней восприняли идею как сигнал к исполнению и повернули обратно, но далеко уйти не смогли.
– Э! Что за шутки? Где лабиринт?
Заинтересовавшись, что же у них могло произойти, наша компания сделала несколько шагов назад. И что мы увидели? Ни-че-го! Стены, как и сама дорога, и даже небо над головой пропали. Пустота. Что ожидает того, кто все-таки ступит на обратный путь? Неизвестность пугала.
– Как на реальном экзамене, – вздохнул Марек, – вытянул билет, будь добр на него ответь. Никто не позволит тебе поменять вопросы или рассказать другую тему.
– Получается, что выбор направления в лабиринте окончательный. Ни шагу назад?
– Точно.
Пришлось вернуться к упрямым воротам, не желающим просто так пропускать в свои двери кого попало.
– Если Фюфику не удалось самовольно войти, быть может, тогда стоит предварительно постучать и дождаться разрешения? – предположила я, рассуждая вслух.
– Возможно, – ехидно ухмыльнулся Сэт – зверь, лицо которого являло смесь человеческих черт и лисьей мордочки. – Рискнешь проверить свою теорию?
– Конечно.
– Нет! – хором мне возразили Эдгард и Лотт, последний даже заступил дорогу, чтобы я самовольно не полезла на рожон.
– Да ладно вам, – вступился за меня Фюфик. – Что с Танаем произойдет? Я же живой и здоровый. – В доказательство он покружился, демонстрируя свою целостность.
– Ты зверь, у тебя регенерация лучше, чем у магов, – осадил его Эдгард.
Лотт промолчал, но демонстративно сложил на груди мускулистые руки в золотистых завитках волос. Не пропустит.
Я фыркнула и отвернулась.
– Ладно, сам опробую. Вдруг Танай прав, глядишь первым выполню задание и получу дополнительные баллы. – Довольно потер мохнатые ладони Фюфик.
Увы, двери снова взбрыкнули и отправили знакомой молнией зверя восвояси.
– Не вышло, – прокомментировал Фюфик, ничуть не расстроенный, потирая ушибленный бок. – Есть еще идеи?
Я с виноватым видом замотала головой. Остальные пожали плечами. Других вариантов решения задачки ни у кого не нашлось.
Мы простояли на месте минут пятнадцать. На какие-либо действия не решались, опасаясь ответной недружелюбной реакции ворот. Дольше отдыхать не позволил лабиринт. Закрапал дождик, намекающий на то, что простой на экзамене не поощряется.
– Нужно идти дальше, – заметил Эдгард, подставив узкую изящную ладонь под мелкие капли и меланхолично созерцая, как она мокнет. – Время идет.
– Гребаные двери! – не выдержал Фюфик и, сняв с ноги сапог, со всей силы швырнул в ворота.
Те не остались в долгу и ударом молнии ловко отбили удар. Вернувшийся сапог угодил несдержанному хозяину между глаз и оставил на искаженном от гнева лице грязный отпечаток ребристой подошвы. Фюфик вышел из себя.
– Издеваешься, да? Издеваешься? – брызжа слюной заорал он. – Так я тебя сейчас!..
Одна за другой сферы полетели в упрямые двери.
– Ложись, дурында! – Меня накрыло массивным телом и повалило на землю.
Что произошло и от чего меня спасали, я не поняла. Вокруг стояла тишина. В ухо уткнулся влажный звериный нос и настороженно сопел.
Приподняв из грязи лицо, куда его впечатал мой «спаситель», я осмотрелась. Рядом возлежал гордый своей мгновенной реакцией и благородным поступком Марек. Неподалеку по дороге распласталась еще четверка зверей. Остальные сокурсники благоразумно развернули магические щиты.
– Что случилось? – спросила я, поднимаясь на ноги и протягивая ладонь Мареку. Его забота стала для меня огромной неожиданностью. Удивительно, неужели звери все-таки научились дружить и проявлять заботу о ближнем?
– Перебдели все, – прыснул Эдгард, а за ним и другие парни. Народ явно испытывал облегчение. – Думали, что ворота в ответку сферами начнут бросаться. Хоть и не боевые, но мало приятного, если заденут.
– А они? – Я перевела взгляд на двери, сейчас дружелюбно распахнутые.
– А они открылись. Добро пожаловать! – радостно сообщил Фюфик и поторопился поскорее войти, пока ворота не передумали. С них станется, вон какие! С гонором.
Любопытно, что стоило парню оказаться по ту сторону ограды, как двери громко захлопнулись, чуть не прищемив длинный с кисточкой хвост.
– Э! Что за дела? – возмутился Гроу, намеревающийся отправиться следом за товарищем, но оставшийся не у дел.
– Приз победителю гордых ворот – свободный проход, – пошутил кто-то из зверей.
– Тогда они у меня сейчас получат, – тут же завелся Гроу и запустил сферу в закрытые двери.
Те с удовольствием впитали в себя магический заряд и приоткрыли одну створку. Из-за нее показалось взволнованное лицо Фюфика.
– Я уж решил, что остался в одиночестве.
По ту сторону двери наблюдалась сухая погода. Моросило только у нас. Что и требовалось доказать. Лабиринт, словно строгий профессор, не позволял отлынивать от заданий.
– Нормуль, братан, – заявил Гроу, вальяжной походкой присоединяясь к сородичу, – опытным путем мы выяснили, чего хотят ворота.
Бросить в двери сгустком магии ни у кого не вызвало проблем. Спасибо профессору Филлеку, строго требовавшему от студентов четкого построения заклинаний и применения их на практике. Даже мои недосферы ворота благосклонно приняли и приоткрыли небольшой зазор, в который я успешно проскользнула.
В ожидании остальных при помощи бытовой магии я привела в порядок одежду, удаляя пятна грязи и влагу от моросящего дождя, чем заработала дополнительные баллы на извещателе.
– Народ! Бытовая магия тоже неплохо оценивается! – поторопилась я поделиться неожиданной находкой.
– Совпадение!
– Баллы добавились за что-то еще.
– Не может чистота влиять на учебу.
А Марек и вовсе заявил, что бытовая магия – это пустая трата сил и времени, а потому категорически отказался заниматься ерундой.
Моему примеру последовали только Эдгард и Лотт, помешанный на своем внешнем виде. Оба с удовольствием «почистили перышки» и заработали баллы. Только после этого остальные сокурсники оценили столь нехлопотный способ повысить итоговый рейтинг и нехотя стали сушить одежду, а кто повалялся на земле, еще и удалять грязь.
– Ладно, – согласился Марек. – В конце концов не мыться же, а просто обсохнуть и убрать с колен пятно.
Много баллов он не заработал, но и его извещатель порадовал увеличением рейтинга.
– Куда теперь? – переполненный важности поинтересовался Фюфик, стоило нашей компании снова воссоединиться. – Сюда? – Он махнул рукой в одну сторону, и меня обдало жаром. Не-не-не, ни в коем случае. – Или сюда? – Парень ткнул в противоположную сторону и тут же от нее отвернулся, видимо, отвергнув по каким-то своим причинам.
Меня же потянуло туда с неимоверной силой, словно голодного кота на сосиску.
– Отличный выбор! – воскликнула я и потрусила в указанном направлении.
– Да? – Почесал затылок Фюфик и, пожав плечами, последовал за мной. В пять крупных прыжков парень догнал и перегнал меня.
– За мной, ребятки! – кинул он клич, возглавляя нашу группу.
Я наклонила голову, скрывая улыбку. Как бы ни важничал Фюфик, выбор направления оставался за мной. Если я видела, что зверь собирался повернуть в сторону, от которой меня воротило, то догоняла его и под предлогом шутки толкала парня в бок. Потом, разумеется, приходилось отпрыгивать, чтобы не словить ответный толчок от Фюфика, донельзя довольного затеянной игрой, но цели я своей достигала. Извещатель демонстрировал наше приближение к выходу из лабиринта.
Следующее препятствие я ощутила заранее. В груди что-то заскреблось, предупреждая о неприятности. Не опасности. Видимо, именно поэтому я не сразу сообразила, что имею дело со звоночком от собственного дара. Хотела попросить Фюфика не особо отрываться от компании, забегая вперед, но не успела.
Парень, пребывая в игривом настроении, разогнался по длинному, прямому коридору лабиринта и… на всей скорости впечатался в невидимую преграду. Соскользал на землю он под дружный звериный хохот – любит дикая раса позубоскалить над ближним.
– Эй, Фюфик, тебе случайно на извещателе не добавили баллов за двухминутное зависание над землей? – послышались подкалывающие реплики.
– И за профессионально выполненную позу раздавленного жука на стекле, а?
– Да идите вы, – огрызнулся парень, потирая ушибленный нос.
Всласть насмеявшись, народ потянулся к прозрачной преграде, чтобы ощупать собственными руками и лично повздыхать над новой загадкой.
– Двери тут нет, значит, и открывать нечего, – сделал глубокомысленный вывод «капитан Очевидность».
– Высоту преграды сложно определить, – сообщил Лэнис после нескольких прыжков и попыток перемахнуть через препятствие верхом.
– На земле ставов нет, и на стенах тоже, – отчитался Лотт.
Однако каждый зверь посчитал нужным подойти и самолично убедиться в отсутствии запретных символов. А у меня в голове закрутилась юркая мысль, которую мне никак не удавалось ухватить на хвост. Дальнейшие рассуждения сокурсников я пропустила мимо ушей, пытаясь понять, какая подсказка заключалась в словах Лотта.
Подозреваю, что мозговой штурм парней затянулся, так как снова закрапал дождь.
– В общем, идеи иссякли, – подвел черту Марек.
– Быть может, тогда попробуем вернуться к развилке и отправиться другим путем? – предложил Эдгард. – Сейчас это возможно, я проверил.
– Нельзя! – выкрикнула я прежде, чем сообразила, что вскрываю способности предсказателя.
Удивленные взгляды зверей и брата сошлись на мне.
– Я имею в виду, что наверняка это новая ловушка. Вспомните, как бывает на экзамене. Если профессор вдруг разрешил поменять доставшийся билет, то обязательно где-то кроется подвох.
– Он прав, – согласился Лотт. – Не стоит нарываться на еще большую задницу. Мы и эту, – он кивнул на заблокированный магией коридор лабиринта, – никак не пройдем.
Звери принялись бурно обсуждать, стоит или нет возвращаться, а я дошла до прозрачного заслона и удостоверилась в его прочности. Попинала землю, на которой действительно не оказалось никаких символов. Что же мне не давало покоя? Скребло внутри, пытаясь подсказать. Я чувствовала, что разгадка совсем близко, но в чем она заключалась?
Дождь усилился. Пришлось раскинуть защитные купола.
– Либо отгадывайте, либо уходите, – рассеянно прокомментировал Эдгард намек лабиринта.
– Думаю, ответ слишком прост, чтобы настолько долго торчать здесь, – заметила я.
– Скорее всего.
– Только отчего десять не самых тупых голов никак не придумают решение? – психанул кто-то из зверей.
Я пожала плечами и опустила глаза. Грязь под ногами разъезжалась, становясь все более жидкой от обилия воды, уже сплошным потоком обрушивающейся с мрачно-серых небес. Тонюсенький щит отлично скрывал меня от упругих струй, лупивших с бешеной силой по блеклому энергетическому куполу, но тянуть с проходом этой части лабиринта явно не стоило.
– На проходе точно запрет! – Фюфик пнул невидимую преграду и взвыл, подпрыгивая на одной ноге.
– Но как его убрать, если непонятно, каким образом он установлен?
– В том-то и загадка.
Вода прибывала. Пузырясь, грязь бурным потоком омывала голенища сапог. Обратный путь затерялся в стертом пространстве.
– Нам что, в наказание захлебнуться предлагается?
– Где эти проклятые символы, охраняющие вход?
– В земле? – осенило меня.
– Смеешься? Каким образом?
– Бумага, доска, кожа, камень, – перечислила я, пришедшие мне в голову первые попавшиеся материалы, на которых можно начертать став.
– Бумага! – заголосил Эдгард. – Точно! Если мы ее срочно не откопаем, то она размокнет, надписи исчезнут и проход откроется, но баллы мы не получим.
Воды уже натекло выше колена. Нам предстояла совместная ювелирная работа: осушить клочок земли перед прозрачной стеной и достать с неизвестной глубины бумагу со ставом запрета.
Провозились мы не меньше часа, по пояс вымазались в грязи, но источник закрытого прохода все-таки нашли, причем до того, как до него добралась влага. Профессора постарались от души, запрятав бумагу на глубине человеческого роста, что и спасло ее от намокания. Дождю оставалось всего с ладонь расстояния, чтобы уничтожить став. Долго же мы соображали.
Преодолев препятствие, мы дружно уселись на сухой дороге, привалившись к каменной кладке лабиринта.
– Опять чистить одежду? – уныло поинтересовался Фюфик, глядя с надеждой на меня.
– Если хочешь дополнительные баллы, – кивнула ему с сочувствующей улыбкой. Неужели так сложно привести себя в порядок? Тем более при помощи магии, а не собственных рук, долго и нудно выводя въевшиеся в ткань пятна. Эх, не доводилось ему ни разу жить без волшебства или прислуги.
– Теперь я пойду вперед, – объявил Лотт после небольшого отдыха. – Что-то сложноватые задания нам попадались, может, у меня выйдет лучше выбирать путь. Так сказать, возьму удар на себя.
Протестовать никто не стал. К сожалению, направлять упрямого парня так же, как и Фюфика, у меня не вышло. Лотт убежал вперед и держал от группы небольшую дистанцию, а стоило мне попытаться нагнать его, как он прибавлял скорость. Пришлось соблюдать между нами небольшое расстояние, иначе в отличие от зверей я просто выдохлась бы от подобного кросса.
Я пристроилась позади Лотта, недовольно сверля взглядом его широкую спину, и наблюдала за тем, как парень принюхивается и прислушивается ко всему вокруг. Двигался он дергано, мог в любой момент сменить направление, будто бросаясь на зов, а не следуя выбранному маршруту. Таким образом звери считывают информацию с пространства? Или он подобно мне обращается к внутреннему голосу и обладает даром предвидения? Но тогда почему настойчиво бежит не туда?
Сердце все сильнее сжимало от жуткого предчувствия. Внутри поселился колючий ком, словно приближались мы не к выходу из лабиринта, как демонстрировали персональные извещатели, а к краю пропасти. Ноги становились все тяжелее, не желая двигаться в заданном направлении. Приходилось трусить через силу.
Выскочивший на дорогу из ответвления лабиринта светловолосый лиэр оказался для меня приятнейшим сюрпризом.
– Альт! – радостно вскрикнула я, и Эдгард мне вторил.
Мы бросились навстречу пятикурснику, широко улыбаясь. Почему-то столкнуться здесь, в лабиринте, со старшим товарищем, с которым всего пару часов назад трапезничали за одним столом, оказалось невероятно значимо и трогательно.
Заметив нас, Альт остановился. Он развернулся и принял удобную позу, широко расставив ноги. Взгляд небесно-голубых глаз стал сосредоточенным и колким. Глубокий вдох, и маг бросил заклинание. В нас! Глупая улыбка по-прежнему блуждала на моих губах, а мозг отчаянно пытался понять увиденное.
В нашу сторону летела связывающая петля. Воздух потрескивал от соприкосновения с магией, искрящейся золотым светом в виде колючей проволоки. Если бы не своевременная реакция зверей, выставивших восемь щитов единым слаженным порывом, нас с Эдгардом спеленало бы заклинанием. И сомневаюсь, что мы смогли бы из него выбраться до окончания экзамена.
Встретив неожиданное сопротивление, Альт не стал тратить на нас силы и время, а попросту скрылся в одном из проходов лабиринта. То, что первокурсники не станут преследовать выпускника, было ясно и ему, и нам.
– Зачем он это сделал? – чуть не плача возмутилась я, придя в себя, но не в состоянии переварить подлую выходку Альта. – Невозможно, чтобы он подобное вытворил!
– Ну ты даешь! – изумился Марек. – Танай, неужели ты считаешь, что лиэры всегда поступают исключительно благородно и порядочно? Нет, ты серьезно, да? Так думаешь?
Я растерянно захлопала глазами.
– Он выпускается, – нехотя ответил мне Эдгард, пряча глаза. Брат испытывал жгучий стыд за поведение товарища. – Пытается заработать дополнительные баллы на всем. Сейчас мы для него вроде как противники. А также способ повысить личный рейтинг в дипломе.
– Но мы же свои, – тихо добавила я, при этом осознавая – слабенький аргумент.
– Твои тут только мы! – безапелляционно заявил Фюфик. Он хлопнул меня по плечу в своей излюбленной манере, привычно заставив присесть.
– Похоже, он прав, – поморщившись, вынужден был согласиться с ним Эдгард.
– Да.
Когда спустя пару минут на нашем пути встал Горин, я уже не ждала дружественных обнимашек. Десять заклинаний слились в общую защиту. Ничего другого мы не могли противопоставить пятикурснику. Только взаимовыручку. Горин, как и Альт, оказался достаточно благоразумен, чтобы не тратить драгоценное время на попытки сладить с нашей обороной. Он активировал вокруг себя защитный купол и умчался вслед за сокурсником.
– Раз они побежали в ту сторону, нам однозначно следует взять противоположный курс, – сделал вывод Лотт, и я не могла с ним не согласиться, хотя интуиция кричала об обратном. Встречаться с магами-выпускниками, обладающими несравнимо большими знаниями и магическим опытом, да еще потерявшими совесть в погоне за баллами, совершенно не хотелось.
Однако и на выбранном пути нас ожидал сюрприз. Его мы приметили издали. Первыми, разумеется, увидели звери, обладающие великолепным зрением, и принялись рассуждать, кто и зачем разлегся на пути. Мы с Эдгардом опознали в темном пятне, распластанном на развилке, поверженного студента чуть позже. Но ни один из нас не мог даже предположить, как всех передернет, когда доберемся до места.
– Ловушка старшекурсников в действии, – горько усмехнулся Лотт, добежав до парня. Останавливаться он не стал, продолжив путь неспешной трусцой, тем самым позволяя нам «полюбоваться» несчастным, а затем догнать себя.
Я донеслась до развилки одной из первых и остановилась как вкопанная. Никакая сила на свете не смогла бы меня сейчас сдвинуть с места.
На земле действительно лежал парень. Живой и в сознании, но от этого становилось еще страшнее. Тело, укрытое одеялом из снующих красных муравьев, мелко дрожало.
– Что с ним? Парализующее заклинание? А при чем здесь насекомые? Мы такое не проходили, – рассуждали звери, пробегающие мимо.
– Это проклятие, – вспомнила я недавно прочитанную книгу. Она не входила в обязательную программу, но оказалась настолько интересной, что оставить ее без внимания не вышло, несмотря на предэкзаменационную подготовку. – Он не может двигаться как раз из-за мурашей, а те в свою очередь не слезут с него, пока действует проклятье. Замкнутый круг.
– Попал парнишка. Один кандидат на вылет есть.
– Его нельзя так оставить! – я шагнула к пострадавшему, но чья-то когтистая лапа остановила меня, больно впившись в плечо.
– Танай! – голоса Фюфика и Эдгарда возмутились хором.
– Забыл, что проклятье легко передается прикосновением?
– Неприятностей мало?
– Только от выпускников спаслись, нужно на свою пятую точку новых испытаний?
– Ему требуется помощь! – возопила я. Куда у парней пропало элементарное сочувствие? Мой настойчивый взгляд переходил с одного зверя на другого, умоляя понять меня.
– Танай, рассуди здраво. Ты ему поможешь, а он нас хлоп! – получила я исчерпывающий ответ.
– Думаю, это не пятый курс, – неуверенно проговорила я.
– Там под муравьями не видно! – И это была правда. Под слоем копошащихся насекомых разглядеть парня оказалось нереально.
– И что? Подобное гарантирует лояльное отношение к соперникам? – посыпались на меня вполне здравые рассуждения сокурсников. – Даже если первокурсник! Напакостить может любой. У нас нет времени на чужие проблемы. Нам бы он точно не стал помогать.
– Вы правы. – Я закрыла глаза. Хотелось закрыть и уши. Видеть существо под проклятием, бессильного, жалкого не могла. А слушать товарищей – не желала.
– Пойдем, Танай, – потянул меня за руку Эдгард. – Нужно догонять своих.
– Нет.
– Что?
– Я попробую ему помочь.
– У тебя нет таких сил.
– Зато есть желание. Кроме того, я – единственная его надежда.
– Что за глупости? Все не так страшно. Он сможет поступить в академию на следующий учебный год.
– А до того момента, как с него снимут проклятие профессора, он будет лежать здесь, наслаждаясь снующими по телу муравьями? Эдгард, ты хоть представляешь себе, до чего ужасно и противно, когда по тебе ползет всего одно насекомое, а ты его не можешь стряхнуть? На бедолаге их сотни!
– Я помогу тебе, – вздохнул брат. – Что собираешься делать?
– Вы чего копаетесь? – послышались возмущенные крики зверей, наконец заметивших наше отставание и вернувшихся с полпути.
– Воду вызываем, – доложилась я, кивнув на пострадавшего.
– Зачем?
– Проклятья снимать мы не умеем, не проходили еще. Поэтому попытаемся снять муравьев напором воды, тогда у пострадавшего появится возможность самому защититься от напасти. Тот же купол над собой развернуть.
– С ума сошли?
– Нет, мозги на месте, и сердце тоже, – с намеком отрапортовал Эдгард, коснувшись меня для вливания магической силы.
– Валите, маги, – с наигранным пафосом четверка зверей отодвинула нас, вынуждая отступить в сторонку от эпицентра проклятия, – профессионалы будут работать.
Мое сердце наполнилось радостью и благодарностью. Звери со стихиями на ты. Воду им вызвать гораздо проще, чем магу и человечке. На пострадавшего обрушился локальный мини-ливень, смывая насекомых и освобождая парня от вынужденной неподвижности.
Однако насладиться видом успешного спасения мне не удалось. Лэнис забросил меня к себе на плечо и рванул прочь. Я задрала голову и перехватила взбешенный взгляд Лотта, как раз вернувшегося с остальными зверями к нашей спасательной группе. Впрочем, он быстро сориентировался в ситуации. Подхватив Эдгарда, парень бросился за нами. Ментально звери общаются? Или настолько сдружились, что и без слов друг друга понимают?
Наша сбегающая компания свернула множество раз в проходах лабиринта, словно отрываясь от погони, прежде чем я оказалась на своих ногах.
– Это что сейчас было? – прохрипела я, держась за живот. Передвигаться, сложившись пополам, да еще и вниз головой на жестком зверином плече, признаюсь, не самое приятное занятие.
– У вас, у магов, мелкие ножки, долго бы ими ковыряли землю. А нужно было срочно свалить, – пояснил Лэнис.
– Мы поняли, – пояснила я и за себя, и за Эдгарда. – Спасибо, что не бросили. Только от кого мы убегали? От проклятого? Но мы же ему помогли.
– Вот потому и убегали, – вступил в разговор Лотт. – Во-первых, не известно, как он отблагодарил бы за помощь, от пятикурсников еле защитились. Во-вторых, проклятье проще всего снять, перекинув на другого. В-третьих, он мог увязаться за нами, в благодарность, так сказать, а подставлять свою спину чужому магу мы не готовы.
– Это вас мы уже хорошо изучили и знаем, что можем доверять, – добавил Гроу.
– Так там был лиэр? – вяло переспросила я.
– Атэнн, третий курс, – ответил Эдгард, успевший опознать проклятого.
Я кивнула.
– Но почему вы ему помогли? – Этот вопрос меня интересовал гораздо сильнее прочего.
Ответы посыпались всех сторон.
– Не ему, а вам с Эдгардом.
– Сами, небось, еще долго магичили бы.
– Как можно вас бросить, ведь мы единая команда!
На душе стало тепло-тепло. За год мы все-таки притерлись друг к другу и наконец стали «единой командой», в которой не стоит ждать подвоха и удара в спину, а можно слепо доверять. Кто бы мог подумать!
– Отдохнули и хватит! – распорядился Лотт. Одним прыжком он оказался на ногах и, чуть прикрыв глаза, замер. Его ноздри и мохнатые ушки слегка зашевелились, принимая информацию извне. – Нам туда. – Парень махнул рукой и нырнул в закоулок лабиринта.
Захотелось крикнуть ему о неверно выбранном направлении, но звери поднялись и потянулись за ним, громко радуясь приближению выхода. Вряд ли я смогла бы переубедить восьмерку упрямых парней, что идти нужно в обратную сторону. Быть может, чуть позже мне удастся взять бразды правления в свои руки и повернуть наш отряд к цели?
Впрочем, спустя пару минут я в этом сильно засомневалась.
Голова здорово закружилась. Дышать получалось через раз. В пальцах появилось знакомое колющее ощущение миллиона воткнутых в тело иголочек. Как мы оказались в звездной башне? Уж ее я ни с чем не спутаю даже под слоем профессиональных иллюзий.
– Что ты плетешься в самом конце? – проворчал Эдгард, в который раз оборачиваясь и подгоняя меня. – Все уже давно ушли, причем далековато. Плохо себя чувствуешь, что ли? В самом начале бежал вперед всех, как подстреленный, а сейчас еле ноги передвигаешь. Может, посидим, отдохнем?
– Не стоит от народа отставать, – возразила я, вытирая лоб, ставший влажным от испарины. – Сам убедился, наверное, что вместе легче преодолевать препятствия.
Несмотря на жгучее желание повернуть назад и нестись из башни сломя голову, я упорно плелась за зверями, скрывшимися в очередном проходе лабиринта. Противное чувство, разливающееся по телу липким страхом, подсказывало, что беды не миновать. Но парни-то об этом не знали! Как я могла их оставить и свернуть с пути?
По ногам тянуло холодом.
– Давай тогда крикнем и предупредим, что устали и отдыхаем, – предложил Эдгард, не подозревающий о моих душевных терзаниях.
Я хотела согласиться, но до нас донесся голос Марека:
– Маги, торопитесь! Здесь выход!
– Поднажми, последний рывок, – подхватил меня под локоть Эдгард и почти поволок туда, откуда звал нас зверь.
Видимость ухудшилась, землю заволокло туманом настолько, что дорога пропала. Приходилось ориентироваться по каменным стенам лабиринта.
Мы буквально вывались из-за угла на пустой пятачок. Тупик. Дальше хода нет.
– Как же так? Я точно слышал, что голос шел отсюда. – растерянно озирался Эдгард.
– И я.
Стены высокие, нам с братом такие не одолеть. Да и зверям вряд ли по плечу, все-таки лабиринт зачарован и не терпит жульничества. Кроме того, Марек кричал про выход, значит, они нашли дверь или иной проход.
– Танай! Эдгард! Где же вы? – нетерпение Фюфика ощущалось даже на расстоянии.
– Наверное, не туда свернули, – метнулся Эдгард в обратную сторону, но я успела ухватить его ладонь и притормозить.
– Не торопись, пожалуйста.
– Ах, да, извини, – в голосе промелькнули нотки вины. – Тебе же нехорошо. Давай не спеша.
– Дело не в этом. Мне все это не нравится.
– Думаешь, ловушка? – сразу же насторожился Эдгард.
– Не исключаю.
– Эх! А мне показалось, что звери изменились с осени. Похоже, ничего их не исправит.
– Я не об этом… И… почему не Лотт зовет? С ним что-то случилось?
– Маги проклятущие! – послышалось совсем с другой стороны прохода. Дальше следовала отборная ругань нетерпеливого Гроу. – Мы уходим без вас!
– Голосовая обманка! – Обычно нежный, с грустной поволокой взгляд Эдгарда вспыхнул злостью. Губы сжались в тонкую белую полоску, а на щеках заиграли желваки. Таким страшным я ни разу не видела лиэра. Ни одного лиэра. А уж тем более брата. Он сжал мою ладонь с невероятной силой, и я ощутила, как дрожит его рука.
Эдгард грубо дернул меня, и я чуть не упала, но брат не обратил на это никакого внимания. Он бросился куда-то, странно оглядываясь и осматриваясь, таща меня за собой. Я спотыкалась и постоянно врезалась в углы, не вписываясь в повороты. Вырвать руку из его захвата не получалось, как и понять причину странного поведения. Казалось, в брата черт вселился. Эдгард даже не замечал, что делает мне больно, несясь к какой-то собственной цели.
Однако далеко уйти мы не успели. Путь нам преградил Лотт. Его массивная фигура почти целиком заполнила небольшой проход.
– Отпусти Танаю, – процедил он сквозь зубы, не сводя глаз с Эдгарда. Из-под губы угрожающе показались клыки. Зверь пошевелил плечами, разминая мышцы и расставил пошире ноги. Казалось, он готовился к нападению.
Брат подозрительно покосился на меня, видимо, прикидывая, Лотт оговорился или намекнул на что-то, назвав меня женским именем. Не обнаружив ничего необычного, он тряхнул головой и вернул свое внимание зверю.
– Ни за что! – Эдгард хоть и отступил на пару шагов назад, но пальцы, вцепившиеся в мою ладонь, не разжал.
– Отпусти ее, и я сохраню тебе жизнь, – пообещал Лотт, по-прежнему не сводя глаз с мага.
– Ее? – брат снова метнул на меня растерянный взгляд, более тщательно пройдясь по овалу лица, губам, шее… Его брови медленно поднимались в удивлении, придавая парню ошарашенный вид. Он постепенно осознавал правду. Похоже, она прибавила ему решимости, точеный подбородок упрямо пополз вверх.
– Откуда ты?.. – пролепетала я в смятении. Как давно Лотт в курсе? Никто не должен был узнать мой секрет, тем более однокурсники. В чем я прокололась?
– Запах, – бросил он мне. В памяти всплыл эпизод после похищения, когда Яррин старательно отвлекал внимание зверя от меня, более двух суток немытой и активно пахнущей самой собой. Выходит, мой пол не был тайной для Лотта с самой зимы!
Он перевел взгляд на Эдгарда.
– Хочешь сказать, что до сих пор не знал? И вовсе не поэтому таскался за Танаей по пятам? – вопрос Лотта прозвучал не просто насмешливо, а вызывающе. Оказавшись хозяином положения, зверь расслабился, надменное выражение не сходило с его лица.
Эдгард снова посмотрел на меня, желая убедиться в словах недруга.
– Извини, – одними губами прошептала я, подтверждая правоту слов зверя.
В ответ брат сильнее стиснул мою ладонь. Плавным движением он задвинул меня себе за спину и прижал к стене лабиринта. Мне не требовались эмпатические способности, чтобы почувствовать его страх.
– Да ладно! Девчонка мелкая, бессильная. И тебе даже в голову не приходило усомниться, парень ли она? – продолжал насмешничать Лотт, сложив руки на груди, тем самым подчеркивая рельефность своей мускулатуры и преимущество перед оппонентом.
– Я подозревал, что в документах подделан возраст. Но не пол, – ответил Эдгард с оправдывающимися нотками в голосе. – А теперь, когда я знаю правду… Тем более никому ее не отдам! – последние слова он выкрикнул зло и отчаянно.
– Это мы еще посмотрим.

17

Я переводила взгляд с одного парня на другого. Что происходит? Почему они меня делят? Из-за чего Лотт гонит Эдгарда? И что значит – не отдам?
Додумать я не успела. Лотт сделал обманное движение, похожее на бросок сферой. Эдгард раскинул перед нами щит. Этой секунды хватило, чтобы зверь, в прыжке оттолкнувшись сначала от одной стены, а затем – от другой, оказался на недосягаемой высоте, с которой обрушился на мага, погребая под собой.
Удар сжатыми вместе кулачищами пришелся Эдгарду по макушке и вырубил парня моментально. Моя ладонь выскользнула из ослабевших пальцев. Маг повалился на землю безжизненным кулем. Лотт поднял его с земли, брезгливо зацепив тремя пальцами за грудки, и отбросил от меня, словно мусор.
– Эдгард, – прохрипела я, осипнув от ужаса. Мои колени подкосились, и я, рухнув на четвереньки, поползла к брату.
– Оставь его, – стальным голосом приказал Лотт. – Он хотел тебе навредить.
– Он защищал меня! – возразила я. Обогнуть зверя не получалось, он заступал мне путь, не пуская к магу.
– От кого? Я всегда на твоей стороне!
– Всегда? – Я подняла голову и в упор посмотрела на Лотта. Куда делся тот чуть неловкий милейший медвежонок, которым он всегда был? Или зверь все время притворялся?
– Не нужно так на меня смотреть! Я поначалу не знал тебя. Не знал, что ты девчонка! Но как только понял… прекратил попытки тебя устранить!
Устранить? Устранить??? Лотт хочет сказать, что… он – несостоявшийся убийца Таная? Не верю! Не может этого быть…
– В тот день… когда Эдгард задел меня сферой на спарринге… – Я с трудом подбирала слова. – Зелье Вей… ты… мне его подсунул?
– Я, – не стал отпираться Лотт. – Пропитал ворот, и ты с утра вдыхала пары, поэтому твое самочувствие и реакции оставляли желать лучшего. Яррин, признаться, удивил. Успел дотащить тебя до лекаря, а тот сообразил, как помочь. Я не сомневался, что способ безотказный. Доказать намеренное покушение никто не смог бы. Но я рад, что тебя спасли. Это судьба. Похоже, мы предназначены друг для друга.
– В лесу тоже ты? – задала вопрос я, готовая расплакаться. Может, он шутит так не смешно?
– Дерево не сложно было свалить, как и подчистить за собой магию. Простое заклинание…
– Но в лесу нельзя магичить! – обрадовалась я, поймав Лотта на лжи. Все же он шутит! Пусть и не смешно, зато можно выдохнуть с облегчением.
– Кто сказал? Там просто не везде удается использовать магию так, как нужно. Аномальные дыры иной раз непредсказуемые штуки выкидывают. Потому и стоит запрет на магию в лесу.
– В «Жареном гусе» ту драку, в которой нас с Эдгардом чуть не убили…
– Догадливая. Действительно, спровоцировал я. Уникальный шанс не пачкать руки и устранить врага чужими руками.
– Но ты тоже пострадал.
– Не-а, просто после вашего побега позволил пьянчужкам себя немного разукрасить, так сказать, для конспирации.
– А жгучая травка в постель? Тоже ты?
– На самом деле то был сонный порошок. Вполне безобидный, однако его все Лоусы не переносят. Вплоть до смертельного исхода. Ошибка в составе крови, так сказать, наследственный недостаток. О нем знают лишь сами… – он сделал паузу и поиграл бровями, намекая на собственную принадлежность к семье, – Лоусы.
Ну да, у меня же почти полное совпадение с Танаем, вплоть до состава крови. Выходит, и аллергия на те же самые вещества.
– Похищение тоже твоих рук дело? – спросила, уже совершенно ни на что не надеясь.
– Если бы не вмешался Уорд, мы сейчас с тобой не разговаривали.
– Для чего такие сложности? Почему не яд? – хваталась я за последнюю соломинку.
– Думаешь, так легко приобрести яд? Да и подозрения законников мне совершенно ни к чему. А так, Танай умер бы от холода и голода. Сам. Чуть позже башня рухнула бы, погребая под собой наследника Лоуса. Даже если бы и нашли тело, улик – никаких.
– Но ты искал меня вместе с Яррином!
Как же так? Мысли путались, словно растерянные клоши, сталкиваясь друг с другом и бестолково ворча.
– Пришлось изобразить волнение. Впрочем, особо играть не пришлось, я действительно здорово волновался, что этот ублюдок найдет тебя, даже не имея ни единой зацепки. Приставил же папаша к тебе сторожевого пса, вернее не придумаешь! Пришлось бегать с ним по округе, а когда ты нашлась, срочно сносить башню с шайкой, что могла меня сдать с потрохами. Не планировал я так ускоренно устраивать ритуал, но пришлось заметать следы.
– Ты разрушил башню ритуалом? Там находились живые люди!
– Отморозки, которые за деньги разыграли спектакль и похитили тебя, не интересуясь, что потом случится с их жертвой. Тебе их жалко?
– Среди них был ребенок.
– Через несколько лет он стал бы вором и убийцей.
– На себя посмотри. За что ты так со мной?
– Как так? Я на тебя молиться готов!
– Ты пытался меня убить… – произнесла и сама же испугалась. Неужели я это сказала? Наконец поверила?
– Говорю же, что не специально! – Лотт принялся жестикулировать от избытка эмоций. Искреннее сожаление сочилось из его слов, но тем ужаснее они звучали для меня. – То были покушения на Таная. На парня. Не на тебя! Знай я еще тогда, что ты девчонка, никогда бы… Да я с тебя пылинки бы сдувал!
Эх, а я его другом считала.
– Не понимаю, – пробормотала я, вставая на ноги и стараясь не смотреть туда, где сломанной куклой валялся Эдгард. Быть может, я смогу усыпить бдительность зверя и приблизиться к брату? Он живой, правда же? Он должен быть живым! Слушать Лотта у меня не было ни сил, ни желания, но кто бы мне позволил его игнорировать.
– Что тут непонятного? Ты девчонка, а значит, не являешься препятствием к наследству отца.
– Отца? Я никогда не претендовала на наследство твоего отца! – Что за чушь он несет?
– Нашего, Таная, нашего.
Я замерла. Кусочки разрозненного пазла начали собираться в моей голове. Разгадка оказалась до банального простой. Лотт – бастард. Танай ему мешал в качестве прямого наследника. Я в ужасе попятилась от парня. Он затеял свою игру, чтобы расчистить путь к наследству? Тогда сейчас самое удобное для этого время. Заступиться за меня некому.
– Ты – незаконнорожденный сын лиэра Лоуса, – упавшим голосом констатировала я.
– Верно. Мать меня вырастила как зверя, но никогда не позволяла забыть о более благородных корнях. – Он привычным жестом уложил выпавшую из прически прядь волос на место. Его маниакальный уход за внешностью даже лиэров переплюнул. И почему раньше подобное мне не казалось подозрительным? – Да и о полагающихся мне деньгах тоже.
– Ты считаешь, что, убив меня, получишь наследство?
– Зачем теперь-то мне тебя убивать? – непритворно удивился Лотт. – Все сложилось лучше, чем я мог себе представить. Нам нечего с тобой делить. Мы поженимся, и все деньги останутся внутри семьи.
– Поженимся? – Что за чушь?
Видимо, в моих глазах отразилось испытываемое в тот момент возмущение напополам с отвращением, потому что губы Лотта зло сжались.
– Надеюсь, ты не влюбилась в этого недоноска? – он кивнул в сторону Эдгарда, по-прежнему не подававшего признаков жизни. Пусть он будет жив! Пожалуйста, небеса, пусть он выживет!
– Ты в своем уме? Он мой брат!
– Смеешься? Да я тебе больше брат, чем он!
– Вот именно! О каком браке может идти речь? Мы сводные брат и сестра!
– Об этом никто не узнает, если ты согласишься выйти за меня. Я не стану претендовать на наследство.
– Но мы-то с тобой будем знать!
– Меня это не смущает. Ты мне и в роли мальчишки очень нравился, или нравилась… запутался. В общем, разгадав твою тайну, я потерял голову.
– Это видно.
– Ты мне нужна.
– Ясно. Наследство Лоусов.
– Не только! Говорю же, ты мне нравишься! Я хочу быть с тобой. Не сомневаюсь, в женском платье ты окажешься еще привлекательнее, а уж без него… Не понимаю, зачем отцу понадобилось непременно запихнуть тебя в академию. Девчонку и к парням… Даже на обман пошел.
– Быть может, чтобы оградить от покушения?
– Сомневаюсь. До академии я сделал лишь одну попытку. Так сказать, пробную.
– Этого хватило, чтобы заподозрить.
– Возможно. Ну так что? Ты решила? Ты на моей стороне?
Что мне ему сказать? Положительный ответ невозможен, а отрицательный обязательно спровоцирует Лотта на очередную агрессию.
– Где звери? – задала я в свою очередь логичный вопрос. Неужели парни нас с братом бросили на милость этого сумасшедшего? Или того хуже – с Лоттом заодно?
– Недалеко. Прошу, лия. – Он галантно предложил мне локоть, за который я, немного посомневавшись, уцепилась. Особого выбора у меня не было, либо умереть сейчас, либо тянуть время в надежде, что экзамен закончится и оставшихся в лабиринте студентов придут забирать преподаватели. Уж они-то имеют достаточный опыт и знают, как справиться с одним неадекватным студентом-недоучкой.
Лотт повел меня обратно к башне. Я это ощутила каждой клеточкой своего сопротивляющегося тела. Грудную клетку сдавило, и каждый глоток воздуха мне давался все с большим трудом.
Я покосилась на зверя. Он снова прислушивался к чему-то, словно шел на зов. Наверное, я сама так же следовала собственной интуиции, когда вела группу за собой по лабиринту. Но ведь Лотт не человек! У него не может быть способностей провидца. Кто же тогда его зовет? Башня? Звездная башня, что выгоняла бедных клошей своей невыносимой атмосферой?
– Нам далеко еще? – вытолкнула я из себя с огромным трудом. Шагать становилось все сложнее. Я почти повисла на локте Лотта, вместо того чтобы чуть касаться кончиками пальцев его руки.
– Какая-то ты бледненькая, – оценил зверь мой внешний вид и подхватил на руки. – Почти пришли.
– Зачем тебе в башню? – вяло поинтересовалась я. – Разве не стоит поскорее выйти из лабиринта?
– Ты видишь башню? Хорош же у тебя магический резерв! Выходит, тоже притворялась? Специально скрывала свою силу?
– Тоже?
– Ну, ты же не думаешь, что первогодка-неумеха рискнул бы вмешиваться в магию педагогов?
Он щелкнул пальцами и снял иллюзию. Вместо бесконечных переходов лабиринта появились стены башни, зал, светильники, сияния которых не хватало, чтобы полностью осмотреть огромное помещение.
– Как ты… это сделал?
– Я закончил северную академию магии два года назад. А в эту поступил, чтобы добиться справедливости в разделе наследства.
– Убить Таная, – прошептала я, но зверь меня, разумеется, услышал.
– Не только. Мне пришлось хорошенько поработать. Особенно в последние дни. Сплести чужие заклинания и свои не так-то просто. А?
– Ты вмешался в иллюзии профессорского состава? – не поверила я своим ушам. – Маги высшего уровня с многолетним опытом сотворили лабиринт, а ты…
– Я немного его подкорректировал для своих целей, – гордо закончил мою фразу Лотт.
– Для каких? – Я безуспешно затрепыхалась в сильных руках. – Убить меня?
– Что ты несешь? Мы же с тобой уже договорились! – рыкнул зверь. Побелевшие желваки заиграли на его широких скулах. Раньше Лотт был более сдержанным.
– О чем?
– О том, что мы вместе! Мы с тобой – заодно!
– То есть ты не собираешься меня?..
– Да чего ты заладила? Я ради тебя готов мир перевернуть! – Крепкие руки прижали меня к стальной груди так яростно, что из меня вырвался полузадушенный писк. – Неужели ты до сих пор не поняла?
– Может, тогда пойдем к выходу? – робко поинтересовалась я, пытаясь вдохнуть затхлый воздух.
– Нет, – осадил меня холодный и непререкаемый тон. – Сначала кое-что закончим.
– Зачем? Если ты хотел наследство, то… – Он посмотрел мне в глаза, и я замолчала. Неужели парень мне когда-то казался добродушным и безобидным медвежонком? Да он скорее матерый гризли, жестокий и опасный.
– Я начал очень важный ритуал еще до того, как узнал, что ты – девушка. Возможно, пойми я раньше, то не стал бы ввязываться в столь рисковую и сложную авантюру. Теперь уже поздно. Ритуал важно закончить, иначе он завершит себя сам с неизвестными последствиями.
Взгляд Лотта стал отстраненным, неприятным. Он опять к чему-то прислушивался? Я заерзала в его руках, пытаясь хоть немного отстраниться, и он, избавляясь от отвлекающего его фактора, поставил меня на ноги. Пол вибрировал. В этот раз физически. В попытке найти опору мне пришлось сделать несколько шагов в сторону. Светильники сдвинулись вслед за мной. Я оглянулась и чуть не вскрикнула. В круг тусклого освещения попала когтистая рука, пришпиленная к полу.
– К… какой… ри-ритуал?
– Возвращения в этот мир четвертой расы, – ответил будничным тоном Лотт, а, проследив за моим взглядом, добавил: – Ты, кажется, их не любила. – Он создал одним жестом с десяток светильников и отправил к центру зала. Меня захлестнул ужас.
– Марек! Фюфик! Ребята!
На концах начертанной пентаграммы распласталось пятеро зверей с растопыренными конечностями в виде звезд. Незнакомое мне заклятие распяло бедолаг и не позволяло шевелиться, однако они были живы и даже стонали. В центре же магического става сваленными крест-накрест лежали Гроу и Лэнис, бледностью кожи больше похожие на трупы. Кровавые пятна возле них не позволяли надеяться на благополучный исход. Я тоненько завыла.
– Мразь! Отпусти хотя бы пацана! От него ты не получишь никакой магии, сам же знаешь, что он почти пустышка! – захрипел Фюфик, страшно вращая глазами. От жуткого напряжения на его лбу выступили вены, а жилы натянулись будто струны. Предпринять он ничего не мог, скованный ритуалом, уже вовсю высасывающим из парня жизненные силы.
– Ошибаешься! Таная – магиня, щедро одаренная природой, – гордо сообщил Лотт и притянул меня к себе за талию. – Моя магиня.
Парни никак не отреагировали. То ли сил уже не было, то ли не поняли, о чем идет речь, а возможно, решили, что сородич спятил. Лотту подобное равнодушие не понравилось, меж бровей залегла складка, а рот скривила гримаса злости. Зверь сделал шаг в направлении пентаграммы, но я успела его перехватить за руку. Главное – отвлечь. Меня не покидала уверенность, что любая секунда сейчас ценою в жизнь.
– Зачем тебе в этом ритуале понадобилась я? – Наверняка он не просто так заманил в ловушку ребят, а потом вдруг оставил и вернулся за мной.
– Тебе здесь безопаснее находиться во время прорыва, чем где-либо еще. Я говорил, в последнее время ты мне стала дорога. – Быстрый взгляд скользнул по мне, после чего смущенно опустился к полу, пушистые светлые ресницы затрепетали. Да он меняет свои маски со скоростью обезумевшей лошади!
– Какую расу ты решил вернуть?
Лотт задумчиво посмотрел на наши сцепленные руки. Я вздрогнула, но не отняла ладонь. Стоять на оживающем под ногами полу становилось все труднее.
– Демонов. Какую еще? Неужели не знала, что давным-давно на Дамине существовало четыре расы? Все четыре ссорились, воевали, чуть не уничтожили друг друга. А в итоге самую сильную запечатали в нижнем мире.
– Нет, не знала. Этой информации нет в свободном доступе. Тебе-то откуда известно про подобные вещи?
– В свое время довелось в качестве практиканта поработать в государственном архиве. Там много интересного хранится, так сказать, подальше от чужих глаз.
– И ты нашел что-то про четвертую расу?
– Не что-то, а древние записи о том, как запечатали демонов при помощи огромной пентаграммы. На ее углах установили сторожевые башни с мощными запирающими заклятиями. Со временем память про четвертую расу стерлась, назначение построек позабылось, какие-то здания снесли. Очень удобно, не находишь? Когда я взялся уничтожать оставшиеся звездные башни, никому в голову не пришло связать их с возрождением демонов.
– Зачем тебе это? Что ты задумал?
– Хочу перекроить раздел мира. Сейчас реальная власть принадлежит лиэрам, а звери и люди на втором плане. Демоны сместят зазнавшихся магов, возвысив себя и уравняв прочие расы.
– Не понимаю. Что это даст лично тебе?
– Наследство. Неужели ты думаешь, лиэрство могло бы достаться незаконнорожденному полукровке без особого завещания, где отец признавал бы меня сыном и наследником? Это Уорду повезло с предком, мне же приходится все добывать самому.
– И чем тебе помогут демоны?
– Уравниловкой среди магов и зверей, конечно! Уже никто не посмотрит на меня свысока, я стану в глазах общества достойным кандидатом на лиэрство.
– Ты, кажется, передумал предъявлять права.
– Я и не стану, если выйдешь за меня замуж. Если же нет… то в новом мире отцовское наследство достанется мне как ближайшему родственнику мужского пола. Демоны, они, знаешь ли, очень патриархальны. К тому же открывший им двери заслужит особое почетное место среди знати. Поэтому хорошенько подумай, прежде чем бросить мне вызов, – угрожающе добавил он, перехватив мой взгляд, прикованный к жертвам ритуала. – Я тебя получу в любом случае! И только ты решаешь, кем ты станешь в будущем – любимой женой или… рабыней.
– Эту башню ты планируешь тоже разрушить, как и предыдущие? – Я с большим трудом ловила баланс на плавающем под ногами полу и непроизвольно дергала за руку Лотта, не позволяя ему сосредоточиться на чем-либо еще. И, похоже, не зря. Мое сердце забилось чаще, как обычно делало в присутствии Яррина. С недавних пор парня я чувствовала на расстоянии. Неужели он где-то рядом? Возможно, нашел в лабиринте Эдгарда и понял, что случилась беда? Нет, Эдгард сам рассказал, брат жив! Он должен быть жив!
– Разумеется, – с неохотой отозвался Лотт, будто тоже что-то почуяв. Возможно, так оно и было, все-таки нюх у зверей, даже у полукровок, отменный.
– Нас погребет под обломками? – истерично завопила я, с еще большим энтузиазмом отвлекая сокурсника. Только бы Яррин не вздумал вступать в схватку с Лоттом – вряд ли есть шанс в одиночку справиться с этим маньяком. Хоть бы додумался позвать на помощь.
– Вот еще! Не для того я затевал ритуал. Мы с тобой точно спасемся. Не переживай, все идет по плану. Осталось совсем немного напитать магией печать. Согласен, с другими башнями побыстрее вышло, но эта-то ключевая, с ней немного повозиться пришлось. Должны быть не просто жертвы, сопровождающие магические действия, а те, что предварительно напитают разрушительные заклятия.
– Ты так хорошо разбираешься в теме освобождения демонов? С чего подобная уверенность?
– У меня есть записи, там во всех подробностях указан ритуал запечатывания. Обратные действия не трудно вычислить, это умеют даже первокурсники, правда?
Я кивнула. Выходит, мир обречен принять обратно демоническую расу? Чем это грозит трем другим, которые ранее взбунтовались? Вспыхнет новая война? Демоны начнут мстить своим обидчикам?
А самое главное – какая участь ждет зверей в пентаграмме, когда они отдадут свои силы ритуалу? Достаточно ли будет жертвы насильно отнятой магии, или потребуются еще и жизни парней? К собственному ужасу, я знала ответ на все свои вопросы. Картинки, мелькающие перед глазами, заставляли меня дрожать сильнее пола, не унимавшегося под ногами. Крошево цемента валилось с высоких потолков на голову, припорашивая волосы.
Я еще крепче вцепилась в руку Лотта, не позволяя ему отойти к зверям. Это ничего не меняло в участи парней, но истинный смысл собственных действий мне открылся не сразу. Я интуитивно висла на бывшем друге, всем своим видом демонстрируя, что не держусь на ногах. Для чего интуитивно отвлекаю Лотта, осознала чуть позже, ощутив присутствие Яррина совсем близко от себя. Во мне забурлило двоякое чувство. Радости, как обычно, от которой перехватывало дыхание и в душе распевали райские птицы. И протеста – я вдруг поняла, что безопасность именно этого одного парня для меня важнее друзей, брата и даже целого мира.
– Лотт, – прогундосила я, – мне страшно. Ты можешь все это прекратить? Пожалуйста.
Зверь бросил на меня раздраженный взгляд.
– Я же тебе все объяснил. Ритуал начат. Нельзя его бросить вот так просто.
– А не просто? Запрети демонам выходить, а сами пошли на выход. Мне нехорошо.
Мне действительно становилось все хуже. Похоже, мы с клошами из-за демонов испытывали сложности нахождения в башне. Приближение прорыва четвертой расы ощущалось каждой клеточкой тела. Подозреваю, не зря демонов заточили в нижний мир. Сколько судеб они сломают? Какие перемены принесут с собой? Подобные мысли разрушали меня, поэтому я старательно их гнала от себя. Лучше думать в менее глобальных масштабах. Например, как помочь угодившим в ловушку зверям.
По полу пошли трещины, из которых повалил сизый дым. Удушающий, тошнотворный. Он стелился понизу, скрывая плиты из поля зрения. Повеяло влажным холодом. К потолку взметнулись мавли – грязно-серые тени, относящиеся к потусторонним существам и появляющиеся в скоплениях боли и страданий. Эти неприятные создания питались негативными эмоциями, не причиняя никакого вреда живым расам, однако их сильно недолюбливали. Кто же будет рад вестнику беды?
– Не говори глупости! Мы уйдем, только когда я закончу. – Лотт попытался оторвать меня от своей руки, но я повисла на ней основательно. – Отпусти, мне пора вскрывать печать.
– Почему именно сейчас? – Интуиция буквально вопила, вот-вот что-то произойдет, поэтому я и не подумала отцепиться от зверя.
– Ритуал мне подсказывает.
– Что? Как?
– Он создан на моей крови. Я его чувствую внутри себя. Поэтому хватит разговоров. Мне пора. – Он принялся силком разжимать мои пальцы.
Так вот к чему он все время прислушивался! Не так давно профессор Лодр объяснял нам вкратце о существовании подобных ритуалов. Они настолько сложны, что маги частично сливаются с процессом, благодаря чему имеют возможность более точно контролировать происходящее. Вынуждена признать, Лотт подошел к задуманному со всей серьезностью.
– Идиот! Ты обречен. Печать уничтожит того, кто ее вскроет. Неужели думаешь, древние были глупее тебя?
Мы с Лоттом резко обернулись. Вот уж кого я не ожидала увидеть в дверном проеме зала, так это Эдгарда. И безумно обрадовалась.
– Ты жив! – Я, забыв обо всем, дернулась к брату.
– Ненадолго, – отрезал Лотт и удержал меня подле себя, обхватив рукой за плечи. Закрылся мной, словно щитом, от сферы, заискрившейся в руке Эдгарда.
Мы все трое знали, брат ни за что на свете мне не навредит. Действия Лотта предсказать не мог никто. Чем и воспользовался коварный зверь. Эдгард, формируя сферу, не успел создать себе защиту. Лотту же, гораздо более опытному, ничего не стоило одним жестом призвать снаряд и бросить его в мага. Лишь в последнюю секунду я, со всей силы дернувшись в зверином захвате, чуть сместила траекторию полета боевой сферы.
Эдгарда задело по касательной. Но и этого хватило. Пламенный шар пронесся с ужасающей скоростью и оставил громадную паленую отметину. Брат пошатнулся. Его удивленные глаза смотрели на меня, а помертвевшие губы пытались скривиться в ободряющей улыбке. Казалось, Эдгард пытался сказать мне: «Все хорошо». Но я-то видела, что его развороченный бок пропитал кровью не только тонкую блузу, но и лосины, а лицо побелело, становясь с каждой секундой все более похожим на профессиональный макияж гейши.
– Эдгард!
В голове помутилось. Я вцепилась зубами в удерживающую меня на месте руку. Лотт дернулся, но даже противный солоноватый вкус крови на языке не заставил мою челюсть разжаться. Зверю пришлось выпустить меня из захвата и с шипением отнимать свою конечность, словно у бешеного пса кость. Он мог ударить меня по голове и легко освободиться, но, похоже, очень старался не навредить мне, лишь слабо дергая одной рукой и пытаясь за шкирку оттащить при помощи второй. Это была его ошибка. Он отвлекся.
Крепкие ладони сомкнулись на бычьей шее зверя. Яррин! Вот зачем Эдгард подставился. Чтобы дать возможность применить Яррину невидимость и подобраться незамеченным к Лотту. Иначе я так и служила бы для зверя щитом.
Проследить за схваткой противников не вышло. Лотт захрипел, пытаясь глотнуть воздуха, и непроизвольно одним взмахом стряхнул меня со своей руки. Я отлетела к Эдгарду, до того чудом удерживающемуся на ногах, и свалила его на трясущийся пол. Мы погрузились в липкие клубы тумана, где видно было лишь друг друга, да и то потому, что оказались в обоюдных объятиях.
Приземлившись, брат тихо охнул и сморщился от боли. Неудивительно, при падении он изловчился повернуться так, чтобы основной удар о плиты пришелся на него.
Я подхватила ладонями заваливающуюся голову Эдгарда, уберегая от травм, и ощутила, как его лихорадит. Паника мутила разум. Что делать?
– Я не знаю ни одного лечащего заклинания. – До меня только сейчас дошло, что я весь год потратила на чтение бесполезной литературы и зазубривание бестолковых ритуалов, нужных лишь для хороших отметок в учебе. Как бы сейчас пригодилось хоть что-то более практичное и полезное! Я прижала обе ладони к ране, выталкивающей кровь из тела ослабшего Эдгарда.
– Уходи отсюда, – прошептал брат мне на ухо. Нащупывающими движениями он отыскал мою ладонь и оторвал от своего бока. Я почувствовала на своем пальце тепло и тяжесть насильно надетого кольца. – Поверни рубин и активируй своей силой портал. К сожалению, я тебе сейчас в этом не помощник.
– Эдгард! Ты о чем говоришь?
– Спасайся. Лотт не жилец со своей безумной затеей. И тебя утащит на тот свет. Если Яррин прав, и Лотт призывает демонов, то ритуал не обойдется малой жертвой. Просто перейди порталом в город. Поторопись. – Эдгард с большим трудом сдерживал гримасы боли.
– Тебе портал сейчас нужнее, – уперлась я, не собираясь отнимать у брата последнюю возможность выжить.
– Мне уже ничто не поможет. А вот ты… Ты должна жить! Я так жалею, что столько времени находился в заблуждении и не знал, какая у меня прекрасная сестра. Пожалуйста, не медли. Скоро все начнется… Чувствуешь, как земля беснуется?
– Меня Лотт не тронет, а от демонов как-нибудь спасусь, не переживай. Я живучая. К тому же артефакт настроен только на тебя и твоих ближайших родственников, сам же говорил.
– Врал, чтобы не делиться порталом. Тебе он был не нужен, а остальным доверять дорогую семейную реликвию…
– Ясно. Но ты мне кое-что задолжал, помнишь? – Я решительно стянула кольцо и надела на тонкий длинный палец брата.
– Что?
– Желание! Ты мне должен исполнение желания.
– Детский спор…
– Не важно! Эдгард, сдержи слово лиэра! Мое желание, чтобы ты любой ценой выжил! Слышал? – Я повернула камень и направила в артефакт магию, загадав дом лучшего городского лекаря. – Попробуй только… – хотела я пригрозить, но горло перехватило от слез, и мне пришлось замолкнуть.
Перед нами развернулось пространство, и в голубом сиянии появилась светлая комнатка, уставленная стеллажами с пузырьками, колбочками и пучками трав. В углу, скрючившись в кресле и пожевывая кончик седой бороды, с толстенной книгой на коленях сидел сухонький старичок. Он настолько погрузился в чтение, что на открывшийся магический проход не обратил никакого внимания.
Зажав зубами губу, я поднатужилась и перевернула Эдгарда прямо в портал.
– Танай! – негодующе взревел брат, по привычке назвав меня мужским именем. Но его возмущения оказались запоздалыми.
– Выживи, брат, умоляю! – просипела напоследок я.
Приняв мага, проем захлопнулся.
Вздох облегчения вырвался из меня. Теперь хотя бы у одного дорогого мне человека, тьфу, мага, появился шанс на спасение.
Я доползла до стены и, опершись на нее, с большим трудом поднялась на ноги. Яррин и Лотт с переменным успехом дрались врукопашную, время от времени перебрасываясь боевыми сферами. То тут, то там из крупных трещин в полу со свистом вылетали струи воздуха вперемешку с каменным крошевом и комьями земли. Клубы тумана полностью захватили зал и доходили уже до уровня моего колена. Где же звери?
Под серыми плотными парами разглядеть тела жертв ритуала никак не удавалось. Кажется, пентаграмма располагалась в центре зала. Я осторожно отлепилась от стены и двинулась, положившись на шестое чувство. Только бы не наступить ни на кого и самой не нарваться на удар боевой магией. Выставлять хлипкий щит, на который у меня едва хватило бы способностей, я не видела смысла – не выстоять ему против мощи мага или зверя.
Эпицентр ритуала обнаружила быстро. Спина Лэниса, сваленного поверх Гроу, высилась над полотном тумана, лишь слегка окутанная дымкой. Значит, где-то поблизости должна находиться и пятерка зверей, распятая в углах пентаграммы.
Встав на четвереньки, я пыталась разглядеть парней до того, как нечаянно задену их и сама попадусь в ловушку донорства страшного ритуала. Как бы мне сейчас пригодился звериный нюх или хотя бы зоркость! Ненавижу собственную бесполезность!
На Марека чуть не наткнулась, остановившись от его мохнатого лица буквально на расстоянии ладони. Крупные ноздри зашевелились при моем приближении, но глаз он не открыл. Видимо, ему совсем тяжко.
Хотелось приободрить его, сказать, что сейчас что-нибудь придумаю, только пусть немного потерпит. Но вовремя опомнилась. Покосившись на Лотта, я закрыла рот. Не дай бог еще услышит о вмешательстве в процесс ритуала, не пощадит.
Как же освободить Марека из сетки заклятий, где перемешались и сковывающая магия, и высасывающая энергию, и подпитывающая слом печати? Не проходили мы подобные приемы. А метод от обратного здесь не сработает – нужны знания об используемых словах и ключевых действиях. Эх, как все сложно. Была бы сеть из ниток, я бы, их подрезав, сделала дыру… Точно! Вот где пригодится простейшее заклинание лаза, обычно бесполезное, так как не отменяет весь процесс, а лишь делает временное локальное обнуление. На него и сил много не требуется.
Лотт, контролирующий ритуал, если и почувствовал мое вмешательство, виду не подал. Он с азартом теснил Яррина, загоняя того в угол. Скорее всего, в пылу сражения и предвкушении скорой победы не понял, отчего отключился один из источников магического питания. Да и звери не вечные. Вполне мог решить, что кто-то из жертв угас, не выдержав насильного отъема магии. Стоит ли переживать за отработанный материал?
В образовавшуюся лазейку я вытаскивала Марека волоком. Далеко тянуть не стала: и силенок у меня столько нет, да и резона тоже – сейчас главное каждого зверя выудить из пентаграммы, вытягивающей жизнь из ребят. В чувства приводить – дело десятое.
С другими четырьмя парнями действовала аналогично. В сознании пребывал лишь Фюфик. Его вырвать из ритуала оказалось проще всего, так как зверь старательно помогал мне, отталкиваясь пятками и локтями от трясущейся плитки.
Я снова опасливо взглянула на Лотта. Ему оказалось не до нас – перевес сил сместился, и теперь Яррин не давал ни минуты продыху своему противнику, нападая со всех сторон почти одновременно. Как такое возможно? Смазанная тень с невероятной скоростью металась вокруг явно выдохшегося Лотта, еще более выматывая.
Позволив себе минутку сладкой гордости за Яррина, я вернулась к собственной дилемме.
В пентаграмме остались Лэнис с Гроу, но до них я не знала, как дотянуться. Тут лазейка в заклинании не могла спасти. Подозреваю, хорошо подошло бы сочетание телекинеза с левитацией. В лабиринте мы отлично справились с переносом парней из порченой земли на безопасное место. Но у одной меня не хватит на подобные трюки сил.
– Что же мне делать с вами? – непроизвольно сорвался стон с моих губ.
Лежащий рядом Фюфик приоткрыл один глаз и поинтересовался:
– А ты действительно девчонка?
– Да, – не задумываясь отозвалась я, мысленно пребывая в проблеме.
– В таком случае разрешаю! Делай со мной, что захочешь. Для начала можешь поцеловать.
– Что? – Я ошарашенно взглянула на парня, плечи которого до сих пор придерживала. На его губах играла самодовольная улыбка. Со стороны, наверное, выглядело довольно интимно. – Ну шутник! Нашел время.
– Помирать, так весело. На большее я сейчас не способен.
– Не помрешь, не волнуйся, – буркнула я, отлепляясь от парня и отодвигаясь на благопристойное расстояние. – Лучше подумай, как… – дальше договорить не успела. И без того неспокойный, словно волнующееся море, пол совершенно взбесился.
Мне срочно захотелось приклеиться к поверхности холодных плит. Распластавшись по пляшущему полу, я старалась ловить ритм и приземляться на собственные конечности, смягчая падение. Сумасшедшая тряска раскидала бесчувственных зверей в разные стороны, напоминая капризного малыша, разбрасывающего надоевшие игрушки.
Я с надеждой следила за Гроу и Лэнисом, ожидая, что и они разлетятся кто куда вместе с сородичами. Однако ритуал их крепко держал в центре пентаграммы.
А в голову, как назло, не приходило ничего путного. Бурлящее во мне ощущение самозванца зашкаливало. Если бы здесь сейчас находился Танай, то смог бы что-то сделать, все-таки он маг. Не факт, что захотел бы, но шансов у него было бы гораздо больше моего. Однако с ребятами оказалась слабосильная я. Хотелось побиться головой о стену.
Стоит ли так страдать, Танюха? Скоро твое желание исполнится, танцующая башня наконец рухнет и прилетит тебе не только по голове. И не только тебе. Боже, о чем я думаю! Хватит рефлексировать! В конце концов, уж если я, будучи из техногенного мира, сумела отыскать и развить в себе магию, то теперь мне любая проблема не проблема! Мой земной менталитет не единожды выручал меня здесь, на Дамине. Нечего расклеиваться. Выше нос! Лучше сконцентрироваться на поиске решения!
То ли я себя таким образом встряхнула, то ли прорывающаяся из-под земли концентрированная магия повлияла, но буквально на глазах предметы стали четче и одновременно прозрачнее. За стенами башни проявился лабиринт. В мельчайших деталях! Я увидела студентов, бродящих в переходах, ломающих голову над очередным экзаменационным заданием, попавших в ловушки. Сквозь них просматривались лес, замковый парк, крепостная стена, обрамляющая территорию академии. Далее не стала любопытничать, ошеломленная неожиданно открывшимися способностями.
Взгляд уткнулся в пол и прошел насквозь. Перед глазами на невероятной скорости пролетело множество помещений подземелья, завертелась карусель междумирья, замельтешили кадры заснеженных гор и ущелий, страны вечной мерзлоты и полного отсутствия жизни. У меня мороз пробежал по коже, пробрав до кончиков пальцев. Нижний мир? Чудовища отвратительной наружности, обитающие в ледяном пространстве, производили жуткое впечатление. Полусонные от низкой температуры, они заторможенно ползали на шести конечностях, напоминающих одновременно и паучьи лапы, и человеческие руки. Время от времени существа впадали в бешеную ярость, с пеной у рта и брызжущей слюной они бросались друг на друга. Тогда плоть и шерсть чудовищ летели окровавленными клочьями в разные стороны. Это их Лотт собрался возвращать на Дамин?
Дрожа от отвращения и холода, бонусом предоставленного мне эмпатией, я поторопилась вернуть зрение в свой мир. Да, свой! И я намеревалась за него бороться, пусть и не могла похвастаться впечатляющими способностями магов или зверей.

18

Лотт и Ярин по-прежнему сражались. Но сейчас я не просто успевала улавливать каждое их движение, но и видела возможные варианты развития боя в зависимости от предпринимаемых ими шагов. От двух до пяти динамичных рисунков в виде пунктирной линии появлялись передо мной, а через пару минут парни в точности повторяли один из них. Вот это да! Я же крутейший предсказатель!
На эмоциональном подъеме мой гордый взгляд перешел на Гроу и Лэниса. И потух. Единственным вариантом их будущего вырисовывалась смерть. Причем совсем скоро. В запасе минута или две. Как же так? Никто-никто их не спасет? Хотя о чем я? Кроме меня – некому. А что я могу совсем одна? Будь у меня длинная палка или веревка… Нет, и с ними тоже не справилась бы, не в той физической форме.
Соберись, Танька, от тебя зависят две жизни и судьба целого мира! На что похожа пентаграмма, катастрофическую магию которой важно победить? На Земле не чертят подобные тлетворные ставы, зато дети рисуют безобидные классики. И я в них частенько выигрывала, нагло жульничая. Заступив черту, просто стирала мел с асфальта подошвой сандалика, пойди, докажи, что нарушено правило. Раскинувшаяся передо мной ритуальная пентаграмма начертана, разумеется, составом понадежнее, чем мел или уголь, все-таки не учебный вариант. Однако и на нее есть мера воздействия. Заклинание по выводу пятен и любой грязи! Кто бы мог подумать, что бытовая магия может оказаться столь полезной.
Достаточно стереть всего-то уголок у пятиконечной звезды, и та-дам! Ритуал нарушен. Как нарочно пол в этот момент вздыбился под Гроу и Лэнисом, отправив парней к Фюфику. Получилось!
– Живы! – радостно оповестил зверь, схватив одного товарища за руку, а другого за ногу и потрясая ими над туманом, чтобы продемонстрировать мне верность своего утверждения.
«Живы!» – отозвалось во мне настоящим счастьем. Я успела! Мое жуткое видение не сбылось! Облегчение окатило меня теплом, расслабляя мышцы, находившиеся, как оказалось, все это время в судорожном напряжении. Выходит, не все то, что я вижу, должно обязательно исполниться. Будущее можно менять своими поступками. Мне же дается схема возможного развития ситуации при шаблонном поведении участников.
По полу в последний раз волной пробежала дрожь, и земля затихла. Дышать стало легче. Меня перестало гнуть к земле, прошло головокружение. И хотя туман все еще густым киселем стелился у ног, пропал дурной запах, присущий звездной башне. Ритуал отменен? Проход для демонов на Дамин закрыт? Правда? Не может быть! Я это сделала!
Ужасающий вопль прервал миг моего триумфа, не успевшего толком начаться. Мороз пошел по коже от того, сколько боли, разочарования и злобы смешалось в протяжном оглушающем крике. Я резко обернулась. Лотта ломало. Вены уродливыми буграми выступили на его лбу, тело покрыла испарина, по подбородку текла струйка крови из прикушенной острыми зубами губы.
Яррин, дезориентированный поведением противника, стоял рядом, не решаясь напасть. Лотт странно крючился и дергался, словно кривляющийся комик в отвратительном шоу. Глаза ввалились, на коже проявилась темно-фиолетовая сетка капилляров, губы почернели. Парень менялся в считаные секунды. Ритуал брал свое, питаясь энергией от своего создателя.
Вроде бы Лотт сам спровоцировал собственное наказание, однако я не могла оторвать глаз от его мучений, и меня терзала жгучая жалость. А еще – чувство вины. Неужели хоть кто-то заслужил подобные пытки? Где ректор и преподаватели, когда они так нужны?
У бывшего друга не осталось ни единого шанса на спасение. Так мне казалось. Но вопреки всему, перед моим взглядом пошли рисоваться странные схемы будущих реальностей. Невозможных реальностей. Лотт делает выпад и вонзает объятый пламенем клинок в сердце Яррина. Лотт обрушивается на Яррина и всаживает смертельное оружие противнику в бок. Лотт подскакивает и в прыжке разрубает Яррина пополам… Что за сумасшедшие пророчества? Откуда взялся этот чертов клинок?
Как после подобных видений устоять на месте? Я метнулась к парням, попутно отмечая, что предсказания меняются с каждым моим шагом. Вот Лотт перехватывает меня и, прикрываясь живым щитом, наносит удар Яррину. А здесь Лотт в ярости, что не может достать противника, поэтому слишком резко дергает мою руку, я падаю ему на грудь и натыкаюсь на злополучный клинок. В следующем наброске будущего Лотт заносит руку для удара, я закрываю собой Яррина и… зажав рассеченный бок, валюсь на ледяные плиты пола. Неужели нет ни единого варианта, где все остаются живы и здоровы?
Что ж, пусть будет так. Если приходится выбирать, то я голосую за Яррина. Он должен жить, так честнее. В конце концов это его мир. И Яррин здесь многим нужен, в отличие от меня. Даже мне самой нужен настолько, что существование без него станет бессмысленным. Я морально приготовилась перейти в иной мир. Вмешаюсь, пусть даже мне это будет стоить жизни!
Хотя, кто сказал, что мои видения должны обязательно сбыться? Вон парней практически с того света вытащила идеей, не вписывающейся в этот мир. Может, мне и самой повезет немножко? К тому же логика в последних предсказаниях совершенно отсутствует. Откуда вдруг возьмется клинок в пустом зале академии, зачарованной от любого вида оружия?
Ответ получила почти сразу. Оказавшись от Лотта на расстоянии десяти шагов, я услышала, как парень что-то бормочет. Единственное, что разобрала – это внятное «Принимаю!». Лот выгнулся грудью вверх, словно пытаясь встать на гимнастический мостик, и сделал громкий вдох.
Перестроить зрение вышло случайно. И увиденное меня потрясло. Нечто мерзкое, наподобие демонов из нижнего мира, но в отличие от них не имеющее телесной оболочки, забралось в Лотта, потеснив душу парня.
«Одержимость», – вспомнила я термин из учебника по концепции магических сил. Профессор Лодр рассказывал, что иногда люди либо одаренные позволяют завладеть своим телом потусторонним силам. Возможность достичь любых целей возрастает в разы благодаря слиянию магии двух существ. Вот только у одержимости имелся существенный недостаток – вернуть свое тело за всю историю удалось единицам. А точнее, лишь двум представителям человеческой расы. Бедолаги выдохлись раньше, нежели сущность наигралась, а потому бесполезные оболочки хоть и при смерти, но были оставлены в покое.
Неужели Лотт подобным образом решил спасти свою жизнь? Или по-прежнему надеялся вернуть демонов в этот мир и в награду получить титул и наследство? Полное безрассудство! Даже я, неместная, прекрасно это понимаю.
Лотт выдохнул, распрямляясь во весь рост, и торжествующе улыбнулся. Уже не милый обаятельный медвежонок и даже не расчётливый стратег-убийца. В его глазах застыл холод бесчеловечности, или точнее – бездушности, а улыбка скорее походила на оскал. Перед нами предстал демон в теле сокурсника.
– Хорошо-то как! – прогрохотал он, с хрустом шевеля плечами и наклоняя в разные стороны голову.
Его кулак резко разжался, и вместо ладони появился клинок, объятый синим пламенем. Ого! А у демонов, оказывается, способности покруче, чем у магов и зверей. Не зря самую агрессивную и одаренную расу запечатали в нижний мир.
– Ну что, детки, поиграем? – он осмотрелся, непостижимым образом определив местонахождение пентаграммы и ненадолго задержавшись взглядом в той точке зала.
Скорость у демона также оказалась на уровне. Смазанная тень метнулась ко мне, видимо, признав самым слабым звеном, и ухватом за шею вмиг оттащила к ритуальным письменам. Заостренная конечность уверенно дорисовала недостающую часть пентаграммы, выжигая линии синим огнем в каменных плитах. Зловещий демонический взгляд уперся в меня. От мгновенного жертвоприношения спас щит Яррина, раскинутый надо мной. Клинок издал возмущенный скрип, соскользнув с магического заслона, по царапине пробежались голубые язычки пламени.
Демон рыкнул и, сжав мое горло, приподнял меня над полом, заставив захрипеть и задергать ногами в поисках твердой опоры. Я не видела, что предпринял Яррин, но ощутила, как хватка жесткой руки ослабла, а потому поспешила встать на ноги. Сильный кашель не позволял набрать в легкие столько воздуха, сколько хотелось. Я царапала мужскую ладонь и пыталась высвободиться. Напрасно.
Демон поудобнее перехватил меня. Грубая лапища оттянула мою голову за волосы, и я вынужденно изогнулась, обнажая шею. Короткая фраза на незнакомом языке заставила меня застыть в странной позе, все видя и ощущая, но не имея возможности даже моргнуть.
Яррин наскакивал на моего обидчика, применяя различные заклинания и боевые приемы, но тот легко отмахивался от без пяти минут выпускника элитной академии магии словно от назойливой мошки. Пока демоническое внимание концентрировалось преимущественно на жертвенном барашке, то бишь на моей персоне. Не могу сказать, что не испытывала страха, осознавая, что жить мне оставалось всего ничего, а моя кровь сейчас окропит пентаграмму и, возможно, возродит угасший ритуал. Но молила небеса лишь об одном – только бы Яррин не пострадал, хотя понимала – ему не справиться с демоном.
Наверное, в этом мире иные боги, меня никто не услышал. Клинок взлетел надо мной и опустился… вонзаясь в Яррина.
Как в замедленной съемке я видела происходящее в мельчайших подробностях. Яррин намеренно подставился, прикрывая меня своим телом. Оружие неслось к его сердцу, ведя с собою за руку неминуемую смерть.
Его спас Фюфик, непонятно каким образом нашедший в себе силы, чтобы доплестись до нас и обрушиться всем весом перекачанного зверя на парней. Траектория клинка сместилась, удар пришелся рядом с ключицей.
Яррин упал на колени, зажав рану и шипя от боли. Кровь толчками вырывалась сквозь его пальцы, быстро пропитывая светлую блузу и окрашивая в багровые тона. Ноздри демона зашевелились в предвкушении. Все верно, какая разница, какая именно жертва пробудит ритуал.
Чтобы прижечь рану и предотвратить попадание крови на пентаграмму, Яррин зарядил себе в плечо огненной сферой. Запахло паленым. Парень сильно побледнел, проглатывая крик боли. На ноги встал, шатаясь, с трудом фокусируя взгляд.
И снова Фюфик не позволил демону напасть, бросившись тому под ноги, чем на время задержал. Момент слабости Яррина был упущен. Бешеный рык заклокотал в демонической груди.
Фюфик, почти полностью лишенный жизненных сил и магии, уже не годился для ритуала, поэтому безжалостно отправился в нокаут одним воздушным ударом. Связываться с ослабленным, но несгибаемым Яррином демон тоже не стал, обратив свой взор на меня, по-прежнему стоящую в позе танцовщицы, по нелепой случайности оставленной партнером во время страстного танго.
И вот тут произошло нечто странное. Он сделал ко мне шаг, другой. На его лице появилось недоумение. Казалось, что движения давались ему с огромным трудом. Занести надо мной непослушную конечность с клинком тоже оказалось непросто. Рука медленно поднималась, а мы – он и я – внимательно следили за ней, подрагивающей, сопротивляющейся.
– Что ты творишь? – наконец не выдержав, пророкотал демон, непонятно к кому обращаясь.
– Мы так не договаривались, – послышался из того же самого рта голос Лотта.
– Мне нужна жертва, – злобный рык разносился по залу, эхом отлетая от стен. – Пора открыть проход. Сегодня. Сейчас!
– Только не она!
– Они оба! Здесь нет больше подходящих вариантов.
– Ни за что! Ты обещал!
– Правда? Не помню.
– Это мое тело!
– Теперь мое, ты сам мне его отдал.
Демон снова попытался добраться до меня, но у него ничего не вышло. Зато подоспел Яррин. Он смахнул с меня вуаль сковывающего заклятия и подхватил на руки, надо сказать, очень кстати: мои мышцы онемели и не желали нормально функционировать.
Крепко обняв друг друга, мы на безопасном расстоянии от Лотта наблюдали, как парень боролся с сидящим в нем демоном. Рука с оружием несколько раз взлетала вверх, дрожала, опускалась. Глаза то наполнялись упрямой решимостью, свойственной бывшему товарищу, то снова пугали опустошенностью и бездушностью. Наконец, жуткий оскал прочертил его лицо, и парень уверенно шагнул к нам, легко отводя руку для нанесения удара.
– Демоны всегда выигрывают, – насмешливо сообщил нам грубый бас, выбрасывая клинок вперед.
Одновременно с ним дернулась и я, закрывая собой еле стоящего на ногах Яррина. Но холодное оружие до нас не дошло. Очертив плавную дугу, оно по заданной инерции на той же скорости мягко вошло в живот Лотту.
Хлюп и стон.
– Не всегда, – прохрипел голос настоящего хозяина тела в ответ демону.
Лотт рухнул на колени. Его лицо исказилось от невыносимых страданий. Клинок выжигал в нем дыру. Демоническое оружие сыграло дурную шутку с собственным создателем. Я дернулась к парню, но Яррин успел перехватить меня. Он прижал меня к себе, не позволяя смотреть в сторону Лотта.
– Не ходи. Это опасно, демон еще жив.
Я кивнула.
– И не смотри. Не нужно тебе это.
И с этим требованием я тоже согласилась, хотя сердце рыдало и кровоточило за бывшего друга. Нет, не бывшего. Просто друга. Только что Лотт спас мне жизнь, защитив от демона. Пусть он поздно опомнился, пусть натворил много ужасных дел и пытался меня убить, а все же сейчас спас, пожертвовав собой. Даже при самом удачном для него стечении обстоятельств он вряд ли выжил бы, я это понимала. Однако катастрофичность ситуации не умаляла в моих глазах последнего поступка Лотта. А потому в моей душе он навсегда останется другом.
Я услышала, как что-то упало на плиты, и Яррин глубоко вздохнул, освобождаясь от накопившегося напряжения.
– Всё, – прошептал он и вдавил мое лицо себе в грудь, позволяя наконец заплакать.
Мои плечи тряслись, а щеки заливало соленой влагой. Я рыдала, надрывая горло и легкие. Эмоции, до того старательно спрятанные от окружающих, выплескивались с водопадом слез. Страх, тревога, стыд, возмущение, тоска, неуверенность…
Не знаю сколько прошло времени. Резкий хлопок за спиной привел меня в чувство.
– Хм-хм, – прочистил кто-то горло, намекая, что мне пора бы утереть слезы и повернуться лицом к появившемуся. – Мне кажется, уважаемые студенты, мы достаточно дали вам времени прийти в себя.
Ректор. Я обернулась, нехотя высвобождаясь из теплых объятий, в которых ощущала себя надежно и безопасно. Слух меня не подвел. Перед нами действительно стоял лиэр Алэн собственной персоной в окружении экзаменационной комиссии.
– Что ж, справились вы весьма неплохо, думаю, коллеги меня поддержат, – пафосно заявил мужчина, сложив руки на животе. – Правда, от лиэра Уорда я ожидал большего. Допустить одержимость противника! Это же такой промах для выпускника нашей академии.
Мне послышалось, или?..
– Вы хотите сказать, что все вот это, – я обвела рукой зал, задыхаясь от возмущения, – ваших рук дело и обычный экзамен?
– Разумеется, нет, – фыркнул ректор. – Все вот это, – подражая мне, он насмешливо сделал похожий жест, – дело рук студента Лотта Рута.
– Но вы в курсе произошедшего? – не позволила я сбить себя с толку.
– Разумеется, да, – согласился лиэр Алэн, – в мельчайших подробностях. Неужели вы думали, что экзамен пущен на самотек? Любые события этого дня записываются и отображаются в зеркале парадного зала академии. И должен заметить, что для первогодки, Лоус, вы отлично справились. А уж ваша находчивость и вовсе выше всяких похвал.
– Вы все видели, но не помогли нам? – Мои кулаки сжались.
– На экзамене вмешательство преподавательского состава исключено.
– Но мы все здесь чуть не умерли! – вскричала я и ощутила, как успокаивающая ладонь Яррина легла на мое плечо. Преподаватели засопели, выражая неудовольствие несдержанным поведением студента, но в беседу не вмешивались. – Я уж не говорю про пришествие четвертой расы, – добавила чуть тише и поджала губы. В груди клокотало бешенство против того высокомерно-спокойного, почти веселого тона, каким отвечал мне ректор, будто кроме экзамена ровным счетом ничего не случилось.
– Во-первых, – тон лиэра Алэна заледенел и стал строгим, – попрошу соблюдать субординацию. Во-вторых, ничего из ряда вон выходящего не произошло. Каждый год кто-то из выпускников сходит с ума и мечтает во время экзамена провернуть какой-нибудь запрещенный ритуал. Подобные безумцы все как один уверены, что их коррекцию сложной магии опытных профессоров никто не заметит. Как же! Прыжок в озеро и то меньше наделает переполоху в водном мире.
– И вы позволяете?
– Само собой! Даже приветствуем! Пусть лучше недоумок пойдет на преступление перед множеством магических следилок, оставляя против себя неопровержимые доказательства вины, чем позже контора безопасности будет выслеживать его по всей стране. Да и подчищать гораздо проще, если знать о нанесенном ущербе. Что же касается выпускников, которым предстоит столкнуться с нештатной ситуацией, проверка их архиважна. Наша академия славится самыми сильными одаренными, чьи баллы отражают истинные знания и мощь молодого человека.
– Какая несправедливость! Кто-то из первокурсников получил задание открыть ворота, а кто-то – стать приманкой для преступника.
– Если вы сейчас про своих соседей по комнате, то они вскоре поправятся, а за экзамен получат немыслимо высокие баллы. Поверьте, никто не останется в обиде, напротив, прочие студенты сильно позавидуют, что не оказались в нужное время в нужном месте.
– Но риск…
– В-третьих, конечно же экзаменационная комиссия каждый раз подстраховывает студентов, и если они не справляются, то преступника обезвреживают профессионалы. Неужели вы не заметили сгущение тумана? Комиссия постоянно плела заклятия, готовясь в любой момент вступить в игру.
Мы выживали и боролись не на жизнь, а на смерть, а кто-то это называет игрой. Обидно? Нет. Меня раздирала ярость. Понятно, что преступник в лице Лотта сам себя обезвредил, но остальные попавшиеся ему под руку студенты оказались на краю гибели! И все из-за странной логики управляющего академии.
– То есть мир мы не спасли?
– Спасли, именно вы втроем – Уорд, Лоус, Элоу – и спасли. Но если бы у вас не получилось, то спас бы кто-то более опытный.
– А мы бы умерли…
– А это уже в-четвертых, вспомните, лия Лоус, договор с академией подписывали и вы сами, и ваш отец. Вы брали подобные риски на себя, прекрасно осознавая, что можете пострадать во время учебного процесса или при сдаче экзаменов.
Вот оказывается, каким образом выходят из академий универсальные бесстрашные воины и умелые виртуозные маги! Пройдя жесткую школу жизни при обучении. Похоже, вникать в менталитет этого мира мне предстоит еще долго. На данный момент я слишком далека от осознания важности подобных традиций. Кто выжил – тот молодец и достоин стать членом магического общества. Ужас!
Я открыла рот, собираясь задать следующий вопрос, и осеклась. До меня дошло, что ректор только что назвал меня лией. И никто этому не удивился. Все верно, комиссия словно через скрытую камеру наблюдала за каждым шагом и словом экзаменующихся. Я затаила дыхание, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать.
– Надеюсь, я исчерпывающе ответил на все вопросы благородной лии? – ректор церемонно поклонился, как принято в высшем обществе Вересеи, при этом не скрывая насмешливой улыбки. Что поделать, я сейчас в его власти. И мой страх наверняка виден и понятен каждому присутствующему. – Поэтому считаю, что пора бы отпустить лиэра Уорда в лазарет, все-таки молодой человек ранен. А нам с вами, лия, есть о чем поговорить без лишних свидетелей. – Мужчина многозначительно посмотрел на Яррина.
У меня защипало в носу от нового потока слез, который грозил вот-вот пролиться. Эгоистка! Как я могла забыть про ранение Яррина? Не обратить внимание, как тяжело он опирается на мое плечо, насколько горячей стала его ладонь. Он оказал самому себе первую помощь, а после и виду не подал, что с ним что-то не так. В этом весь Яррин. Относится к собственному телу, будто оно обладает неисчерпаемыми ресурсами.
Я отвела глаза от экзаменационной комиссии, не хотелось видеть их укоризненные взгляды, и без того сгорала от стыда. Звери, в том числе и Фюфик, пропали. Похоже, о них уже позаботились. Пора бы и Яррину…
– Возражаю! – заявил голос за моей спиной. – Я остаюсь.
– Позвольте узнать, лиэр Уорд, в качестве кого? – с подчеркнутым уважением поинтересовался ректор, явно уверенный в том, что выпроводит из башни парня в два счета.
– В качестве будущего опекуна. Не сегодня-завтра я получу свиток об окончании академии, после чего собираюсь незамедлительно жениться на лие Лоус.
Я напряглась еще больше. Подобная ложь не будет иметь для него неприятных последствий? Понятно, что Яррин по привычке пытается меня защитить, но доставлять ему еще больших проблем мне вовсе не хотелось.
Лиэр Алэн обернулся к коллегам за поддержкой.
– В своем праве, – поддакнул Солс, подкручивая рыжий ус. – Пусть остается. – И заговорщицки подмигнул мне.
– Хорошо, – нехотя согласился ректор. – Раз в качестве опекуна. В таком случае именно вы, лиэр Уорд, ответите за обман и устроенный в академии балаган девицей Лоус?
– Разумеется, – с готовностью подтвердил Яррин.
– Я не специально! – вмешалась я и осеклась под множеством укоризненных взглядов.
– Я разговариваю с вашим опекуном, – высокомерно произнес лиэр Алэн, даже не взглянув в мою сторону. – Так что вы можете сказать в оправдание своей подопечной?
– Насколько я знаю, – принялся объяснять Яррин, – лиэр Лоус с самого рождения своего единственного ребенка мечтал для него об образовании в академии. Обязательно в академии.
– Для нее, – поправил ректор.
– Что?
– Для нее он мечтал, а не для него. Ребенок, как выяснилось, девица.
– Ах, да, конечно, для нее. Но в нашей стране нет для женщин иного образования, нежели домашнее. Именно в этом я вижу причину, подтолкнувшую лиэра Лоуса к обману общественности. Можно ли винить в том дочь, всецело подчиняющуюся воле отца?
– О чем речь! Девочка ни в чем не виновата! – живо подхватил Солс, подкрепляя слова мимикой и жестами, чтобы подбодрить коллег согласиться с ним. – Да и навредил лиэр Лоус исключительно только собственному ребенку.
– Я бы так не сказал. Как только тайное станет явным, пострадает репутация академии. Именно наша приемная комиссия не смогла отличить женщину от мужчины, – осадил ректор всех тех, кто уже почти встал на мою сторону. Комиссия взволнованно зашушукалась. – Поэтому как минимум мы обязаны отчислить девицу с позором, а как максимум…
– Позвольте-позвольте, уважаемый лиэр Алэн, – бесцеремонно перебил пафосную речь неугомонный Солс, – если, как мы уже выяснили, девица не виновата, то и понести наказание никак не должна. И, смею заметить, наказывать лию… хм, как-то… неприлично, не так ли, многоуважаемые коллеги?
Тут уж члены комиссии дружно поддержали нашего преподавателя по физподготовке. Какой уважающий себя мужчина посмеет навредить женщине?
– Что же касается отчисления… – Солс виновато посмотрел на меня. Ясно, в этом вопросе он готов встать на сторону ректора.
– …то хотелось бы узнать в соответствии с каким из правил академии? – договорил за него Яррин.
– Но академия мужская! – чуть ли не взвизгнул лиэр Алэн.
– О чем не сказано ни в одном из законов заведения, я прочел их все.
– Это подразумевается!
– Возможно, и все же в качестве опекуна я требую следовать букве закона и не нарушать права моей подопечной.
– Хорошо, лиэр Уорд, но если мы не отчислим лию Танаю, то как вы себе представляете ее дальнейшее обучение среди мужчин?
Я вместе со всеми заинтересованно уставилась на Яррина. Чего он добивается с таким упорством? Ладно бы я считалась самой выдающейся студенткой в академии, но ведь на самом деле мне пахать и пахать на магическом поприще, чтобы просто не отставать от своих сокурсников. Слабенький человеческий дар не так уж и просто развивать.
– По индивидуальной программе. Сдавать экзамены можно в общем потоке, а жить и обучаться вне стен замка.
– Зачем? – прямо задал вопрос ректор. – Вас не устраивает уровень образованности невесты?
Взрослые мужчины заулыбались, предвкушая, как Яррин начнет оправдываться.
– Категорически не устраивает!
Зал погрузился в тишину. Подобного ответа не ожидал никто. Признаться, даже я. Если уж Яррин взялся разыгрывать из себя жениха, то не логичнее было бы придерживаться более лояльного ко мне отношения? Но дело оказалось совсем в другом.
– Таная – провидец. И ей просто необходимо достойное образование. А данная академия лучшая из лучших, именно поэтому ее выбрал лиэр Лоус для своей единственной дочери.
Поднялся страшный гул. Кажется, члены комиссии заговорили все разом, напомнив мне клошей.
– Не может быть! Точно-точно! Девочка не раз поступала так, будто знала наперед предстоящие события. Для академии дар провидца престижен. История с обманом предстанет совсем в ином свете, когда обнародуется весомая причина обучения лии в академии. Провидцы не рождались уже несколько сотен лет. Мы не имеем права разбрасываться подобными ресурсами. Провидцы важны для страны, – бухтели они.
– Значит, не показалось, – пробормотал ректор, задумчиво почесывая бороду. – Что ж, в таком случае будем иметь честь и дальше обучать вас, лия Лоус, в своем скромном заведении. Индивидуальную программу на будущий учебный год мы подготовим в ближайшее время. А пока можете вернуться в свою комнату. Вам же, лиэр Уорд, вынужден напомнить о ранении и необходимости посетить лекаря…
Несколько пассов, и перед нами раскрылись порталы: один в лазарет, другой в студенческое крыло. На мой недоверчивый взгляд ректор усмехнулся и пояснил:
– Должны же быть у создателя системы безопасности собственные лазейки. Не бойтесь, лия Лоус, портал вас не развеет по миру, а доставит прямехонько к порогу собственной спальни.
Яррин пожал мне ладонь, после чего церемонно, как и полагается благовоспитанному лиэру, препроводил к магическому проходу.
– Я скоро приду, – шепнул он напоследок, прежде чем отправить меня в портальный круговорот.
Изображение перед моими глазами несколько раз перевернулось, после чего дымка развеялась, и я оказалась в знакомом коридоре.
В темную спальню заходила с болью в сердце. В окно робко заглядывал тусклый лучик лунного света, освещая одну-единственную кровать – мою. Какая ирония. Прошло всего несколько часов, а из десяти студентов в комнату вернулась только я.
Судорожный вздох вырвался сквозь зубы.
– А так чудесно начинался день… – пробормотала я в тишину.
– Танай! – Послышались грохот и ругательства.
Я зажгла светильник. Хоть чему-то научилась за этот год.
– Ой, я хотел сказать – Таная. – Эдгард сидел на полу у кровати и яростно выпутывался из одеяла. – Ты живой! Ой, то есть живая!
– Ты чего здесь делаешь? Почему не у лекаря? – бросилась я к брату, попутно пытаясь осмотреть его на предмет целостности.
– Так я как новенький! Ну, почти. Старик меня подлечил и экипажем отправил обратно в академию.
Под тонкой тканью блузы я рассмотрела тугую повязку. Если чудесные мази и магия этого мира мгновенно исцеляют царапины, то глубокая рана, по моему предположению, должна зажить за пару дней.
– А здесь ректор встретил, будто ожидал. К тебе не пустил, а чтобы сам не ушел, усыпил. Вот гад! – Эдгард, наконец, освободился от одеяла и встал передо мной, неловко переступая с ноги на ногу. Его руки то расходились в стороны, имитируя желание обнять, то бессильно опускались. – Он тебе хоть помог?
– Не-а.
– Я так и думал. Принцип обучения – помоги себе сам. Но в отношении девушки это… Кстати, ректор в курсе о… словом, что ты не…
– Да, – отмахнулась я, не желая вспоминать про вредного ректора. Глядя, как брат мнется, не утерпела и спросила о том, что волновало меня гораздо сильнее: – Разочарован?
– Нет, что ты! – воспротивился Эдгард, с лету уловив, о чем я говорю.
– Не похоже.
– Нет, правда!
– Тогда почему такое лицо?
– Вспоминаю, не говорил ли чего тебе в порыве откровенности, что могло бы оскорбить слух благородной лии, – признался он, краснея.
– Не переживай. Ничего такого не могло произойти. Ты лиэр до кончиков ногтей. Быть таким идеальным даже неприлично.
– Не пойму, ты мне сейчас комплимент сказала, сестренка, или изощренно поддела?
– Конечно, комплимент, любимый братец! – с улыбкой возмутилась я его подозрениям. – Ты столько времени был моей поддержкой, лучшим другом и ближайшим родственником. Разве я могла бы проявить к тебе неуважение?
– Ты? – Он задумчиво посмотрел на меня, после чего выдал: – А ты хоть когда-то его проявляла?
Мы рассмеялись. Правда Эдгард почти сразу снова загрустил.
– Обижаешься, что не рассказала сразу?
– Не в этом дело. Просто тебе теперь нельзя будет учиться в академии. Все-таки она мужская. Мне заранее без тебя плохо.
– А вот тут ты не угадал. Я остаюсь на обучении. Ректор обнаружил во мне пророческий дар. Так что видеться будем часто, место жительства только сменю.
Удивление и восторг Эдгард выражал долго и бурно. В порыве эмоций даже все-таки решился обнять. Правда, тут же разжал руки и попытался отступить с растерянным выражением лица.
– Прошу прощения, лия.
– Прекрати! – Я не позволила ему отстраниться, смеясь и обнимая за шею. – Недавно сестренкой называл, и вдруг – лия, будто мы посторонние. Неужели мой пол настолько имеет для тебя значение?
– На самом деле – никакого. Будь ты хоть демоном из нижнего мира или неизвестной сущностью из соседней вселенной. Мне все равно. Просто боюсь тебя оскорбить и потерять. Не хочу с тобой расставаться! У меня никогда не было такого близкого друга, как ты. И мне наплевать на все остальное. Поверь, если бы я не встретил Улину, то сейчас обязательно сделал бы тебе предложение. – Во время столь пламенной речи глаза Эдгарда заблестели, а щеки покрылись ярким румянцем. Брат не кривил душой, искренне выражая свою симпатию.
– Я тоже тебя люблю! – растрогалась я, стискивая его сильнее. – Обещаю, мы не расстанемся никогда!
– Я бы не утверждал с такой уверенностью, – прервал наши взаимные признания Яррин, как обычно появившийся из ниоткуда. Хмурый карминовый взгляд почти ощутимо прожигал нашу парочку, даже мурашки побежали по телу. – Интересно, если придушить его подушкой, получится списать на нерадивого сельского лекаря, вовремя не распознавшего у болезного серьезные повреждения?
– Не смешно! – фыркнула я, выпуская брата из объятий.
– Так и я вполне серьезно, – продолжил ёрничать Яррин.
– В качестве ближайшего родственника лии я бы попросил… – пошел в наступление Эдгард, но я его прервала, дернув за рукав. Для полноты впечатлений сегодня мне только ссоры между самыми близкими и не хватало.
– В качестве будущего мужа лии я бы попросил, – в тон ему отозвался Яррин, вовсе не собиравшийся сдерживаться, – впредь не позволять себе подобных вольностей. – Он кивнул на наши с братом сплетенные руки.
– Мужа? – растерялся Эдгард и посмотрел на меня, удивленную не менее него. Яррин заигрался? Кажется, здесь нет ни преподавателей, ни их прослушек.
– А?.. – только и выдала я.
– Именно. Ты все верно расслышал. Лия Таная в ближайшее время выходит за меня замуж. И раз уж вы родственники, могу сделать единственную поблажку – попросить у тебя ее руки…
Яррин явно хотел добавить, что его на самом деле согласие Эдгарда совершенно не волнует, как, впрочем, и несогласие тоже, но брат его опередил.
– Да. Конечно. Раз Таная так хочет.
– Да? – А меня кто-то спрашивал?
Повисла неловкая пауза. Яррин с Эдгардом переглядывались и перемигивались. Наконец, брат смущенно пробормотал:
– Ну, не буду вам мешать. Говорите. Если что, я за дверью. – Он посмотрел на меня и многозначительно поиграл бровями.
Спасибо, братишка. Нам действительно не помешало бы пообщаться с Яррином наедине. Я дождалась, пока за Эдгардом закроется дверь, и задала тревожащий меня вопрос:
– Что значит – будущий муж? Я понимаю, ты выдумал отговорку для ректора, но зачем вводишь в заблуждение брата?
– То и значит, что я говорил истинную правду. Через месяц наша свадьба, – преспокойно ответил Яррин и скользнул ко мне. Я и глазом не успела моргнуть, как оказалась прижата к стальной груди. – Есть возражения?
– А меня не нужно спросить? – Хотя бы из чувства противоречия я уже собиралась повозмущаться и покапризничать, заставить Яррина умолять выйти за него замуж, как самая настоящая девчонка! Но ответ меня махом осадил.
– А чего тебя спрашивать? Можно подумать, жизнь за меня ты готова отдать, а выйти замуж – нет?
И не поспоришь.
– Ну… Ты не сказал мне самого главного, – пролепетала я.
И да, без этого главного очень грустно. И совсем не романтично.
– Что конкретно? – Одна его рука бережно придерживала меня за талию, а другая принялась выводить на моей спине узоры, от которых дыхание сбивалось, а мысли путались в голове.
– Что любишь меня, – с вызовом отозвалась, уверенная, что желанных слов в жизни не дождусь. Но ошиблась.
– Я люблю тебя, – сказал так просто, без придыхания или пафоса, как самую естественную в мире вещь. И я поверила. Как же иначе? – И если для тебя это так важно, буду тебе о своей любви напоминать постоянно.
Я улыбнулась одними кончиками губ, соглашаясь – важно. Говори мне это почаще.
– Я тоже, – тихо произнесла и прошлась ладонями по его плечам, сама пугаясь собственной смелости.
– Тогда стоит ли спорить? – Яррин прижался губами к моему виску.
Действительно. Так ли уж важно, что мужчина не встал перед тобой на колено и не произнес ажурных фраз, клянясь в вечной любви и верности? Разве счастье в этом? Или все-таки важнее то, что в любой сложной ситуации можно на него положиться, его плечо окажется самым надежным, а рука отведет любые невзгоды? Мужчина, для которого твоя жизнь гораздо ценнее своей собственной.
Я почувствовала, как дыхание Яррина участилось. Его горячие губы легкими поцелуями спустились на мои скулы, а затем и на шею.
– А что насчет твоего отца? – опомнилась я некстати. – Он, кажется, очень строгий. А я… Ославилась, обучаясь в мужской академии. Наверняка он будет против нашего брака.
– Не переживай. Отец не смог заставить меня жениться на девице Элоу, а уж как мечтал о нашем браке. Над остальным он и вовсе не властен. Да и с чего бы ему противиться? Ты как-никак Лоус, забыла? Столь высокородной лие простительны любые выходки. Даже вздумай ты прогуляться пьяной голышом по площади, все скромно закроют глаза.
– Скажешь тоже, – прыснула я. Но потом кое-что вспомнила: – Кстати, а почему ты отказался от Васики? По словам Эдгарда, она очень даже ничего.
Яррин пожал плечами.
– Не нравилась.
Меня подобный ответ, понятное дело, не устроил.
– Но, кажется, она очень красива.
– Это Эдгард сказал?
– Он соврал?
– Нет. Просто его сестра сущая пацанка, – в голосе Яррина слышались неприкрытые пренебрежение и безразличие. – Уж не знаю, кому она может понравиться.
– Можно подумать, я больно женственная.
– Ты не представляешь насколько! – Налет скуки с него слетел в долю секунды. – Даже в роли парня ты женственнее любой светской лии. Я чуть с ума не сошел, пока считал тебя мальчишкой. Меня в жизни не тянуло к представителям собственного пола, а тут такая насмешка судьбы! Я был готов придушить тебя собственными руками. И в то же время зацеловать до изнеможения. Хотелось сбежать подальше, чтобы не видеть тебя и не поддаваться соблазну. Но не мог противиться хоть издали одним глазком полюбоваться, как ты куда-то идешь, с кем-то разговариваешь, ешь, облизывая сочные соблазнительные губы. – Яррин склонился надо мной, и я потянулась к нему, наслаждаясь его дыханием, прикосновением, нежным и осторожным, словно пробующим на вкус, стоном, больше похожим на рык.
Счастье окутало меня и закружило в вихре чувств. Плотно закрыв глаза, я ответила на поцелуй, уплывая на волнах блаженства.
Верила ли я, как все влюбленные, что нас с Яррином ждет радужное будущее, а наши чувства вечные? Конечно, нет. Я это знала!